Сергей (Вождь) – Тени Братиславы (страница 2)

— Я не убегу. Не теперь.

Милан посмотрел на неё с уважением. В этой хрупкой девушке была сила, которую он не ожидал увидеть.

— Тогда план такой: завтра идём к аптекарю Йозефу. Он знает всё о ядах и знаках. Если культ существует, он о нём слышал.

— А если он тоже… один из них? — Агнес сжала край плаща, её голос дрогнул, но взгляд остался твёрдым.

Милан задумчиво покрутил в пальцах обломок ветки, брошенный в костёр. Пламя лизнуло древесину, выбросив сноп искр.

— Если так, мы это выясним. Но осторожно. Йозеф — человек практичный. Деньги для него важнее суеверий. Возможно, он продавал кому‑то редкие ингредиенты для ритуалов. Или знал, что ищут.

Агнес кивнула, поправляя выбившуюся прядь волос.

— В монастыре говорили, что культ «Духа сточных вод» использует аконит и белену. Ещё что‑то… с дунайскими травами. Отец Лукаш упоминал «воду забвения».

— Настойка из белены, — Милан нахмурился. — Вызывает видения, паралич. Если её дают жертвам… это объясняет, почему дети не сопротивлялись.

Он поднялся, отбрасывая ветку в огонь.

— Завтра на рассвете встретимся у Старого моста. Ты знаешь, где лавка Йозефа?

— Да, — Агнес тоже встала. — За аптекой — тайный ход в монастырь. Я проведу тебя через него, если понадобится.

— Хорошо. И ещё кое‑что, — Милан положил руку ей на плечо. — Если вдруг увидишь отца Лукаша — не подавай виду, что мы говорили. Притворись, будто ищешь травы от кашля. Поняла?

— Поняла, — она выпрямилась. — Я не подведу.

На улице уже сгущались сумерки. Колокол собора Святого Мартина пробил шесть раз, и тут же со стороны реки донёсся крик ночной птицы. Город постепенно затихал: торговцы закрывали лавки, стражники зажигали факелы на перекрёстках, а в окнах домов загорались огни свечей.

Милан и Агнес вышли из часовни. Воздух стал прохладнее, туман с Дуная полз по улицам, окутывая нижние этажи домов белёсой дымкой. Где‑то вдали лаяла собака, а из таверны «У трёх рыб» доносился пьяный смех и звуки лютни.

— Будь осторожна, — тихо сказал Милан. — Если кто‑то следит за тобой — сделай вид, что просто гуляешь. И ни с кем не говори о нашем плане.

— Я знаю, как прятаться, — улыбнулась Агнес. — В монастыре нас учили. До завтра, господин Корвин.

Она скользнула в переулок, растворившись в тени между домами. Милан постоял ещё минуту, глядя, как её силуэт исчезает в сумерках, затем повернулся и направился к набережной.

По дороге он обдумывал услышанное. «Дух сточных вод»… Ритуал в седьмой месяц… Кровь на кукле… Герб с оленем… Отец Лукаш с мокрыми сапогами… Слишком много нитей, и все ведут под землю. Под Братиславу.

У моста он остановился, глядя на тёмную воду Дуная. Отражения факелов дрожали на поверхности, словно тысячи маленьких огней пытались выбраться наружу.

«Что ты скрываешь, город?» — подумал Милан. — «И сколько ещё детей должно пропасть, прежде чем мы найдём правду?»

Он поправил плащ и зашагал к таверне. Нужно было собрать инструменты: запасной факел, нож с костяной рукоятью, моток верёвки и щепотку перца для крыс — старый трюк, отпугивающий тварей в подземельях. Завтрашний день обещал быть долгим. А ночь… ночь могла стать последней для кого‑то из них.

Милан вошёл в таверну «У трёх рыб» почти в полной темноте. Маркус, хозяин заведения, уже гасил последние факелы. Увидев Милана, он лишь покачал головой:

— Опять до ночи шатался? — проворчал он. — И вид такой, будто сам с чудовищем встретился.

— Почти, — усмехнулся Милан, снимая плащ. — Дай-ка мне кружку эля и кусок вчерашнего хлеба. И не спрашивай ни о чём.

