Сергей Яковенко – Проводник (страница 4)

– Я подумаю, – наконец проговорил Вадим Андреевич. – С вами свяжутся, когда решение будет принято.

Профессор чуть заметно усмехнулся.

– Подозреваю, что решение уже принято, мистер Силин, а время вам нужно только для того, чтобы навести обо мне справки. И я не вправе требовать от вас обратного. Вы беспокоитесь о собственной безопасности… и это нормально. Правда, сильно сомневаюсь, что даже ваши специалисты смогут раскопать хоть что-то обо мне. Поверьте, я зарабатываю достаточно, чтобы обеспечить себе анонимность.

– Я беспокоюсь не о себе, профессор. Обо мне беспокоятся другие люди. Это их работа. Моя же задача – беспокоиться о деньгах, которые вы можете попробовать у меня отнять. Вы предлагаете мне лететь чёрт знает куда и чёрт знает с кем для того, чтобы совершить нечто настолько фантастическое, о чём даже кино не снимают, потому что это чушь. И об этом я никого не должен предупреждать? Вы и впрямь думаете, что я соглашусь? Я стар, но с головой всё ещё дружу, профессор. Мы обсудили ваши гарантии, а теперь мне нужны гарантии моей собственной безопасности и безопасности моих денег.

Вадим Андреевич отметил, как сильно его гость изменился в лице. Маска полуулыбки испарилась. Наконец, проступили истинные эмоции – раздражение и даже некое подобие гнева.

– Сейчас вся ваша безопасность, мистер Силин, сводится к тому, что метастазы из поджелудочной железы уже добрались до лёгких, а со дня на день доберутся и до мозга, что, безусловно, вызовет необратимые нарушения в его работе…

– Да, да, да… – хихикнул Силин и саркастически закивал. – Где-то я уже это слышал…

– Это сделает невозможным проведение дальнейшей трансплантации. Вы будете вынуждены лежать в собственной постели, в этом огромном, комфортном, невероятно дорогом доме и до последнего вздоха жалеть о том, что так и не воспользовались предложением странного китайца, о котором вашей службе безопасности так и не удалось ничего раскопать.

– Слишком много пафоса, профессор, и при этом – минимум конструктива! Это уже не деловая беседа, а черт знает что! У меня слишком много причин не доверять вам, а подобными речами вы сами увеличиваете их количество. Научить вас конструктиву? Озвучить мои опасения? Пожалуйста! Вы можете меня похитить, чтобы потребовать выкуп у семьи! – вспылил Силин и вопросительно уставился на китайца.

– Чушь! – тут же парировал тот. – У меня в лаборатории лежит ваш клон! Я уже говорил о его биометрических данных. Если бы я хотел незаконно завладеть вашими деньгами, я бы уже давно это сделал! И для этого мне вовсе не потребовалось бы вас похищать. Достаточно было бы просто воспользоваться отпечатками его пальцев и отсканировать сетчатку глаз. Если хотите поговорить о безопасности своих активов, лучше задайтесь вопросом, почему я до сих пор этого не сделал. А когда сможете на него ответить, примите уже, наконец, единственное здравое решение! Я учёный, мистер Силин! Неужели вы за восемьдесят четыре года так и не успели понять, что существуют люди, которые живут не только ради денег?

Силин ухмыльнулся.

– Мне не нужно долго думать над тем, почему вы этого до сих пор не сделали, профессор. Я прекрасно знаю почему. Просто всё, что вы мне тут рассказали – полнейшая чушь. Ваша видеозапись – дешёвая компьютерная графика, фейк! А вы – очередной проходимец и… даже не мошенник – вы жулик! Один из тех, что вьются вокруг меня тысячами, в надежде, что я полностью выжил из ума и готов добровольно отдать деньги, заработанные упорным, многолетним трудом.

Китаец ничего не ответил. Вместо этого он взял со стола смартфон и принялся торопливо набирать текст. Силин не видел, что он делает, но мешать не стал. Через минуту смартфон завибрировал. Профессор ткнул в него пальцем, принимая входящий видеовызов, и вернул гаджет на стол, разместив так, чтобы Силину было видно происходящее на экране. Силин склонился над столом.

Он снова увидел тело собственного клона, но на этот раз рядом с ним стояла женская фигура. Её лица видно не было. Только руки, которые держали обычный смартфон. Она взяла клон за кисть, приложила его указательный палец к сканеру отпечатков, затем приоткрыла веко клона и с помощью встроенного в смартфон сканера считала данные сетчатки. Тут же в кармане Силина завибрировал его собственный смартфон. Он торопливо его достал и прочёл входящее сообщение о списании десяти тысяч долларов со своего личного текущего счёта, открытого в одном из надёжных европейских банков, в пользу какой-то африканской благотворительной организации, о которой он никогда даже не слышал.

