Сергей (Вождь) – Тени над собором (страница 2)

— Жди здесь, — приказала Адель. — Я принесу оружие.

Она скользнула к потайной двери, отодвинула доску и исчезла в темноте. Гильом остался один. Он достал из кошеля реликвию — круглый медальон с выгравированным древом, ветви которого переплетались в сложный узор. На обратной стороне виднелись буквы, но он не мог их разобрать — слишком мало света.

«Что ты знал, Бернар? — подумал он. — И почему именно мне ты доверил это?»

Он провёл пальцем по гравировке. Металл был холодным, но узор казался почти живым — словно ветви шевелились под прикосновением. Гильом вспомнил, как брат Бернар, всегда такой спокойный и рассудительный, в тот день был взволнован.

«Сохрани это, если со мной что‑то случится», — сказал он тогда, сунув медальон в руку Гильома. — «В нём — ключ к правде. Но берегись тех, кто захочет его отобрать».

Шаги за стеной заставили его вздрогнуть. Он спрятал медальон и схватился за кинжал. Дверь скрипнула, но вошла Адель, неся в руках плащ и длинный меч в потрёпанных ножнах.

— Надень, — она протянула плащ. — Он скроет твой поддоспешник. И возьми меч — с кинжалом против стражи не выстоять.

Гильом накинул плащ, проверил клинок — меч был старый, но заточенный. Лезвие блеснуло в тусклом свете, отражая осколки витражей.

— Откуда у тебя это? — спросил он.

— От брата осталось, — коротко ответила Адель, и в её голосе прозвучала горечь. — Он служил в дворцовой страже, но не носил форму в городе. Этот меч он прятал здесь на всякий случай. Как видишь, случай настал.

Она на мгновение замолчала, глядя на клинок. В её глазах мелькнула боль, которую она тут же спрятала за привычной жёсткостью.

— Он учил меня драться, — добавила она тише. — Говорил, что в этом городе выживает не самый сильный, а самый хитрый. И что иногда нужно отступить, чтобы потом нанести удар.

Они вышли через заднюю дверь в узкий переулок. Снег здесь уже намело по колено. Адель шла впереди, прокладывая путь, Гильом следовал за ней, внимательно оглядываясь по сторонам. Ветер усиливался, поднимая снежную пыль.

— Куда теперь? — тихо спросил он.

— В таверну «Хромой монах», — ответила Адель. — Там нас не станут искать. И там я знаю человека, который может прочитать надпись на твоей реликвии. Он бывший монах, разбирается в древних символах.

— А если он донесёт на нас?

— Он мне должен, — жёстко сказала Адель. — И он ненавидит кардинала не меньше нашего. К тому же он знает цену молчанию — его выгнали из ордена за то, что он узнал слишком много. Теперь он перебивается случайными заработками, но память о старых обидах не стёрлась.

Они свернули за угол и оказались у низкой двери с покосившейся вывеской: «Хромой монах». Вывеска скрипела на ветру, словно жалуясь на свою судьбу. Адель постучала особым стуком — три удара, пауза, два удара. Дверь приоткрылась, в щели показалось настороженное лицо.

— Это я, — тихо сказала Адель. — И я не одна.

Дверь открылась шире, впуская их внутрь. В таверне было тепло и дымно. У очага сидели несколько человек, но никто не обратил на вошедших внимания. Хозяин, плотный мужчина с седыми усами, кивнул Адели и указал на заднюю комнату.

— Идём, — шепнула она Гильому. — Сейчас узнаем, что скрывает твоя реликвия.

Они прошли через зал, миновали стойку с бочками эля и оказались у тяжёлой дубовой двери. Адель толкнула её, и они вошли в небольшую комнату, освещённую единственной свечой. За столом сидел человек в потрёпанной рясе — седые волосы, морщинистое лицо, глаза, полные усталости и проницательности.

— Здравствуй, брат Теодор, — сказала Адель.

Монах поднял взгляд, узнал её и слегка кивнул:

— Ты привела гостя, — его голос звучал хрипло, но твёрдо. — И, судя по всему, он в беде.

— Да, — подтвердила Адель. — И у него есть то, что может помочь нам всем.

