Сергей Войтиков – За кулисами Брестского мира (страница 2)

В позднесоветский период началось научное изучение проблемы. В настоящее время научная и научно-популярная литература обширна и разнообразна. Она включает в себя как труды по истории Партии левых эсеров (ПЛСР) – прежде всего К. В. Гусева¹⁷, А. Л. Литвина и Л. М. Овруцкого¹⁸, Т. А. Сивохиной¹⁹, А. В. Хрупова²⁰, Ю. И. Шестака²¹, так и работы о деятелях ПЛСР: научные и популярные издания В. М. Лаврова²², Т. Ю. Кравченко²³, Ю. В. Мещерякова²⁴ о М. А. Спиридоновой, В. В. Кабанова об А. Л. Колегаеве²⁵, А. С. Велидова²⁶, Б. Леонова²⁷ о Я. Г. Блюмкине, статьи Д. Б. Павлова и А. В. Ратнера о Г. А. Нестроеве, А. А. Кеда об И. З. Штейнберге, С. В. Безбережьева – о М. А. Спиридоновой, А. И. Разгона – о «главных основателях»²⁸ ПЛСР П. П. Прошьяне и Б. Д. Камкове, В. Г. Белоуса – об Иванове-Разумнике (Р. В. Иванове), М. И. Люхудзаева о И. М. Латкине²⁹, Я. В. Леонтьева о В. И. Киквидзе³⁰). Относительно недавно по историографии истории Партии левых эсеров были защищены кандидатские диссертации А. А. Кононенко³¹ и А. В. Сыченковой³², основная фактура данных работ была серьезно дополнена Я. В. Леонтьевым³³. Выходили и специальные исследования, посвященные историографии Левоэсеровского мятежа³⁴.

Из общего массива новейших работ следует выделить фундаментальные исследования и публикации Я. В. Леонтьева, посвященные созданию, становлению и развитию левонародничества в России³⁵.

Однако до сих пор событиям 6–7 июля 1918 г. непосредственно посвящена лишь брошюра Л. М. Спирина³⁶, которая вышла в советскую эпоху и при всех ее несомненных достоинствах несет на себе отпечаток этой эпохи. Основу ее источниковой базы составили «Красная книга ВЧК», первый том которой был подготовлен и выпущен П. Н. Макинцианом[2], и документы партийных архивов, в том числе (что особенно ценно) латышских и региональных российских. К тому же Л. М. Спирин выпустил свою брошюру, ставшую бестселлером, задолго до подготовки А. С. Велидовым второго советского издания «Красной книги ВЧК» (1989), что отчасти объясняет отсутствие в «Крахе одной авантюры» замечаний источниковедческого характера. В хронологии событий, выстроенной Л. М. Спириным, содержатся серьезные ошибки. Так, 18 часами 6 июля Л. М. Спирин датирует и арест Ф. Э. Дзержинского, и арест Левоэсеровской фракции V Всероссийского съезда Советов, торпедируя тем самым постулат о том, что большевики задержали делегатов съезда – членов ПЛСР – в ответ на арест Ф. Э. Дзержинского. При этом сложилась парадоксальная ситуация, при которой неверная фактура (в 18 часов арестовали трех руководящих работников ВЧК, сопровождавших Дзержинского в его поездке в Боевой отряд при ВЧК, находившийся, если так можно сказать, у левых эсеров «в руках», а самого Феликса Эдмундовича разоружили раньше) не помешала читателям брошюры Л. М. Спирина сделать верный вывод о том, что арест левоэсеровской фракции съезда не мог быть ответом на арест председателя ВЧК. Но не потому, что эти два события произошли одновременно, а потому, что большевистское руководство попросту не могло узнать об аресте Дзержинского сразу после того, как данный арест был произведен.

В постсоветский период опубликованная источниковая база исследований, связанных с историей Партии левых эсеров, стала гораздо обширнее и разнообразнее, что связано прежде всего в выходом в 1996 г. сборника документов «Левые и эсеры и ВЧК»³⁷, составленного высокоавторитетным научным коллективом в составе В. К. Виноградова, А. А. Здановича, В. И. Крылова, А. Л. Литвина, Л. М. Овруцкого и В. Н. Сафонова. Впоследствии начал издание серии сборников документов и материалов по истории ПЛСР Я. В. Леонтьев (начиная со второго тома данной серии – в соавторстве с другим известным специалистом по истории Партии левых эсеров, М. И. Люхудзаевым, который ввел в научный оборот массив источников, отложившихся в фондах региональных архивов).

Работу над настоящей книгой ее автор начал, пытаясь выяснить, чем именно занимались во время событий 6–7 июля вожди большевиков. В ходе этой работы были установлены весьма любопытные факты. Во-первых, к настоящему времени устарела связанная с организацией подавления Левоэсеровского мятежа фактура самой фундаментальной справочно-документальной публикации советской эпохи – биографической хроники В. И. Ленина. В частности, вследствие того что на экстренном заседании Совнаркома, состоявшемся 6 июля 1918 г., не велось протокола, указанное заседание составителями биохроники не было упомянуто вовсе. Вместе с тем экстренное заседание ленинского правительства – исторический факт, зафиксированный в нескольких источниках. Во-вторых, в брошюре Л. М. Спирина, посвященной ликвидации Левоэсеровского мятежа, по понятным причинам почти не упомянут (а если и упомянут, то только в контексте мемуарных обвинений начальника Латышской стрелковой советской дивизии Иоакима Иоакимовича Вацетиса начала тридцатых годов) Лев Давидович Троцкий, хотя отдельные данные о его деятельности содержатся даже в показаниях члена коллегии ВЧК Мартина Яновича Лациса³⁸, опубликованных в «Красной книге ВЧК». Именно деятельность Л. Д. Троцкого 6 июля по сей день остается наименее исследованным сюжетом в событиях 6–7 июля 1918 г.