Маркус хмыкнул, но заказ выполнил. Пока Милан ел, он невольно прислушивался к разговорам за соседними столами.

— Говорят, в канализации живёт демон, — шептал какой‑то ремесленник своему приятелю. — Вылезает по ночам, забирает детей…

— Чушь! — возразил второй. — Это бродяги их крадут. Или чума опять началась.

— А я слышал, — вмешался третий, — что это знатные господа забавляются. Им нужны жертвы для своих чёрных дел. Видел вчера, как слуга барона Эстерхази спускался в подземелья у пивоварни?

Милан сделал вид, что не слушает, но слова застряли в памяти. Герб с оленем… Барон Эстерхази? Нужно будет проверить.

Он допил эль, бросил на стол монету и поднялся.

— Ложишься? — спросил Маркус.

— Нет. Ещё дела.

Хозяин таверны только вздохнул.

Рассвет застал Милана у Старого моста. Туман ещё цеплялся за воду, но первые лучи солнца уже золотили шпили собора Святого Мартина. Агнес появилась ровно в срок — из бокового переулка, кутаясь в плащ.

— Всё тихо? — тихо спросил Милан.

— Да, — она кивнула. — Никто не следил. Отец Лукаш утром ушёл в город, но я не думаю, что он знает о нас.

Они двинулись вдоль набережной к лавке аптекаря. Улица постепенно оживала: грузчики тащили бочки, торговки раскладывали зелень, мальчишки бегали с корзинами свежей рыбы.

Лавка Йозефа стояла на углу Еврейского квартала — небольшое здание с вывеской в виде ступки и пестика. Над дверью висел пучок сушёных трав, а в окне красовались склянки с разноцветными жидкостями.

Милан постучал. Через минуту дверь приоткрылась, и в щели показалось морщинистое лицо аптекаря.

— Чего надо? — хрипло спросил он.

— Поговорить, — Милан слегка надавил на дверь. — О старых легендах. И о том, что продаётся в тёмное время суток.

Йозеф прищурился, разглядывая их. Его взгляд задержался на Агнес.

— Девчонка из монастыря? — пробормотал он. — Ладно, заходите. Только быстро.

Внутри пахло травами, спиртом и чем‑то едким. Полки ломились от склянок, на стенах сушились пучки растений, а на столе лежал раскрытый фолиант с рисунками ядовитых грибов.

— Ну? — аптекарь скрестил руки на груди. — Что за легенды?

— «Дух сточных вод», — прямо сказал Милан. — Жертвы, ритуалы, седьмой месяц. Вы что‑то об этом знаете.

Йозеф побледнел. Его пальцы непроизвольно сжали край стола.

— Откуда вы… — он осекся. — Ничего не знаю. В городе много суеверий.

— Не лгите, — Агнес шагнула вперёд. — В летописях сказано, что культ использует аконит и белену. Вы продавали кому‑то эти травы?

Аптекарь помолчал, потом тяжело опустился на стул.

— Продавал, — признался он. — Но не знал зачем. Один человек приходил раз в месяц, платил золотом. Говорил, что для лекарств. Я не спрашивал…

— Как он выглядел? — Милан подался вперёд.

— Высокий, в плаще с капюшоном. Лицо скрыто. Но руки… — Йозеф вздрогнул. — Длинные пальцы, почти как когти. И пахли они чем‑то странным. Как в канализации.

Агнес переглянулась с Миланом.

— Герб, — напомнил Милан. — На одежде?

— Нет, — аптекарь покачал головой. — Но однажды он уронил перчатку. На подкладке был вышитый олень.

Барон Эстерхази. Всё сходится.

— Ещё что‑нибудь? — настаивал Милан.

— Он спрашивал про старые ходы под городом, — добавил Йозеф. — Говорил, что ищет «врата». Я думал, он сумасшедший…

В этот момент за окном раздался скрип колёс. Все трое обернулись. Мимо лавки проезжала карета с гербом оленя на дверце.

— Вот он, — прошептал аптекарь. — Тот самый человек!

Милан бросился к двери, но когда выскочил на улицу, карета уже скрылась за поворотом.

— Проклятье! — он ударил кулаком по стене. — Мы почти поймали его.