Сергей Яковенко – Проводник (страница 1)
Сергей Яковенко
Проводник
ПРОВОДНИК
Глава 1. Аbsoluta mortiferum
– У вас прекрасный дом, мистер Силин.
Профессор улыбался. Заискивающей эту улыбку назвать было сложно. Уж слишком она располагала к её владельцу. Вадим Андреевич также отметил идеальный английский. За восемьдесят четыре года ему удалось провести достаточно деловых переговоров с иностранцами, чтобы научиться разбираться в акцентах. Этот китаец определённо занимал верхнюю строчку в его личном хит-параде англоязычных азиатов.
Мысли пронеслись в голове беззвучным сквозняком. На ответный комплимент Силин так и не раскошелился. Вместо этого он поскрежетал голосовыми связками, прочищая горло, и сказал:
– Я слишком много сделал для того, чтобы иметь такой дом.
Говорил он медленно. Из-за постоянного кашля, который в последние недели донимал всё сильнее, голос шелестел, будто ветер в сухой траве. Из этого шелеста и складывались слова.
Профессор снова улыбнулся и чуть заметно кивнул. Эдак со знанием дела улыбнулся. Демонстративно.
Вадим Андреевич не любил отдавать оппонентам инициативу в переговорах. Особенно, если их инициатором был не он, а совершенно незнакомый человек. В случае с профессором Дином всё именно так и обстояло. Поэтому, едва китаец открыл рот, чтобы что-то сказать, Силин тут же остановил его, чуть приподняв узловатую кисть.
– Прежде, чем начнёте говорить, профессор, я бы хотел расставить точки над «i». Возможно, после этого вам даже не придётся тратить моё время, которое слишком дорого, чтобы транжирить его впустую. В последние годы я не сторонник лишних церемоний, поэтому послушайте, что скажу. – Силин прокашлялся и продолжил. – Ваш визит в этот дом есть не что иное, как дань моей любви к собственной дочери, которая уговорила меня на эту встречу. В последнее время она возомнила себя моим личным благодетелем. Так бывает, когда вплотную приближаешься к наследству.
Силин неторопливо дрожащей рукой поднял со стола стакан с водой, поднёс ко рту и, едва не расплескав, сделал небольшой глоток. Китаец терпеливо ждал продолжения.
– Мне восемьдесят четыре года, профессор. Всего, к чему я стремился в этой жизни, я уже достиг, а то, чего не достиг, уже вряд ли когда-нибудь достигну, а потому – больше не стремлюсь. Главная моя забота сегодня – контролировать собственный мочевой пузырь, чтобы не утонуть в луже собственных испражнений. Когда тебе за восемьдесят, а в кармане – полмира, время превращается в единственную дефицитную ценность. Поэтому, если у вас есть, что предложить такому человеку, как я, предлагайте прямо в лоб, он у меня крепкий, выдержит. Но если вы пришли просить денег или хотите спасти мою бессмертную душу через покаяние, лучше сразу встаньте и выйдите вон, пока вас не вышвырнули отсюда силой. Не испытывайте судьбу, мой вам совет. Иначе тот долг, который приобретёте здесь за минуты прелюдий и комплиментов, будет ещё очень долго вызывать икоту.
Силин посмотрел на гостя и не без удивления отметил, с каким достоинством тот проглотил откровенное хамство. Улыбка, которая до сих пор была сдержанной и чуть заметной, стала шире, открывая идеальные, белоснежные зубы.
– Если всё именно так, как вы говорите, мистер Силин, если время для вас – единственная ценность, значит моё предложение – единственное, которое может вас заинтересовать.
Он снова сделал паузу, и в очередной раз вызвал у Вадима Андреевича приступ раздражения. Профессор это заметил и понимающе кивнул.
– Я хочу предложить вам время, мистер Силин.
Если бы Вадим Андреевич мог самостоятельно встать и уйти, он бы так и сделал. Но после перенесённого год назад инсульта ноги не слушались, а катиться в инвалидной коляске перед этим человеком было ниже его достоинства. Сделав над собой усилие, Силин погасил вспышку гнева и, сам не понимая для чего, пояснил:
– Вы меня плохо слушали, профессор. Дом, в котором вы находитесь, принадлежит одному из богатейших людей на планете. В этом доме работают лучшие специалисты… я подчёркиваю – лучшие специалисты в своих отраслях! Даже сиделка, которая подтирает мне задницу, делает это лучше всех сиделок мира вместе взятых. Нужно ли говорить, что медицинское оборудование, которым напичкан этот дом, также является лучшим, самым современным и в большинстве своём – эксклюзивным. Даже внутренние органы, которые мне периодически трансплантируют здесь же, в моём доме, изымаются у лучших в мире доноров. Я могу себе это позволить! И вот в мой дом приходит человек, имя которого я узнаю за день до встречи, при этом ни мне, ни кому-либо вообще это имя ничего не говорит… Приходит и заявляет, что он может дать мне… время?