Известный западный исследователь А. Рабинович выявил в личном фонде Ивара Тенисовича Смилги, старого большевика, соратника В. И. Ленина, в 1917 г. самого молодого члена ЦК большевиков, а в 1920-е гг. видного деятеля Новой и фактически «создателя» Объединенной оппозиции (именно благодаря активной деятельности Смилги соединили свои усилия Л. Д. Троцкий, с одной стороны, и Григорий Евсеевич Зиновьев и Лев Борисович Каменев – с другой), документ со сведениями о том, что В. И. Ленин, «заклеймив убийство Мирбаха как часть масштабной попытки со стороны левых эсеров свергнуть советскую власть», якобы «поручил… подавление» мятежа Л. Д. Троцкому, а тот «в свою очередь» назначил «командующим всеми воинскими подразделениями для выполнения этой задачи»³⁹ И. Т. Смилгу. Признавая находку А. Рабиновича ценной, мы не можем не отметить, что более ни в одном из документов, введенных к настоящему времени в научный оборот, нет ни слова о том, что Ивар Тенисович осуществлял общее командование войсками, которые участвовали в подавлении Левоэсеровского мятежа.

При этом в свидетельских показаниях большевика наркома почт и телеграфов РСФСР В. Н. Подбельского⁴⁰, также опубликованных П. Н. Макинцианом, содержатся намеки на отнюдь не однозначную роль Л. Д. Троцкого в событиях 6 июля 1918 г., а основным источником для изучения деятельности Троцкого в дни подавления Левоэсеровского мятежа остаются мемуарные свидетельства самого Льва Давидовича. Причем Троцкий, не упустивший ни одного случая рассказать о своем вкладе в партийное, государственное и военное строительство, проявил в описании событий 6–7 июля не только отнюдь не математическую точность (это присуще всем сочинениям Льва Давидовича), но и не характерную для создателя советской бюрократии в годы Гражданской войны и пламенного борца со сталинским термидором в последующий период скромность. В настоящем издании будет предложен компаративный анализ воспоминаний Льва Давидовича, посвященных событиям «3»⁴¹ (именно так у Троцкого) июля 1918 г.

Выяснилось, что к настоящему времени данные о действиях 6–7 июля В. И. Ленина не отличаются полнотой, данные о деятельности Я. М. Свердлова – точностью, а о вкладе Л. Д. Троцкого практически отсутствуют. В свете этого сложно согласиться с заявлением 1992 г. А. Л. Литвина и Л. М. Овруцкого о том, что «фактура левоэсеровского выступления хорошо известна»⁴².

Примечательно, что ни в одном из исследований, в которых так или иначе рассмотрены июльские события в Москве 1918 г., внимание читателей не обращается на принципиально важное обстоятельство, отмеченное в 1989 г. во втором советском издании «Красной книги ВЧК», которое подготовил крупный советский историк госбезопасности А. С. Велидов: недавнее установление зимнего и летнего времени. 31 мая 1918 г., согласно декрету Совнаркома, часовая стрелка на летнее время была переведена по всей республике на два часа вперед⁴³. Казалось бы, с момента «распубликования» (как тогда писали) декрета прошло больше месяца, а потому советские деятели должны были внести соответствующие коррективы. Однако в действительности в части источников, содержащих информацию о событиях 6–7 июля 1918 г., указано «старое» время, а в части – «новое время»⁴⁴ («дефиниция» взята из свидетельских показаний по делу о Левоэсеровском мятеже члена Центрального исполнительного комитета Всероссийского почтово-телеграфного союза Александра Ильича Ермоленко).

«Новое время», например, указано в документах Совета Народных Комиссаров РСФСР и его деятелей (распоряжениях В. И. Ленина и свидетельских показаниях наркома В. Н. Подбельского⁴⁵) и сотрудников почтово-телеграфного ведомства⁴⁶, в воспоминаниях левого эсера Дмитрия Шляпникова⁴⁷, а «старое» – в воспоминаниях Сергея Дмитриевича Мстиславского (Масловского) и Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича⁴⁸. При этом основным, хотя и не единственным, «ориентиром» для определения того, какое именно «время» использует автор того или иного источника, является открытие вечернего заседания V Всероссийского съезда Советов 6 июля 1918 г., а потому не всегда есть возможность установить, какое именно «время» указывает конкретный автор. На практике это создает погрешность в определении времени того или иного события 6 июля на два часа, а 7 июля – на более серьезный временной интервал. К примеру, арестованные левыми эсерами большевистские деятели явно не во всех случаях смотрели на часы, когда 7 июля их судьбу решали выстрелы из орудий, подтянутых сохранившими верность Совнаркому войсками к очагу мятежа в Большом Трехсвятительском переулке⁴⁹).