Сергей Высоцкий – Пираты московских морей (страница 36)
— Не отказываюсь.
— Спасибо, дорогуша. Вы верный друг!
У Фризе чуть не сорвалось с языка: «И неоднократный товарищ!» Но ему не захотелось добавлять соли на раны и без того огорченного режиссера.
— Дурацкий, дурацкий Бонд! — продолжал Забирухин свои причитания. — Это ж надо, назвать мой блокбастер киношкой! Владимир Петрович! Не обижайтесь на стариковскую приставучесть, но это действительно не ваша затея?
— Семен Семенович…
— Верю, верю! Ну, кто бы стал вкладывать миллионы в какую-то «киношку». Я, кстати, нашему герою никаких намеков на вас не делал. Ни-ни! — Он отключился.
Сыщик тоже положил трубку и улыбнулся: «Не дремлет интеллигенция в Зазеркалье! Узнали о моем провале с Гарденским и сами подключились!»
Он вспомнил про телевизор, работающий в кладовке, и решил проверить, не вышел ли кто-нибудь из заинтересованных лиц на связь. Но, когда он остановился перед раскрытой дверью в кладовку, на покосившемся экране по-прежнему упражнялись в стрельбе бандиты. Приглядевшись, Фризе понял, что, как говорят спортивные комментаторы, произошла «смена составов». Эти стрелки и одеты были попроще, и речей не произносили — молча жали на гашетки и строили угрожающие гримасы. Это были бандиты из другого сериала.
Стараясь не уронить убогий ломберный столик, а вместе с ним и телик, Владимир попробовал придать большую устойчивость всему сооружению. Но то, что удалось ему, находясь подшофе, трезвому оказалось не по силам: столик рухнул, и сыщик с трудом успел удержать от падения телевизор.
«И зачем мне понадобилось устраивать просмотр в кладовой? — думал Фризе, одной рукой удерживая телевизор, а другой, пытаясь выдернуть шнур из розетки. — Тащить сюда тяжеленное кресло, искать антенну и удлинитель? Вернул бы телик на прежнее место».
Когда статус-кво был восстановлен, сыщик почувствовал зверский голод. Он взглянул на часы: было два ночи. «Поздновато для пирушки? — засомневался он. — Но если к бифштексу добавить бокал красного вина, будет, как выражается Семен Семенович, полный цымес».
Он вспомнил рассказ Забирухина о том, что случилось с Гарденским на светской тусовке и не смог удержаться от ехидной усмешки. «Ксения Неквас такого афронта не простит! Это ж надо! Стащила с парня брюки, а он дал деру!»…
НЕКВАС НАЗНАЧАЕТ СТРЕЛКУ
Профессия частного сыщика научила Владимира Фризе не только умению перевоплощаться, изменять облик. Он старался ощущать себя именно тем человеком, за которого в данную минуту себя выдавал: за бомжа, подошедшего к самому краю земного бытия, за угодливого водилу, готового за лишний стольник выполнять любые капризы пьяного пассажира. А иногда и за опасного блатняка.
Ему случалось по нескольку дней вести полуголодное существование, ночевать в канализационных трубах, распивать «паленую» водку из одного стакана с завшивевшими бомжами. Со всем этим Владимир быстро осваивался.
Душевные муки он испытывал, когда мелкий торгаш, который по сценарию, разыгранному сыщиком, на некоторое время становился его начальником, не уставал ему «тыкать» и постоянно демонстрировать, какая он ничтожная «мелочь». Только глаза могли выдать, каких мук стоило ему сдерживаться и преодолевать чувство собственного достоинства. Но глаза у него в такие моменты были опущены.
В его следственной практике был случай, о котором Владимир вспоминал с раздражением. Один из его временных «боссов», у которого он работал «под прикрытием», разбираясь с пропажей из своего кафе продуктов, заорал:
— А ты, чего отводишь взгляд! А ну смотри мне в глаза!
Фризе не выдержал и уложил крикуна на пол одним ударом в челюсть. Операция, на которую сыщик потратил уйму времени, сорвалась.
На этот раз душевных мук и нравственных терзаний не предвиделось. Владимир собирался «потолкаться» в Речном порту, изображая из себя потертого жизнью бича, который непрочь «срубить» немного деньжат на пропитание. Ну и, конечно, на пару бутылок пива. В той среде, с которой ему предстояло слиться, было в ходу неписаное правило: никто не будет мешать тебе заработать, но и ты не перебегай никому дорогу. И особо не напрягайся. Всех денег не заработаешь. Свободный от общества человек не будет унижаться ради куска хлеба или даже куриной ножки. В конце концов еду можно найти и на помойке.
Нет ничего полезнее для сбора информации, как «нырнуть на дно», прикинуться бомжом или вольным бичом. Если, конечно, у сыщика имеется, убедительная «легенда». И способность к перевоплощению. Фризе за годы следственной практики «наработал» не одну убедительную байку, каждая из которых пробирала новых «друзей» до самых печенок. А иногда вышибала слезу.