Силина прошиб пот. Он посмотрел на китайца. Тот, в свою очередь, встал и на миг замер. Его эмоции выдавали лишь желваки, которые ходили ходуном.

– У вас есть час на сборы, мистер Силин. Если через час вы не сядете в мой автомобиль, я уеду один, а ваш клон будет уничтожен. Если я узнаю или замечу, что кроме вас за нами едет ещё кто-либо, все мои предложения будут немедленно аннулированы, а клон – уничтожен. Если мои доводы до сих пор не показались вам убедительными, и вы всё ещё не приняли твёрдого решения о трансплантации, лучше скажите мне об этом сразу, чтобы не тратить моего времени. Оно, в отличие от вашего, всё ещё стоит дорого. А деньги, которые были списаны с вашего счёта… Считайте, их платой за собственное недоверие.

Силин молчал, ошарашенно глядя на уходящего гостя. Он не привык, чтобы с ним говорили в столь ультимативной форме, но, в то же время, прекрасно понимал, что потерпел сокрушительное и безоговорочное поражение. Вадим Андреевич привык доверять исключительно цифрам и рассчитывать только на собственные деньги. Теперь же ситуация требовала немедленного пересмотра всех привычных приоритетов. В то же время, перспективы, которые открывались, сводили на нет горечь от поражения. Вадим Андреевич ощутил вкус вечной жизни, и он ему понравился.

Глава 2. «Вечно живой»

Даже на такого искушённого пассажира, как Силин, самолёт Шэнли Дина произвёл впечатление. Называя самолётом эту летающую лабораторию, профессор сильно лукавил. Барокамера, в которую Вадима Андреевича упекли на время перелёта, была самым примитивным и единственно понятным Силину прибором из имеющихся на борту. При этом по уровню комфорта штуковина не уступала даже кроватям в президентских люксах лучших отелей мира.

Во время перелёта за показателями здоровья ценного пассажира одновременно следили семеро медиков. Все они были азиатами и не говорили ни по-русски, ни по-английски. Перевод обеспечивал лично профессор Дин. Он периодически отдавал подчинённым короткие распоряжения на китайском, которые выполнялись мгновенно и беспрекословно, будто действовали не люди, а сверхточные машины.

После посадки в Пекине, Вадима Андреевича пересадили в не менее диковинный вертолёт. Все полтора часа перелёта из аэропорта до секретной лаборатории Силин провёл в очередной барокамере. На этот раз их сопровождал всего один медик, который суетился значительно меньше, чем те, которые обеспечивали перелёт из Москвы в Шанхай, и при этом сносно говорил по-английски.

После такого перелёта Силин рассчитывал оказаться в каком-нибудь не менее роскошном медицинском или научно-исследовательском центре. Однако вертолёт приземлился посреди гор на ничем не примечательной вертолётной площадке, расположенной на территории частного поместья. Вадим Андреевич не был силён в тонкостях восточной архитектуры, поэтому определил сравнительно небольшой особняк, стоящий поодаль, как здание, выполненное в духе классических китайских традиций.

Заметив замешательство гостя, профессор Дин напомнил, что деятельность его незаконна, поэтому приходится вести её в таком малоприметном месте. И ещё посоветовал не судить по обложке.

Силина пояснение вполне удовлетворило, и тревога ушла. В конце концов, тревожиться было поздно. Он уже дал согласие на перелёт и категорично пресёк настойчивые попытки собственной службы безопасности его сопровождать, а значит, находился в полной власти совершенно незнакомых людей, которые вольны были делать с ним всё, что угодно.

При ближайшем рассмотрении особняк Шэнли Дина оказался весьма скромным, даже несколько аскетичным строением. На пороге их встретила красивая молодая китаянка в светлом брючном костюме, сшитом строго по фигуре. Профессор представил её Вадиму Андреевичу, как свою личную ассистентку. Та сдержанно улыбнулась, подошла к сидящему в инвалидном кресле олигарху и протянула изящную ладонь для рукопожатия.

Силин удивлённо вскинул брови.

– Я думал, в Китае принято отбивать поклоны при знакомстве. Нет?

Сам Силин посчитал сказанное хорошей шуткой, над которой сам же и посмеялся. Но девушка отнюдь не стушевалась.

– Это всего лишь стереотипы, – ответила она на великолепном русском, чем заставила брови Вадима Андреевича вспорхнуть ещё выше. – В Китае богатая культура, однако, мы умеем чтить и чужие традиции. Очень приятно познакомиться, Вадим Андреевич. Много о вас слышала. Меня зовут Сюин Чен. Можете звать меня просто Сью. Так наверняка будет удобнее.

После такого эффектного появления, Силин был просто обязан пожать протянутую ладонь, не без удовольствия отметив про себя нежность её кожи.

– Надеюсь, вас не слишком утомил перелёт?