Судя по несмелому жесту, китаец намеревался возразить, но Вадим Андреевич не дал ему возможности вставить и слова.
– Пока вы это время только отнимаете. И успели отобрать уже достаточно, чтобы не тратить его на прощания. Вы свободны, профессор!
Силин вдавил кнопку вызова в подлокотник кресла. Входная дверь комнаты переговоров отворилась, и на пороге возникла женская фигура в белоснежной униформе.
Вадим Андреевич, не глядя на гостя и будучи уверенным, что разговор окончен, жестом приказал выкатить его отсюда. Но профессор, будто не замечая происходящего, продолжил говорить. На этот раз его голос звучал твёрже.
– Будет правильнее, мистер Силин, если наша беседа будет носить исключительно конфиденциальный характер. Без посторонних.
– Разговор окончен! – рявкнул Вадим Андреевич по-русски, и на английском добавил: – Мне не о чем с вами говорить!
– Поверьте, это в ваших же интересах. Как я уже сказал, я собираюсь сделать вам предложение, которое может быть для вас единственно… выгодным. И когда я говорю «выгодным», я сильно приуменьшаю, поверьте. Опережая домыслы, скажу, что речь идёт не о технике для жизнеобеспечения и даже не о медицине. Тем более не идёт речи о каких-то духовных практиках или псевдонауках. Я хочу с вами поговорить о новейших, совершенно конкретных научных достижениях в области генетики и нейробиологии, но для уточнения деталей, мы с вами должны говорить исключительно с глазу на глаз. Уверяю, мне понадобится всего минута, чтобы заинтересовать вас. Всего одна минута и вам придётся извиниться за… это хамство.
Силин чуть не выпрыгнул из коляски. Такой наглости от собеседника он определённо не ожидал. Но на следующий шаг его подвигла вовсе не наглость китайца, а уверенное спокойствие, с которым тот говорил. Сдерживая гнев, Вадим Андреевич жестом приказал сиделке выйти и, не говоря ни слова, уставился на гостя.
Профессор удовлетворённо кивнул, достал из кармана внушительных размеров смартфон, сделал пару жестов по экрану и протянул гаджет старику. Зрение у Вадима Андреевича было всё ещё сносным, поэтому разглядеть происходящее на экране он смог без труда.
Китаец включил видеозапись. На экране появилось голое тело молодого человека. К голове, торсу и конечностям были подключены многочисленные провода и трубки с текущими по ним жидкостями. Сначала Силин решил, что это просто труп, лежащий на разделочном столе патологоанатома, но присмотревшись, увидел, как грудь молодого человека вздымается и опускается от мерного дыхания. Оператор, ведущий съёмку, медленно проследовал к ступням лежащего, обошёл их и продолжил движение к голове уже с другой стороны. Теперь Вадим Андреевич смог разглядеть медицинские приборы и компьютеры, похожие на те, что были в его собственной операционной. На экраны их мониторов выводились какие-то показатели, которых он разглядеть уже не мог.
– Что это? – с долей брезгливого презрения спросил Силин.
– Я говорил об одной минуте, мистер Силин. Осталось двадцать секунд.
Вадим Андреевич хмыкнул и снова уставился в экран протянутого смартфона.
Оператор приблизил объектив камеры к лицу лежащего человека практически вплотную, ведя съёмку крупным планом. Теперь можно было легко разглядеть даже поры на щеках и носу. И Силин смотрел. Профессор же, в свою очередь, неотрывно следил за лицом миллионера, на котором теперь отражалась гремучая смесь ужаса, удивления и восторга.
Силин, наконец, понял кто этот мужчина на видеозаписи. Он даже в общих чертах начал догадываться о каком именно предложении до сих пор твердил ему китаец, но эмоции, которые теперь приходилось испытывать от этого самого осознания, не позволяли сделать даже вдох, не говоря уже о том, чтобы задавать вопросы.
Видеозапись оборвалась ровно на шестидесятой секунде. На экране застыла только его заставка – гладко выбритое мужское лицо крупным планом. Силину показалось, что он сейчас потеряет сознание, если не вдохнёт. Профессор положил смартфон на стол, встал с кресла и подал Вадиму Андреевичу воды. Силин сделал глоток, едва не выронив стакан.