Сергей Высоцкий – Пираты московских морей (страница 37)

— А не устроить ли нам с вами «стрелку». Поглядим друг другу в глаза, обсудим текущий момент, — банкир с особой — насмешливой — интонацией произнес слова «текущий момент». И в то же время сыщику почудился в ней намек на то, что «момент» этот таит в себе особый смысл.

Фризе помнил рассказ Забирухина про дорогую посуду, которую Неквас хранит за «семью замками» на своей Рублевской даче и брезгливо поморщился. Он презирал людей с «синдромом Шейлока». Но банкиру удалось заинтриговать сыщика. Фризе безошибочно улавливал нюансы в разговоре с собеседником. Кем бы он ни был: вором в законе или просто красивой врушкой. Похоже, у банкира было, что поведать коллеге по спонсорству.

— Место и время? — поборов неприязнь и желание отказаться от встречи, доброжелательно спросил Владимир.

— Сегодня в шестнадцать. Яхт-клуб «Сигма». Буду ждать вас у входа. Знаете, где это?

— Вы забываете, что я олигарх без стажа. Злачные места мне не ведомы.

— Тогда беру над вами шефство, — рассмеялся Неквас. — Буду ждать на Ленинградке у дома 58. В пятнадцать тридцать. Ехать до «Сигмы» недалеко, однако, пробки. При новом московском градоначальнике они только увеличились. Принимается?

— А если сейчас? — нахально предложил Фризе. Прежде всего он подумал о том, что встреча в пятнадцать тридцать сорвет ему задуманную операцию в районе Речного вокзала. А еще он любил экспромты.

— Сейчас?!

В голосе банкира было столько удивления, что Владимир едва сдержался от смеха.

— Сейчас. Адрес встречи остается тем же?

— Ну, хорошо, — согласился Неквас без особого энтузиазма. — А что вы подразумеваете под словом «сейчас?»

Владимир посмотрел на часы:

— В восемь.

— Ого! А пробки?

— На пробки еще полчаса.

— Лады, — совсем по-студенчески ответил банкир и отключился.

Фризе оглядел свою экипировку. «Вот удивится спонсор, — усмехнулся он. — Ладно, чего-нибудь совру. Зато время не потеряю».

В своем прикиде Владимир изменил только одну деталь — переложил вызывающую брезгливость желтую расческу из нагрудного кармана во внутренний.

А раздолбанную «пятерку» оставил там, где припарковался двадцатью минутами раньше. «Мерседес» и «ситроен» слегка притормозили, когда он вышел на проезжую часть Ленинградского проспекта и поднял руку, но тут же прибавили скорость. Такие леваки не для бомжей. Его тут же подхватил водило на «жигулях» второй модели. Но для верности потребовал предъявить «наличность».

Фризе нахально помахал перед самым носом «бомбилы» тысячной купюрой.

— Сдачи наскребешь?

— Куда ехать-то?

— Дуй прямо! Не заблудишься.

Водитель промолчал. Наверное, вспомнил пословицу про Матрену, которой на базаре язык прищемили.

БЕЛЫЙ И ПУШИСТЫЙ

— Фризе, Фризе… — Неквас, словно, вложил фамилию Владимира в ладонь и прикинул на вес. — Еврейская или немецкая?

— Русская.

— Да ладно! Русская! Скажите еще, что китайская.

— А что? Мне встроиться в ряды будущих хозяев России будет проще, чем вам. Китайца с фамилией Неквас даже трудно представить.

Петр Петрович захохотал. От души, весело и заливисто. Как и должен смеяться человек, не обремененный никакими комплексами. Фризе смех Некваса понравился.

Был он, на удивление, высоким, плотным. А Владимир представлял себе Некваса настоящим хлюпиком. Вот как искажает телевизор некоторых людей! Но глаза его, голубые, постоянно бегали. Ни на чем не останавливались: туда-сюда. Туда-сюда. Дюймовочка сказала бы: туда-сюда и обратно. Но Дюймовочка была далеко. На службе. Наверное, допрашивала какого-нибудь бедолагу задержанного.

— Если бы вы знали, какими трудами досталась эта фамилия моему прадеду! Нет, не могу удержаться, расскажу.

— Валяйте, — ободрил банкира Владимир.

— Мои предки по отцовской линии из Винницы. Местечковые евреи — беднее не придумаешь. А прадед занимался извозом и прикопил деньжат. И открыл шинок. Торговал ни шатко ни валко. Всегда под угрозой разорения. И решил, что всему виной — его фамилия — Квас. Представьте себе — питейное заведение, а на вывеске написано: «Горилка и пиво. Ефим Квас».

