Сергей Высоцкий – Пираты московских морей (страница 28)
У Пехенца была серьезная причина для хорошего настроения: с сегодняшнего дня он находился в двухнедельном отпуске. Отпуск должен был начаться с понедельника, но начальство всегда найдет повод оттяпать от отпуска день-другой. На этот раз потребовалось срочно составить полное досье на национал-большевиков. Сколько раз Владимир Васильевич уже занимался этими чертовыми сопляками! Оставили бы их в покое — давно все рассосалось. Им любое внимание «верха» — большое удовольствие, близкое к сексуальному.
Да ладно отпуск, он и со среды отпуск!
Ему вспомнилась веселая песенка студенческих времен:
Молодой наемный убийца, следивший за домом Пехенца с того момента, когда хозяйская супруга, сев в вишневый «пежо», укатила на рынок, этой песни никогда не слышал. По какой-то странной прихоти ему захотелось узнать, когда же умрет песенный «дедочек». И он чуть помедлил нажимать на спусковой крючок карабина, не сводя, впрочем, оптического прицела с улыбающегося лица «заказанного» мужика.
«А сегодня-то как раз среда! — усмехнулся убийца. — Правильная песня!»
Внезапно он почувствовал, что неудержимо хочет чихнуть. Запах разросшейся рядом с его укрытием мяты достал киллера. Аллергия ни для кого не делает исключений. Даже для убийц.
Чихая, он все же нажал на спусковой крючок, хотя и знал, что промажет.
Пуля просвистела у Пехенца над головой, разбила зеркальное стекло входной двери. Владимир Васильевич упал в траву и быстро пополз к углу дома, ожидая следующего выстрела. Но вместо выстрела ему вслед раздался громовый чих, а вслед за этим шум отъезжающей машины. «Хорошо, что я не успел скосить лужайку, — порадовался Пехенец. Но к радости примешалась и грусть: — Теперь ужу никогда ее не скошу».
Он достал из кармана бермуд мобильник и позвонил жене. Пробормотал:
— И сказала Баба-яга человеческим голосом…
И отключился.
Фраза, которую он сказал жене была сигналом тревоги высшей степени. Как в Пентагоне красный уровень тревоги.
Как и у любого другого высокопоставленного чиновника Администрации, на случай, если наступит час «Ч», у Пехенца имелся детально разработанный план «опускания» на дно и паспорт с шенгенской визой на другую фамилию.
Но сегодня супруги «опускались на дно» по своему индивидуальному плану, о котором начальству ничего не было известно. Потому что Пехенец был уверен — только его руководители могли так «проколоться» — подослать к нему киллера-аллергика. У них, у начальников, всегда так: и в большом и малом. Планы всегда безукоризненные, а подводят мелочи. В иные времена это назвали бы разгильдяйством. Да что там, киллер-аллергик! «Фобос-грунт» контрафактные детали загубили.
Супругов Пехенцов искали всеми имеющимися в распоряжении власти средствами. Был даже выдан карт-бланш на применение «особых мер», если того потребуют обстоятельства. Как теперь у нас научились говорить, средств налогоплательщиков на поиски было потрачено «немерено». Но не нашли. И немудрено: каждый год в России пропадают бесследно больше ста тысяч человек. А скольких находят?
МАКАРКИНУ ДАЮТ СОВЕТЫ
Виктор Макаркин, вор «в законе», имевший кликуху «Стах» в отличие от сыщика Фризе не мучился по ночам в попытках понять явления потустороннего мира. Он просто-напросто спал. А когда просыпался утром бодрый и свежий, то громко и весело звал свою «законную» любовницу Ольгу:
— Шоколадница! К ноге!
Ольга в это время готовила на кухне Макаркину его любимую яичницу с ветчиной и какао. Но не ставила на огонь ни сковородку, ни кастрюльку с водой. Знала, когда Стах призовет ее для «утренней разминки». После «разминки», слегка запыхавшаяся, с горящими щеками, Ольга спешила на кухню и через несколько минут уже ставила поднос с завтраком перед Макаркиным.
— Ты, Ольга, самая быстрая маресса на свете! — восхищался Виктор.
А Ольга ублажала сожителя не просто «за здорово живешь», ей хотелось создать ему дома такой «санаторий», чтобы «бутырка» и другие «курорты», казались для него страшным сном. Такие попытки она повторяла каждый раз, когда Макаркин возвращался домой из-за «речки», но все они заканчивались одинаково.
…Этой ночью Стаху приснился странный сон. На экране выключенного телевизора — даже во сне Макаркин помнил, что Ольга его вырубила, когда стали показывать какую-то лабуду про недокормленных мурловок, — появился упитанный «блатарь».
— Хочу дать тебе хорошую наводку, «деловой», — сказал он ворчливо и как бы нехотя. С натугой. Словно делая одолжение.