Гильом достал медальон и положил его на стол.Теодор поднёс медальон ближе к свету, провёл пальцем по гравировке. Его глаза за лупой сузились, губы беззвучно шевелились, пока он расшифровывал древние символы. Адель и Гильом замерли в ожидании. В таверне за стеной кто‑то затянул хриплую песню, но здесь, в задней комнате, время словно остановилось.

Наконец Теодор поднял взгляд. Его лицо было серьёзным, почти тревожным.

— Здесь сказано: «Когда тень шпиля ляжет на седьмой камень, откроется путь».

Гильом нахмурился:

— Седьмой камень? Что это значит?

Адель подошла ближе, всматриваясь в медальон:

— Может, какой‑то особый камень у собора?

Теодор отложил лупу и откинулся на спинку стула.

— В фундаменте собора, у самого основания шпиля, вмурован камень с печатью Святого Элигия, — пояснил он. — Он седьмой по счёту от главного входа. Говорят, раз в год, в день зимнего солнцестояния, тень шпиля точно указывает на него. В этот момент тайный механизм разблокируется, и открывается проход в подземелье.

Гильом переглянулся с Аделью.

— До солнцестояния три дня, — прошептала она. — У нас есть время подготовиться.

— Но почему именно сейчас? — спросил Гильом. — Если это происходит каждый год, почему никто раньше не нашёл тайник?

Теодор усмехнулся, но в его усмешке не было веселья:

— Потому что мало знать о камне. Нужно иметь ключ — вот этот медальон. Он активирует механизм. Без него тень просто упадёт на камень и ничего не произойдёт.

Он постучал пальцем по гравировке древа.

— Видите эти ветви? Они повторяют узор на камне. Когда тень совпадает с гравировкой, медальон резонирует с печатью — и дверь открывается.

Адель задумчиво провела пальцем по краю стола.

— Значит, нам нужно:

Добраться до собора в нужный момент.

Поместить медальон на камень.

Дождаться активации.

— И всё это — под носом у кардинала, — добавил Гильом. — Он наверняка знает об этом ритуале и будет ждать.

Теодор кивнул:

— Именно. Кардинал Арно — не первый настоятель, который хранит здесь секреты. Он знает о камне, но не знает, что ключ к нему теперь у нас.

— Тогда план такой, — решительно сказала Адель. — Мы проникаем в собор ночью, накануне солнцестояния. Занимаем позицию у камня. На рассвете, когда тень начнёт двигаться, используем медальон.

— А если нас заметят? — спросил Гильом.

— У меня есть несколько путей внутрь, которые не охраняются, — ответила Адель. — Я изучила собор вдоль и поперёк, пока следила за кардиналом.

Теодор встал из‑за стола и подошёл к полке, где стояли старые книги.

— Я дам вам карту катакомб, — сказал он. — Там отмечены все ловушки и тайные ходы. Но предупреждаю: в подземельях есть и другие стражи. Те, кто служит кардиналу уже много веков. Они не люди.

Гильом сжал медальон в руке. Холодный металл вдруг показался теплее — словно реликвия откликалась на близость цели.

— Мы готовы, — твёрдо сказал он. — Покажем кардиналу, что истина не может быть сокрыта вечно.

Адель кивнула. Теодор вздохнул и достал с полки потрёпанную карту, покрытую пятнами времени.

— Тогда давайте изучать маршрут, — произнёс он. — У нас всего три дня. И каждый час на счету.

Они склонились над картой, размечая путь к седьмому камню — к двери, которая откроет им правду.

Глава 3. Три дня до солнцестояния

Три дня. Всего три дня отделяли Гильома, Адель и Теодора от решающего момента — дня зимнего солнцестояния, когда тень шпиля собора Святого Мартина упадёт на седьмой камень. Время потекло иначе: каждая минута теперь имела вес, каждый шаг — значение. Воздух стал гуще, словно пропитанный ожиданием.

Утро выдалось туманным. Улицы, ещё вчера знакомые до мелочей, теперь казались Гильому ловушкой. Он стоял у окна «Хромого монаха», наблюдая, как снежинки кружатся в воздухе, оседая на крышах и плечах прохожих.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».