Теперь пришла очередь посмеяться Владимиру.

— Семейное предание гласит, что прадед обратился к губернатору с просьбой поменять свою фамилию на девичью фамилию жены — Зухер.

И все подробно в своей челобитной расписал: мол, от фамилии Квас, ему, шинкарю, один убыток. — Петр неуверенно развел руки и посмотрел куда-то вдаль, за спину Фризе, словно увидел там своего бедолагу деда.

— А губернатор был большой шутник, — докончил рассказ банкира сыщик, — и произвел его в Некваса. Помните, как государь император поменял цвет в фамилии одного купца?

— Еще бы не помнить! Ну что? За знакомство? — Неквас достал из ведерка со льдом бутылку шампанского, разлил по бокалам. Пристально глядя в глаза Владимиру, чокнулся с ним.

— Вы, правда, так и не раскрыли мне сакральный смысл своей фамилии, но это пустяки. Шучу, шучу! Были бы люди хорошие, фамилии всегда поменять можно. Кстати, Семен Забирухин не рассказывал вам байку о том, что если два еврея поссорятся, то это уже навсегда?

— Рассказывал. Но вы же не поссорились?

— Это нам не грозит. По-моему, Семен Семеныч русак.

— Не может быть! — удивился Фризе. — У него даже говорок одесский проскальзывает.

— Говорок дело наживное. Вот шпионы даже местные акценты знают!

— И зачем бы ему это понадобилось? — недоверчиво произнес Владимир. И подумал про банкира: «Врет, как сивый мерин. А ради чего?»

После второго бокала Неквас предложил:

— Перейдем на ты?

— Принимается, — улыбнулся Фризе. — Мы же один фильм спонсируем, почти родственники. — От шампанского он всегда быстро хмелел. Расслаблялся. Поэтому старался его не пить. Но не обижать же хозяина, с такой нарочитой скромностью продемонстрировавшего Владимиру две бутылки коллекционного французского шампанского. «А я бы променял эту “Мадам Клико” на наш родной “Парламент” из холодильника, — подумал сыщик. — Не говоря уже о бутылке виски».

— Мне только не нравится название будущего шедевра, — сказал Неквас, ловко откупоривая вторую бутылку. — Абсолютно никакой фантазии! Ну, какие еще Московские моря? Старая большевистская байка! Грязные лужи, соединенные допотопными шлюзами… Кто пойдет смотреть фильм с такой кликухой?

— Я, — с апломбом отозвался Владимир. — Как спонсор. Или продюсер? Вот напридумывали словечек!

— Я бы что-нибудь про пассаты завернул, — мечтательно высказался банкир. — Или про Гольфстрим…

— Накрылся твой Гольфстрим, — усмехнулся Фризе. — Не течет.

— Как это не течет? — обиделся Неквас. — Такое теплое течение!

«А на мужика шампанея так же, как на меня действует, — подумал Фризе. — Поплыл мой новый кореш». Но глаза так и бегают, так и бегают. Чего это он, боится? Или нервы расстроены?

— Я тебе Володя скажу по секрету: обрыдла мне Москва вместе с говенными пригородами. Поэтому не берут меня за душу эти пираты Московских морей! Какие моря?! — он широким жестом показал на гавань, тесную от множества разнокалиберных катеров и яхт. — Ты видишь тут моря? Хочу дрейфовать в тропиках с любимой девушкой и не видеть завистливые морды коллег на совете директоров…

— Какая девушка, старина? — удивился Фризе. — У тебя жена совсем девушка!

— Да. Ты прав, Володя. Трезвость, трезвость, трезвость во всем. «…дух блуда лежит в природе и чувствах». Ты знаешь, ради чего я устроил нашу встречу?

— Догадываюсь, что не ради Московских морей.

— Да. Не ради… — Неквас поднялся с кресла, подошел к двери салона, приоткрыл ее и выглянул на палубу. Наверное, осмотр его удовлетворил. Он плотно затворил дверь, спустил «собачку» замка и вернулся к своему креслу.

— Два сюжета. Первый — чужой. — Неквас поднял указательный палец. — Оттуда. Второй сюжет — от Петра Некваса.

— Валяй сначала чужой, — сказал Фризе. — Чужие всегда интересней.

— Что верно, то верно. Ты с Сердобольским встречался? С Владиславом Викторовичем?

— Ну, было. Он мне звонил. Зачем — то я ему был нужен.

— Зачем-то нужен! — хохотнул Петр. — А с Пехенцом?

Фризе внутренне похолодел. Но на лице у него не дрогнул ни один мускул. Все-таки он был сыщиком. Много-много лет.