Сергей (Вождь) – Последний рубеж (страница 4)

Марк достал фонарик, медленно направил луч к выходу. Дверь в основную часть библиотеки слегка покачивалась, хотя сквозняка не было. Из‑за неё доносилось едва уловимое шуршание — будто кто‑то возился с замком, царапая металл когтями или чем‑то ещё более острым.

— Оставайтесь здесь, — шепнул он. — Я проверю.

Он шагнул к двери, и в тот же миг снаружи донёсся звук — низкий, вибрирующий гул, который он уже слышал. Гул проникал в кости, заставлял зубы ныть, а в груди возникало странное давление, будто что‑то внутри раздувалось, готовилось вырваться. А за ним последовал шёпот — не в ушах, а прямо в сознании:

«Марк иди к маяку найди дверь открой»

Элис схватила его за руку:

— Вы тоже его слышите?

Он кивнул, чувствуя, как внутри растёт то самое липкое любопытство — желание пойти, выяснить, что там, под маяком. Но вместе с ним пришло и отвращение, будто разум сопротивлялся этому зову, буквально скручивался в клубок, пытаясь защититься.

— Нам нужно действовать быстро, — сказал он, стараясь заглушить голос в голове. — Если Томми там, у нас мало времени. И если это действительно хранилище

Элис достала из ящика стола старый ключ с выгравированным символом. Металл потускнел, но линии символа выделялись чётче остального: они были глубже, будто выжжены калёным железом.

— Я знаю, как попасть внутрь маяка. Но предупреждаю: если мы откроем эту дверь — пути назад не будет. То, что ждёт там, уже знает, что мы идём.

Марк посмотрел на ключ, потом на Элис. В её глазах читалась решимость — и страх. Он заметил, что её пальцы слегка дрожат, но она не отпускает ключ. Кожа на её руке побледнела, проступили вены, словно под поверхностью что‑то пульсировало.

— Тогда идём, — сказал он. — Пока ещё можем.

Они бесшумно вышли из комнаты. Туман за окном стал гуще, почти непроницаемым, обволакивал дом, давил на стёкла, будто пытался проникнуть внутрь. Где‑то вдали, на мысу, снова замерцал бледно‑зелёный свет — не ровный, а пульсирующий, будто чьё‑то дыхание. Он то разгорался, то гас, как сердце чего‑то огромного, древнего, голодного.

Маяк звал. И теперь Марк отчётливо понимал: он не может не ответить. Зов проникал в кости, в кровь, в самую суть его сущности. Он стал частью него.

Глава 5. «Путь к маяку»

Туман обволакивал их, словно живое существо — липкий, холодный, он цеплялся за одежду, обвивал лодыжки, запутывался в волосах, затуманивал зрение, приглушал звуки шагов. Марк и Элис шли к маяку, стараясь держаться ближе друг к другу. В руке Марка подрагивал фонарик, его луч пробивал лишь несколько метров белой пелены, а за спиной будто кто‑то следовал — не наступая на пятки, но и не отставая. Иногда Марк слышал за спиной слабое бульканье, будто кто‑то дышал сквозь воду, проталкивал воздух сквозь жабры.

— Вы уверены, что это хорошая идея? — тихо спросила Элис, оглядываясь через плечо. Её голос дрожал, дрожал так же, как её пальцы, вцепившиеся в рукав Марка. — Может, стоит позвать шерифа? Или хотя бы кого‑то ещё?

Марк покачал головой:

— Харрис не станет нам помогать. Он знает больше, чем говорит. И явно не хочет, чтобы мы добрались до истины.

Элис вздохнула, но промолчала. Они продолжили путь. Туман начал редеть, но вместо облегчения это лишь усилило тревогу: теперь они были открыты взгляду чего‑то, что скрывалось в его глубинах, выжидало, прицеливалось. Марк чувствовал на себе взгляд — тяжёлый, холодный, нечеловеческий.

Постепенно проступили очертания маяка — тёмная башня на краю мыса, увенчанная разбитым фонарём. У основания виднелись каменные ступени, точно такие же, как на старинном рисунке: грубо высеченные, покрытые мхом и ракушками. Но теперь Марк заметил, что мох был не зелёным, а буро‑чёрным, будто пропитанным гнилью, разлагающимся прямо на глазах, а ракушки на ступенях казались неестественно крупными, с зазубренными краями, будто чьи‑то зубы.

— Вот они, — прошептал Марк. — Ступени.

Он подошёл ближе, провёл рукой по камню. Поверхность была не просто холодной — она словно высасывала тепло из пальцев, вытягивала жизнь, охлаждала кровь в венах. Линии символов, вырезанных вдоль краёв, казались глубже, чем можно было ожидать. Они пульсировали в такт тому странному гулу, который снова начал нарастать в голове, отдаваясь болью в висках, вибрировали под кожей, будили что‑то древнее в глубине сознания.

— Слышите? — спросил он, оборачиваясь к Элис.

Она кивнула, побледнев:

— Да. И чувствую будто что‑то тянет меня вниз. Как магнит. И ещё — она замялась, — я слышу шёпот. Словно десятки голосов шепчут одно и то же слово.

— Какое? — хрипло спросил Марк.

— «Открой».

Марк достал ключ, который дала Элис. Металл на ощупь был теплее, чем должен был, почти горячий, и слегка вибрировал, пульсировал, как живое сердце. Он вставил его в замок, спрятанный в углублении у основания ступеней. Раздался щелчок — и одна из плит слегка сдвинулась, обнажая тёмный проём. Из подземелья пахнуло сыростью и чем‑то ещё — древним, затхлым, будто воздух не обновлялся здесь столетиями, пахнул гнилью, разложением, чем‑то чуждым человеческому восприятию. Внизу мерцали слабые отблески — бледно‑зелёные, точно свет светлячков, но с примесью чего‑то гнилостного, болезненного, будто сами атомы света были испорчены.

— Я пойду первым, — сказал Марк.

— Нет, — Элис схватила его за рукав. Её пальцы дрожали, были ледяными, влажными, словно покрытыми тонким слоем слизи. — Давайте вместе. Держитесь за мою руку. Если что — тяните назад.

Они спустились по ступеням, осторожно нащупывая опору. С каждым шагом гул усиливался, а шёпот в голове становился всё отчётливее, складываясь в фразы:

«Наконец наконец вы пришли откройте освободите мы ждём мы голодны»

Марк направил луч фонарика вперёд. Тоннель расширялся, стены были покрыты резными узорами — те же символы, что и на ключе, и на папке в архиве. Некоторые из них светились слабым фосфоресцирующим светом, будто впитали в себя тот самый бледно‑зелёный свет маяка. Но теперь он заметил, что между символами проступают едва заметные трещины, из которых сочилась вязкая субстанция, похожая на слизь. Она стекала по стенам, оставляя тёмные следы, поблескивала в свете фонарика, будто живая.

Впереди показалась дверь — массивная, из тёмного дерева, с металлической ручкой в форме щупальца. На ней был вырезан круг с тремя изогнутыми линиями. Поверхность двери казалась не гладкой, а бугристой, будто дерево начало трансформироваться, принимая новую форму, шевелилось, пульсировало, дышало.