Сергей Возмищев – Шёпот застенчивых муз (страница 5)

– Выкладывай свои покупки, – сказал Вэйн, сам раскрывая свою сумку и доставая термос. Рядом с термосом Стэн аккуратно положил свои пять свёртков. И сразу поймал себя на мысли, что очень рад завершению всего этого приключения. Даже если ему ничего не заплатят, а просто унесут сейчас собранные им Минералы, то он не сильно расстроится, а пойдёт на станцию и выпьет от радости за то, что он жив и весь этот страшный поход наконец-то закончился.

Военный дождался, пока его посетители разложат свою добычу, так же молча взял поднос и скрылся за отъехавшей в сторону дверью.

Вэйн уселся на стоявшую с одной стороны от входа кушетку. Стэн занял место напротив, на другой такой же. Через минуту они молча смотрели перед собой, думая каждый о своём. Со стороны могло показаться, что два незнакомых человека внимательно разглядывают друг друга, впервые оказавшись в одном помещении. По правде говоря, это были первые спокойные минуты после их сумбурной встречи.

По прошествии примерно часа дверь в лабораторию снова откатилась в сторону, и к ним вернулся военный. Он положил на свою стойку два сиреневых бланка квитанций, один из которых прижал термосом Вэйна. Окинув взглядом своих посетителей, он сделал знак рукой, обозначающий завершение процедуры обмена.

Мужчины встали. Каждый забрал ближнюю к нему квитанцию. Стэн не стал вглядываться в текст, а просто сложил её и убрал во внутренний карман.

– Спасибо, дружище, – Вэйн бегло глянул на строчки, благодарно кивнул военному и сделал то же самое.

Они вышли на улицу. Молча, не сговариваясь, дошли до станции. Вэйн купил сигарет и так же молча мужчины уселись на самую дальнюю скамейку возле путей. Вэйн закурил.

– Когда завершаю важное дело. Это как ритуал, – ответил он на немой вопрос своего попутчика.

– С квитанцией что делать? – уже вслух спросил Стэн.

– В столице зайди в офис казначейства министерства обороны. И не забудь про меня, – держа сигарету губами, Вэйн порылся в бумажнике и протянул собеседнику карточку. – Здесь реквизиты.

– И ботинки?

– Как хочешь, – Вэйн равнодушно смотрел в даль на снежную равнину, освещённую солнцем, докуривая свою сигарету. Выбросив её в урну, он спросил:

– Ты куда сейчас? Сегодняшний экспресс уже ушёл.

– Попробую найти свои вещи. Потом попрошусь на ночь в казарму, наверное. А ты?

– Я в таких случаях у Сельмы ночую. Если хочешь, и тебе место найдёт. Всяко лучше, чем в казарме.

– Не уверен, что она мне обрадуется.

– Но точно не выгонит. Если решишься, приходи. Какой-то дом направо от станции. Увидишь, где фургон стоит.

– Хорошо, наверное, так и сделаю. Ты предупреди её, а то получится некрасиво.

Вэйн не спеша поднялся и скрылся за воротами станции. Стэн порылся в карманах, нашёл ключи и карточки, взятые у погибшего Марка, и направился к камерам хранения.

Через час он остановился возле калитки очень скромного домика, весь крохотный двор которого занимал оранжевый микроавтобус. Приближающийся вечер и едва уловимый запах кофе помогли Стэну принять решение, и он нажал на кнопку звонка.

– Проходи, воробушек, – одетая в «домашний» комбинезон, Сельма открыла ему дверь. – Жильё служебное, поэтому ничего лишнего. Душ там, стиралка там же, чистое сейчас выдам, ужин ждёт.

– Спасибо, – только и смог ответить Стэн, не ожидавший такого приёма.

– И не усни там, а то остынет всё.

Как он потом узнал, в доме, кроме маленькой кухни, имелось ещё две комнаты: рабочий кабинет, заставленный разной аппаратурой, и универсальная комната, служившая для всех остальных целей. Большинство места этой гостиной-спальни занимали диван, шкаф-купе, журнальный стол и раскладное кресло. В кресле с чашкой кофе в руках полулежал Вэйн, одетый в заношенный спортивный костюм. Второе, что бросилось Стэну в глаза – рамка с фотографией очень темнокожей девушки на одной из полок. Девушка широко улыбалась на фоне пальм, а на месте неба было написано: «От Джу, с любовью из Доминиканы». Пока он разглядывал снимок, вошла Сельма с посудой в руках.

– Это моя сестра. Сто лет не виделись.

Она поставила на стол большую тарелку с варёным рисом и кусочками курицы. Рядом быстро оказался стакан с зеленоватой жидкостью, от которой пахло хорошим мордобоем в прокуренном портовом баре. Вэйн хитро улыбнулся и подмигнул Стэну.