Не любил Макаркин, когда с ним так разговаривали. Но промолчал. Чудно ему показалось, что мужик толкает речугу из выключенного телика.
— Ты собрался «банкетоход» почистить. Я неправ?
— Излагай дальше.
— Ох-ох-ох… Какие мы крутые! Со мной не темни. Я знаю, что ты на Петра Некваса нацелился. Одобряю. Но еще больше бобла срубишь, если прихватишь Владимира Фризе.
— Кто такой? — заинтересовался Стах.
— Так… Козявка из прокурорских, частным сыскарем горбатится. Месяц назад получил наследство. Миллиард.
— Зеленых?
— Розовых. Евро!
— Не слабо!
— Стал бы я по пустякам напрягаться. И тебя среди ночи будить.
— Так это не сон? — сильно удивился Стах.
— Соображай.
— А этот Фрунзе вместе с Неквасом праздновать на банкетоходе будет?
— Не Фрунзе, а Фризе. Темная лошадка. Он тоже банкетоход собирается заказать. Пусти своих янычар по его следу. Пускай принюхаются. А на тот банкетоход, где кино будут снимать, не суйся! Ухо отрежу! Левое!
Стах чуть не задохнулся от приступа злости. Хотел дать непрошеному советчику отлуп, чтоб не учил ученого, но блатарь исчез с экрана.
Про сон Макаркин вспомнил только после «утренней разминки» и яичницы с беконом. Когда пил свое любимое какао.
— Ольга, ты ночью телик не включала? — спросил он у подруги, сидевшей рядом на кровати и пившей крепкий черный кофе. Халатик на ней не был застегнут, и Виктор с трудом сдерживался, чтобы не отобрать у подруги чашку и не возобновить «разминку».
— Макаркин, я по ночам сплю. Не хуже, чем ты.
Сказать так со стороны Ольги было сильным преувеличением. Про то, какой крепкий сон у Виктора Макаркина, в местах заключения слагались легенды. Он даже мог уснуть на допросе у следователя. И однажды уснул во время разговора с уполномоченным по правам человека, когда тот расспрашивал зэков, не бьют ли их надзиратели. А сны Стаху, сколько он себя помнил с младенческих лет, не снились никогда. И надо же! Приснился наглый блатарь, да еще на уши лапши навешал о каком-то Фрунзе. Нет, порази его чесотка, не Фрунзе, а Фризе. Вот дал Бог фамилию?! Да еще сыскарь из прокурорских!
Мальчиков из прокуратуры, даже бывших, Стах предпочитал обходить стороной.
Еще раз, оглядев с тайной гордостью Ольгины груди, Макаркин поднялся с постели. «Никуда от меня маркотошки не денутся, — подумал он, наливаясь нежностью к их обладательнице, — мало у меня забот, так еще и чужаки с советами лезут».
Несколько секунд он постоял в нерешительности, переводя взгляд с Ольги, продолжавшей с нарочитой безучастностью пить свой кофе, на темный безжизненный телевизор. Стремительно набухавшие соски просигналили Стаху о том, чего ждет от него подруга. Но он сдержался и подошел к телику: постучал ногтем по холодному стеклу, заглянул с обратной стороны, потрогал провода антенны и электрокабель.
— Витек, ты чего там потерял? — спросила Ольга.
— Да так… какой-то дурной сон приснился.
Жена чуть не поперхнулась и на всякий случай поставила чашку с кофе на поднос:
— Тебе сон приснился? Вот довели человека на зоне! Сны стали сниться. — Она потянулась с ленивой грацией, отчего халат совсем распахнулся, но, увидев, что Макаркин продолжает с сомнением разглядывать безжизненный телевизор, поднялась с постели и подошла к супругу.
— Ты чего тут потерял, Витюша? — повторила она ласково.
Стаху в словах Ольги почудилась какая-то угроза его самолюбию:
— Ничего я не терял! Говорю — дурной сон приснился!
— Про телик?
— Про телик! Какой-то бугор[10] с экрана советы мне давал.
— Ничегосеньки! — удивилась Ольга и прижалась грудью к широкой мускулистой спине Макаркина. — И какие же он тебе советы давал? — она стала полегоньку оттеснять Стаха от телевизора к кровати.
— Какие, какие… Дал пару советов, как тебе половчее градусник поставить!
— Вот нахал! — Она опрокинула Виктора на постель, сбросила халатик и, ложась рядом, поинтересовалась: — Ты хорошо запомнил эти советы?
Позже Ольга попыталась узнать у Стаха, чем так озадачил мужа приснившийся бугор, но вышел полный облом. Рассказать о полученных советах означало посвятить ее в свои планы.
— Скажи, хотя бы: советы он тебе дельные дал?
— Дельные, — серьезно ответил Макаркин. И подумал о том, что без телепатии тут не обошлось. — Мозги у меня скоро закипят от этих советов.
На что Ольга так же серьезно ответила: