Сергей Высоцкий – Пираты московских морей (страница 18)
Совсем недавно он вычитал в книжке умного автора фразу о том, что, приобретая власть над другими, человек становится их рабом. Книжку Владимир не дочитал: автор уж очень напористо навязывал читателям свои убеждения. Этого Фризе не любил. Но ему хватило и одной фразы для того, чтобы зачислить писателя в умники.
Сколько же будет у него «под рукой» народа, когда он станет миллиардером! Ужас!
Теперь Фризе представил себе роскошную виллу на берегу теплого моря. Обязательно с кипарисами вокруг. Кипарисы были его слабым местом. «И сколько же вокруг будет слоняться обслуги? И разве обойдешься без охраны? Тут же нарисуются гангстеры и потребуют поделиться. Откажешь — замочат. Может быть, в этом самом “теплом море”».
Владимир прикинул, сколько у него верных друзей, с которыми можно было бы отправиться в путешествие на яхте. Евгений Рамодин…
Женька был первым и оказался последним. Одних прибрал к себе Господь, другие как-то незаметно выпали из обоймы. Дружба ведь требует жертв. Прежде всего надо жертвовать временем. А с годами у каждого появляются многочисленные обстоятельства, которые если и не разрушают дружеские отношения, то слегка отодвигают их на второй план.
А вот приятельниц на борт будущей яхты Фризе мог бы с легким сердцем взять полдюжины. Он ни в одной не сомневался. По отдельности. Но мысль увидеть их вместе за столом кают-компании заставила его улыбнуться. Султану, наверное, легче. В обязанности монарха не входит присутствие на общих трапезах в гареме.
Владимир очень живо представил забавные ситуации, которые возникали бы между его любимыми девушками, собери он их вместе. Нет, ссор бы не было, за волосы друг друга они бы не таскали. Все подруги были натурами тонкими, воспитанными, образованными. Только Дюймовочка могла бы воспользоваться табельным оружием, если пронесла его на борт. Но сколько сарказма, коварных выпадов, ядовитых улыбок пришлось на каждый квадратный метр корабельной палубы!
«Нет, скучать мне бы не пришлось! — развеселился Фризе, забыв о недавнем приступе меланхолии. — Может, рискнуть?»
Но если это и была всего лишь шутка, то намерение поделиться со своими друзьями и подругами доставшимся ему наследством Владимир намеревался вполне серьезно.
Забыв свое твердое правило, не делить шкуру неубитого медведя, он положил перед собой листок чистой бумаги и написал:
1. Рамодин. 1 млн…
И в этот момент зазвонил телефон.
Так бывало с каждым не раз: подумаешь о близком человеке, и он обязательно проявит себя. Нарисуется.
Фризе поднял трубку.
— Длинный, как хорошо, что ты дома, — обрадованно прогудел Рамодин. — Я тут неподалеку… Кой-какими делами занимался. Голодный, как гончая перед охотой.
— Напрашиваешься?
— Маленько.
Владимир с сожалением взглянул на лист бумаги. Фамилия «Рамодин» выглядела на нем одиноко. Следующей должна была стать Дюймовочка, но с этим предстояло повременить. Надо было идти на кухню, готовиться к приходу голодного приятеля…
Рамодин выглядел усталым и расстроенным. Оглядев его внимательным взглядом, Владимир прокомментировал:
— «Кое-какие дела» оказались не очень-то успешными?
Полковник отмахнулся. Фризе понял, что дела настолько безнадежны, что Евгений даже не намерен поплакаться в жилетку.
— Ладно. Придется угостить тебя фирменным блюдом. И приличным десертом.
— К кофейку сегодня дадут пирожные? — слегка оживился Рамодин.
— Еще чего! Пирожные покупает Дюймовочка, а она уже вторую неделю носа не показывает. И не звонит.
— Сам позвони. Связь в Москве пока еще работает.
Фризе не любил, когда ему дают бесплатные советы, затрагивающие его личную жизнь. Знал об этом и приятель. Но сегодня он был не в духе и не собирался миндальничать.
— А почему, Женя, ты не отправился утолить голод к своей благоверной? Я помню, она такой горох с рулькой готовит. — Фризе также хорошо знал, что благоверная Рамодина, став его законной супругой, с помощью мужа устроилась на работу в МВД и любимое блюдо мужа готовила только по красным дням календаря.
Привычно пикируясь, они пришли на кухню, и Владимир достал из холодильника свинину на косточках.
— Ты бы срезал косточки, — посоветовал полковник. — Быстрее зажарятся.
— А ты бы отправился помыть руки, да полежал потом в кабинете на диване. Почитай книжечку о том, как преодолевать депрессию. Дюймовочка оставила несколько учебников. Есть среди них и пособие по психиатрии.
— Для меня еда — лучшее лекарство от депрессии, — сказал Рамодин, с большим интересом отслеживая, как сыщик натирает свинину какими-то специями. — А если нальют — забуду даже такое слово.
— Иди-иди. Через полчаса все «антидепрессанты» будут на столе.
ГДЕ ТОНКО…
«По-моему, удались, — подумал Фризе, снимая со сковородки на большое блюдо слегка прирумяненные бифштексы на косточках. — Евгений любит такие. Да еще чтобы их было побольше».
— Ого! — Рамодин не выдержал испытания ароматами и пришел на кухню. — Тебе пора заняться ресторанным бизнесом. Открыли бы с моей супружницей на паях забегаловку «Русский хит: горох с рулькой и свинина на косточках». Озолотились бы!
— Кстати, у тебя там, на письменном столе лежит листок бумаги, — Евгений показал рукой на дверь, которая вела в кабинет. — Я обнаружил на нем свою фамилию в соседстве с тремя буковками: млн. По-моему, такое сокращение может означать только «миллион» и ничего другого.
— Нечего совать нос в чужие документы, — проворчал Владимир. — Он мысленно выругал себя за то, что оставил листок на видном месте. Полковник не успокоится, пока не вытянет из него всю правду об этой записи. Теперь придется выложить Евгению историю с наследством. А ведь хотел же преподнести другу сюрприз — кредитную карту на миллион евро! Рано начал разбазаривать еще не полученное наследство.
— А я и не совал. Ты же знаешь, какой у меня острый взгляд.
— Ладно, Соколиный глаз, обед — самое подходящее время для того, чтобы делиться новостями. Садись за стол, сейчас принесу выпивку. Не хочешь деревенской грузинской чачи?
— Еще чего?! Чтобы я пил эту грузинскую бормотуху? И боржоми не предлагай. Пусть сами «генацвали» пьют.
— Может, ты и прав. Саакашвили тоже не жалует чачу. Предпочитает виски.
Фризе не пошел в столовую, где стоял бар с напитками, а достал из холодильника большую квадратную бутылку водки «Парламент». Скрывая усмешку, водрузил в центре стола.
Рамодин поморщился. Свою неприязнь к российскому парламенту он уже давно перенес и на водку с таким названием. Но сейчас возражать не стал. Постеснялся.
Обед не задался с самого начала. Первая, как и следует из популярной среди любителей выпить присказки, прошла «колом». Но и вторая не «взвилась соколом». Евгений только пригубил рюмку и отставил в сторону. «Мелкие пташечки» и вообще не воспоследовали.
— Может быть, ты объяснишь мне свои каракули рядом с фамилией Рамодин? — мрачно спросил полковник, не поднимая взгляда от тарелки, на которой безнадежно остывала с такой любовью приготовленная Владимиром свинина на косточке. Фризе был готов присягнуть на уголовном кодексе: приятель уже сожалеет о том, что не расправился с ней, прежде чем задавать вопрос. Обычно за столом они балагурили на отвлеченные темы. Если имелись причины для серьезного разговора, начинали его уже после кофе.
— Ладно, — легко согласился Владимир. — Ты проявил чудеса сообразительности, догадавшись, что буквы «млн.» — означают именно миллион.
— Вот-вот, миллион! И что бы это значило?
— Для этого я должен напомнить тебе одну историю. Пока я этим занимаюсь, ты можешь с аппетитом управляться с едой.
Рамодин взял нож и вилку, но тут же отложил в сторону:
— Нет, подожду твоих объяснений. — Он явно был встревожен. И Владимир не мог понять, почему? Почему Евгений Рамодин почувствовал себя неуютно, обнаружив на листке бумаги напротив своей фамилии пометку: «1 млн».
— Ты начинаешь меня раздражать! — рассердился Фризе, не понимая, что могло послужить причиной прокурорской настырности друга. — Я ведь могу послать тебя подальше вместе с твоими вопросами.
И вдруг его осенила шальная догадка.
— Женька, может быть, ты уже подсобрал миллиончик на забегаловку «Русский хит». И решил, что я докопался до твоего секрета? Забудь…
— Напоминай свою историю, раз уж пообещал, — прервал Владимира полковник. Сегодня его на шутки не тянуло.
Фризе вздохнул, налил до краев большую рюмку и с удовольствием выпил. Закусил корочкой. На этот раз водочка прошла настоящим соколом. Рамодин насупился, чуть помедлил и допил свою рюмку. Владимир тут же наполнил ее до краев. Также поступил и со своей. После этого «Парламент» стал быстро убывать: «мелкие пташечки» не давали друзьям засохнуть.
Владимир никак не мог решиться: говорить Евгению о наследстве или нет? Не лучше ли выложить все по приезде из Киля, когда все финансовые вопросы будут решены и наследство перекочует на его личный счет? Но Евгений же не отвяжется! Сидит как бука и с каждой рюмкой все мрачнеет и мрачнеет. Это Рамодин-то, весельчак и балагур!
Когда литровая бутылка опустела, полковник поторопил:
— Ну-ну! Выкладывай.
— Ну, ты и тип, Рамодин! Допек!
И он рассказал Евгению, как давным-давно по просьбе банкира Антонова работал несколько месяцев в Историческом архиве, разыскивая его предков и попутно выясняя, почему был убит его предшественник по такому мирному занятию, пресс-секретарь олигарха.