– За твой первый полёт, воробушек, – устало сказала Сельма и опустилась рядом с ним на диван. Она достала сигарету и, не спрашивая разрешения, закурила.

– Спасибо, – Стэн принялся за еду, наслаждаясь каждой ложкой. Это была первая нормальная еда за последнюю неделю.

Какое-то время все сидели молча. Стэн ел, Сельма курила, а Вэйн не спеша отпивал из своей чашки.

– Никогда не ел ничего вкуснее. Спасибо, – сказал Стэн, закончив ужин.

– Отблагодаришь при случае, – туманно ответила Сельма. – Диван в твоём распоряжении.

Забрав грязную посуду, она ушла в кухню.

– Что скажешь полиции про своих друзей? – Вэйн поставил пустую чашку на стол и внимательно смотрел на собеседника.

Стэн не сразу сообразил, о чём его спрашивают, так было приятно расслабиться на диване в тепле, вкусно поев.

– Придётся объясняться. И, видимо, тебе быть свидетелем.

– Не хотелось бы. Ты понимаешь, что для меня это конец всему?

– У каждого из нас на этот случай страховка и завещание, так что проще будет замять это дело. А про тебя мне и так ничего не известно. Расскажу, что знаю, без подробностей. Будут тебя искать или нет, тут уж как сложится.

Вэйн поёрзал в кресле.

– У тебя есть не иллюзорный шанс стать официальным минералодобытчиком, – он слабо усмехнулся. – Командиры с тебя не слезут. Будешь богат и тайно знаменит, пока ноги на месте.

– Постараюсь избежать этой участи, – без особой уверенности ответил Стэн. – Сошлюсь на плохую память, страх, усталость и боль в ноге. Подпишу какие-нибудь бумаги, может и отстанут. Что мешает властям взять в оборот любого сдатчика прямо в лаборатории?

– Да уж, попали мы в историю, – Вэйн зевнул. – Сам что думаешь делать?

– В любом случае идти на Пик не планирую. Лучше вспоминать эти события в небогатой старости, чем стать одним из экспонатов на ледяном склоне.

– Тебе бы книги писать, – проворчал Вэйн, раскладывая кресло и расправляя одеяло. – Глядишь, и старость не будет бедной.

– Спасибо за мысль, Вэйн. Буду тебе должен, если всё выгорит.

– Вспомнишь добрым словом, когда помру, – он довольно накрылся одеялом и закрыл глаза.

– Обязательно, – Стэн выключил свет и вытянулся на заскрипевшем под ним диване…

Вэйну снился Пик. Резкий холодный ветер хлопал одеялом, которое он пытался приладить над лазом в грот с россыпью Минерала. Одеяло вырывалось из рук, ветер хлопал им с какой-то неестественной периодичностью…

Старик проснулся. За стеной в том же ритме негромко двигался стол, иногда сопровождаемый едва слышными лёгкими вскриками.

Вэйн усмехнулся себе в усы и повернулся на другой бок.

Про Анну Сергеевну

Глава 1

Не сказать, что это был спор, интересно было самой себе: смогу или нет?

А Верка спросила вслух. И тогда стало ясно: смогу.

Когда наша учительница предложила классу помогать какому-нибудь пожилому одинокому человеку, класс почти хором выдохнул: «Ага!». Кто-то в шутку предложил навестить Аннушку, бабульку из старого дома. В ответ раздался смех. Тут я и спросила сама себя. А Верка спросила вслух.

Аннушка жила одна в квартире на третьем, верхнем этаже старого дома, каких мало осталось в городе. Родных её никто никогда не видел, сама она почти ни с кем не общалась. Считали её странной, но за что – непонятно. Остановится, бывало, возле детской площадки и смотрит на играющих детей взглядом, полным умиления и тихой радости. Так смотрят на котят, которые, набегавшись, жадно лакают молоко. Впрочем, смотрела она так и на взрослых, и нравилось это не всем. Наверное, эти «не все» и придумывали про неё всякую ерунду.

Дом, потемневший от пролетевших мимо десятилетий. Музейная духота в подъезде. Повидавшая тысячи ног лестница. Дверь как дверь. Звонок как звонок. Но что-то не так. Казалось, что это не огрубевший от времени дерматин, а срез благородного трёхсотлетнего дуба, прослуживший здесь привратником последнюю сотню лет.

– Я, конечно, не настаиваю… – начала Вера.

– Подожди у окна, – перебила я и нажала звонок.

Кнопка показалась тёплой и словно ждала меня. Важный «дин-дон» сообщил обо мне во все уголки незнакомого ещё помещения и затих.

Кроме «Здравствуйте» я не нашла что сказать. На меня смотрели как на того котёнка. Аннушка едва заметно улыбалась.

– Как Ваше имя, девочка?

– Дарья.

– Проходите, Дарья.

Несмело я перешагнула порог. Полумрак. Тишина. Прибрано.

– Вы спали?