Главной опасностью для него была бы встреча с кем-нибудь из бывших подследственных, проходивших у него по делу во времена службы в прокуратуре. Но с тех пор прошло больше пятнадцати лет и многие уркаганы или погибли в бандитских войнах девяностых, или жировали, где-нибудь в Испании, а то и подальше. Да и не залетали они в ряды бомжей! Гордость не позволяла.
Армия бомжей прирастала за счет неустроенной молодежи, пьяниц, наркоманов, безработных, которые в безуспешных поисках работы потеряли к ней всякий интерес. И научились довольствоваться малым.
Начиная операцию, Фризе всегда ехал на дачу к приятелю-художнику в Дмитровский район. Дача — простая деревянная изба стояла на окраине маленькой деревеньки на высоком холме, с которого, как убедительно доказывал приятель, можно было разглядеть Белое море. Но Владимиру всегда не везло — он приезжал к художнику в такие дни, когда над холмами клубился туман или висели дождевые облака.
На этот раз Фризе даже забыл бросить привычный взгляд в сторону мифического Беломорья: он приехал в пять утра, загнал свою белую «красотку» в старое гумно, а оттуда вывел видавшие виды «жигули» пятой модели. Он держал их здесь на всякий экстренный случай. Сейчас был как раз такой случай. На чердаке избы он хранил большой полиэтиленовый мешок с самой разной одежонкой. Слово «одежонка» больше всего подходило тому барахлу, которое в зависимости от обстоятельств напяливал на себя сыщик.
В шесть тридцать Владимир Петрович уже выехал на Дмитровское шоссе и гнал в сторону Москвы. Гнал, впрочем, с оглядкой на дорожные знаки.
Оделся он на этот раз без особых крайностей в очень потертую, но без больших дыр, костюмную пару. По туфлям можно было догадаться, что лет пятнадцать тому назад их выпустила гулять по свету фирма «Саламандра» зато носовой платок в кармане брюк сыщик выбрал такой, что остерегался сунуть руку в карман, чтобы ненароком с ним не соприкоснуться. Этот платок Фризе считал самым убедительным доказательством своего нынешнего общественного статуса. Ну и еще желтая расческа, торчавшая из нагрудного кармашка и давно потерявшая две трети зубов, многое говорила о своем владельце.
На подъезде к Речному порту и присматривая место, где можно было бы удобно припарковаться, Владимир уже полностью настроился на «работу». В такие моменты им всегда овладевал азарт, предвкушение опасности и хорошо упрятанная настороженность, которая столько раз помогала ему уходить от провалов.
Припарковав «пятерку», Фризе спрятал в особый тайник автомобильные ксивы, небольшую пачку денег и уже собирался выключить мобильник, как вдруг он зазвонил. С некоторых пор сыщик сменил номер. Знали его теперь не более трех-четырех человек.
«Кого же черт сподобил позвонить не вовремя?» — подумал Владимир, на секунду замешкавшись и раздумывая, как поступить.
Он все-таки нажал на клавишу:
— Слушаю.
Номер на экране не высветился.
— Здравствуйте, уважаемый Владимир Петрович! Неквас беспокоит. Наверное, слышали такую фамилию? — прогудел бодрый баритон в телефонной трубке.
Если с тобой время от времени общаются мужчины из соседних измерений, почему не предположить, что и свои родные земляне вполне могут уловить сквозь зыбкие эфиры твои мысленные инсинуации, касающиеся близких им особ? Уловить, рассердиться и немедленно телефонировать с целью вызвать вас на дуэль. Или банально обматерить. Удивляться тут нечему — человечество переживает горячие денечки. Чудеса происходят с нарастающей быстротой. То ли людей закодировали, и они стали делать все больше и больше «открытий», не имеющих под собой никаких реальных фактов, то ли раскодировали, сняли некое заклятие, и население обнаружило новую реальность, которую от него долго скрывали. Кто манипулировал родом человеческим, Фризе не знал. Но жил в постоянной готовности к подвохам судьбы. Даже вызов на дуэль его бы не удивил. И пара «ласковых» тоже.
Неквас не сделал ни того ни другого. Просто поинтересовался:
— Мы с вами, господин Фризе, теперь вроде сватов при одном женишке. Не находите?
Сыщик рассмеялся.
— Да, мэтр сумел сделать классный дубль!
— Пройдоха. Но талантлив. Уверен, что «блокбастер всех времен и народов» побьет рекорды окупаемости. Кстати, как Забирухину удалось развести вас на такие бабки?
Фризе не любил настырных незнакомцев. И ответил с иронией:
— А у вас, по моим сведениям, имелась серьезная причина раскошелиться?
— Ваша правда! Пристроил свою благоверную в киногруппу. Хорошо бы, она там навсегда и осталась. — Неквас хихикнул как-то по-женски и тут же, словно почувствовав неловкость, вернулся к своему баритону: