Сергей Высоцкий – Пираты московских морей (страница 29)
— Витюша, бывают же вещие сны. В них надо верить. Вот моей бабушке однажды приснился…
— Дедушка, — усмехнулся Стах. — Это мы уже слышали много раз. — Если бы он был повнимательнее, то заметил в ее глазах тревогу. Вместо этого он потребовал у жены еще чашку какао.
— От какао толстеют, — предупредила жена.
— Только не я. У меня всякая «бацилла» в мускулы перерабатывается, — с некоторым самодовольством заявил Макаркин. Он и правда был строен, как мальчишка. И жилист, как молотобоец. А ведь уже отметил сорокалетие.
Когда он ушел в город по своим секретным воровским делам, Ольга некоторое время задумчиво разглядывала телевизор. Как будто видела его впервые. Потом так же, как это проделал Стах, внимательно обследовала его: постучала по экрану, заглянула с обратной стороны. И, наконец, включила. На экране бесновалась растрепанная полуголая девица, требуя от телезрителей отгадать запрятанное в калейдоскопе букв, слово. Слово это, с первого взгляда на экран, могла бы назвать и жужелица. Но зрители тратили денежки на эсэмэски и мололи несусветную чушь.
«Каждый гребет, как может», — подумала Ольга и переключила канал. На нем, и на всех остальных бегали, стреляли, резали, сильно кричали и валялись на ламинированных полах шикарных особняков вымазанные алыми красителями ряженые «герои».
«Бугор», дававший Стаху какие-то профессиональные советы, не проявился ни на одном из каналов.
Утомившись от бутафорских разборок со стрельбой, Ольга выключила телик и позвонила матери. Договорилась о том, когда та привезет детей из деревни домой. Они еще не виделись с отцом после его возвращения из зоны. Ольге хотелось, чтобы встреча произошла как можно быстрее — она никогда не была уверена в том, как долго пробудет их папаша на воле.
Потом женщина сварила в турке крепкого кофе и полчаса провела в задумчивости, потягивая с удовольствием крепкий напиток. «И как это Макаркин пьет какао? Такая гадость! Да еще, бывает, кусок масла в него вбухает? Несладко ему на зоне».
Невеселые раздумья о трудной судьбе своего мужчины подтолкнули Ольгу на отчаянный шаг…
Когда Макаркин вернулся домой в предвкушении вкусного и сытного обеда, его ожидал сюрприз: по квартире величественно расхаживал крупный, плечистый мужчина в рясе и клобуке, размахивая кадилом и окропляя все углы водой. Наверное, вода была святой.
Ольга сидела в сторонке, чтобы не мешать свободному передвижению батюшки. Лицо у нее было благостным и слегка заискивающим. Увидев Макаркина, она сделала ему знак не возникать и показала на кресло. Сам не зная почему, Стах подчинился. Только сел не на кресло, а на кровать. Продемонстрировал свою самостоятельность.
Особенно сильно окропил батюшка телевизор. «Как бы в телике замыкания не произошло, — подумал Макаркин. Но тут же успокоился: — Выброшу я этот чертов аппарат в окошко. Прямо на асфальт. А Ольге и грызунам новый куплю».
Попик все ходил и ходил по квартире, неразборчиво шепча молитвы, и у Стаха с голодухи стало урчать в животе. От этого он сделался раздражительным и уже собрался нарушить ритуал. Но батюшка, последний раз позвенев кадилом, остановился перед Макаркиным:
— Не сунется боле лукавый к вам в дом! Не будет смущать душу.
Заодно он окропил и Стаха. Может быть, чтобы не пропал остаток святой водой, может быть, так было положено. Виктор Макаркин не знал церковных обрядов и в Бога верил «на всякий случай». В его опасной жизни хоть в кого-то нужно было верить.
Пока Стах раздумывал, что ответить священнику, Ольга соскочила со стула и ласково проворковала:
— Спасибо вам, отец Константин. Вы нас вернули к миру и спокойствию. Муж даже слов не найдет, как вас отблагодарить. Не отобедаете с нами, чем Бог послал?
Батюшка сложил священную утварь в новенький баульчик и после этого протянул руку Макаркину:
— Константин Иванович.
— Виктор, — хмуро ответил Макаркин и наконец-то поднялся с кровати. Осторожно пожал протянутую ему руку. Он был лет на десять старше священника, но уже давно отвык величать себя по отчеству. Витек, Витястый, Стах — среди своих людей в ходу были только имена и клички.
Они отобедали втроем и даже выпили понемногу водочки. Нельзя было не выпить — Ольга приготовила такой обед, к которому без рюмки и приступать было нельзя: соленые грибы, горячая картошка-рассыпушка, настоящий бигус по-польски, треска в кляре…
Константин Иванович только восхищенно качал головой да покряхтывал.
— Моя матушка тоже большая мастерица, но таким бигусом ни разу меня не попотчевала.
Стах постепенно отмяк от такой вкусной еды и, с одобрением поглядывая на Ольгу, думал: «Как это она все успела? И попа пригласила, и такой обед состряпала?» Он даже перестал стесняться батюшку и прикрывать обшлагом рубашки наколку на пальце. А наколка была у него серьезная, по заслугам: корона в двойном прямоугольнике. «Авторитет».
Молодой и красивый батюшка оказался общительным и остроумным человеком. Он даже рассказал несколько анекдотов. Один из них насторожил Макаркина: в английский замок приходит покупатель-американец. Хозяин водит его по залам, хвастается портретами предков, древними книгами в библиотеке… Покупатель восхищен.
— Покупаю немедленно! Вот если бы в вашем замке еще водились и привидения!
— Обманывать вас не буду, — отвечает хозяин. — Живу здесь уже триста лет, но привидений ни разу не встречал.
Виктор Макаркин посмеялся сдержанно, а сам подумал: «Неужели Ольга выложила ему все без утайки про “бугра” из ящика? Это вряд ли. Мамка баба не глупая. Ни разу не прокалывалась».
У батюшки был только один недостаток: он всего год назад закончил Духовную академию в Сергиево-Посадской лавре, и время от времени вворачивал какое-нибудь латинское изречение. Когда Ольга попыталась выспросить у него, стоит ли искать смысл в советах приснившегося незнакомого мужика, Константин Иванович изрек:
— Qui rationem in omnibus quaerrunt. rationem subvertunt.
И тут же, перевел:
— Те, кто во всем ищут смысла, подрывают его.
— Вот это по-нашему! — обрадовался Стах. — Ты, Костя, мировой мужик!
Священник совсем не обиделся на такое обращение и улыбнулся Макаркину тепло и с пониманием.
В конце обеда Ольга сварила кофе и поставила перед каждым креманку с мороженым. Какао Стах не получил. Он понял, почему, и не стал возникать. Но к кофе не притронулся. Зато попросил добавки мороженого.
На прощание батюшка, проникновенно глядя Макаркину в глаза, посоветовал на ночь читать «Отче наш».
— Помните, там есть такие слова: «И не введи нас во искушение, но спаси нас от лукавого, ибо Твое есть Царство, и сила Твоя и Слава во веки веков». Лукавый постоянно держит нас на прицеле, из-за плеча заглядывает.
Макаркин «Отче наш» ни разу не читал, но признаваться в своем церковном невежестве не стал. Зато он имел практический опыт общения с лукавым.
— Верно, верно, — согласился Стах с батюшкой. Ему сразу представился глазок в дверях камеры и хмурое лицо надзирателя Тишко, припавшее к этому глазку.
Отцу Константину было приятно, что хозяин дома, непростой, видать, мужчина с пугающе холодными глазами, согласился с ним.
— Да, — произнес священник весомо, с большим нажимом. — Можно правильно думать, если ты неправильно жил.
Сам того не ведая, по наитию или по собственному опыту, он повторил слова одного знаменитого автора детективов, которого папа Пий XI назвал «Защитником веры».
По утрам, принося Макаркину какао, Ольга теперь спрашивала:
— Ну, как, Витюша, спал хорошо? Помог батюшка?
На третье утро, услышав, ставшие традиционными вопросы, Стах осторожно поставил чашку на столик, поманил подругу пальцем и, когда она, как всегда в распахнутом халатике, подалась к нему всем телом, врезал ей в челюсть короткий хук правой.
На несколько дней он лишился утренних утех и какао, но перенес эти неудобства стойко.
Снов он больше не видел, спал, как и раньше, «в одно касание». Но имелось обстоятельство, которое Макаркина раздражало: по всему выходило, что избавил его от дальнейших визитов незнакомого блатяка батюшка Константин. А Стах всегда старался, чтобы последнее слово оставалось за ним.
Поэтому он отнес почти новенький телевизор в комнату, где несли вахту старушки дежурные по подъезду и дал Ольге, все еще закрашивающей синюю скулу густыми кремами, денег на новый.
— Выбери, какой получше. Сейчас все про плазму галдят. Может, и правда, хороший.
На этом вопрос с непрошеным ночным гостем был закрыт. Стах и думать забыл о его советах, о каком-то там Фрунзе или Фризе, пока не столкнулся с этим типом почти нос к носу.
ТЕРЗАНИЯ СЛЕДОВАТЕЛЯ НАДЕЖДИНОЙ
От коллег не ускользнуло, что все последние недели Дюймовочка пребывает в глубокой задумчивости. Мало улыбается, не смеется над «солдатскими» анекдотами старших и младших следователей и прокуроров. И прохождение дел у нее замедлилось. Как движение на Третьем транспортном кольце.
Виной всему этому был конечно же Владимир Фризе. А кто же еще? Разве можно забыть его наглую шутку с предложением сменить место проживания?
Больше всего девушку угнетало то, что это предложение странным образом появилось на экране выключенного телевизора! «Вполне в духе Владимира Петровича! — считала Дюймовочка. — Выдумщик, каких мало. И, главное, не звонит!»
Тут, она была не совсем права. Через несколько дней после того, как девушка покинула квартиру приятеля, он позвонил ей на мобильный. Но, увидев его имя на дисплее, Дюймовочка телефон отключила. А потом и вовсе выбросила. В Москву-реку.