Сергей Воронов – Судьба наёмника (страница 8)

— Сапоги, — произнес наемник не отрывая взгляда от сапог южанина. Идущие остановились на половине шага, и переглянувшись, недоуменно посмотрели на юношу. — Отогните края сапог, — Хазард посмотрел в глаза чужестранца, а затем перевел взгляд на его спутников, — вы тоже.

Милес широко улыбнулся и опустился на одно колено отгибая край сапога.

— Это называется «змеекол», — сказал он, демонстрируя ножны внутри сапога, в которые мог поместиться небольшой нож, однако самого ножа там не было. — Он используется в пустыне, для защиты от мелкой живности, а не для тайных убийств, как думают северяне. Спутники Милеса повторили его действия, но в их сапогах ножен не было. — Однако, мне приятно, что вы знаете немного о моей культуре.

Смотря на все это, Злотан невольно скрипел зубами, о чем-то размышляя.

— Бертрам! — скомандовал командир. В этот момент самый крупный ополченец, выше всех на голову, сделал шаг вперед. Его шлем был оснащён маской, скрывающей верхнюю половину лица, нагрудная броня в виде панциря из черного метала выглядела довольно массивно, что только усиливало его внушительность, вызывая ассоциацию с големами. Как и у Злотана, на руке Бертрама была повязана красная ткань, но отсутствовала подобная на голове, это означало, что воин является заместителем командира и вторым человеком в ополчении.

— Остаёшься здесь, — после слов Злотана Бертрам ударил по своей ладони массивной дубиной, что по ощущению была раза в два тяжелее топора Энвила, но управлялся воин с ней, казалось ещё проще. Вид его и правда был грозный, но Хазард знал, насколько добр в душе был этот здоровяк и подозревал, что маска служит не только для устрашения, но и чтобы проще было скрыть его добрые глаза.

Злотан двинулся к лодке, но, пройдя мимо Хазарда, на мгновение остановился.

— Герой, ты идешь со мной, — после чего, убедившись, что наёмник двинулся следом, продолжил: — может, твои навыки и знания о большой земле чем-то помогут. А если вдруг это твои сообщники, с которыми ты решил захватить деревню… Что ж, по крайней мере, отдавая душу Павшему, я буду радоваться, что забрал тебя с собой.

— Я с вами! — вызвался Энвил. Злотан обернулся и смерил парня насмешливым взглядом.

— С этим? — командир кивнул на топор в руках воина. — Один раз случайно не так повернёшься и срежешь им мачту. Оставайся в деревне, — Злотан оглядел всех бойцов ближнего боя, чуть сузив глаза, остановился на одном из них и резким жестом приказал следовать за собой.

К этому времени на берег прибежала запыхавшаяся Розетт, с собой у неё было две сумки, пропитанных запахом лекарственных трав и снадобий. Мужчины помогли ей закинуть сумки в лодку и погрузиться самой.

Ополченец, которого взяли третьим, по приказу Злотана сел на весла. К своему стыду, Хазард до сих пор не мог узнать в этом молодом человеке с пышной бородой и усами кого-то, с кем был знаком раньше. Злотан сел на нос лодки и правил курс, Хазарду и Розетт пришлось сесть рядом, у кормы лодки. Поначалу они плыли в тишине, лишь изредка Злотан поправлял курс движения лодки, но в какой-то момент наёмник через вновь одетый капюшон ощутил на себе взгляд девушки и повернул голову. Розетт прятала свои длинные русые волосы под белой косынкой, белое хлопковое платье было во множестве пятен желтых, зеленых и розовых цветов от постоянного контакта с травами и цветами. Сверху на девушке была светло-зелёная накидка, которая так же, как и все предметы девушки, пропахла снадобьями.

Увидев, что парень наконец ответил на её взгляд, Розетт лучезарно улыбнулась.

— Привет, — сказала она. От такой обезоруживающей улыбки и простоты, Хазард и сам широко улыбнулся.

— Привет.

— Я рада, что ты вернулся. Надеюсь твои странствия прошли хорошо? Ты цел и не ранен? Тот набор трав, что я дала тебе в путь, надеюсь, он помог тебе? — девушка быстро лепетала, с восхищением оглядывая парня любопытными карими глазами. Похоже, ей очень хотелось поговорить с кем-то, и она не могла упустить такой возможности.

— Да, по правде говоря, он мне потребовался гораздо раньше, чем я предполагал, — со смущенно улыбкой сказал юноша, девушка негромко засмеялась.

— Я рада, что смогла тебе помочь, — Розетт посмотрела в сторону корабля, и её взгляд переменился, а улыбка пропала. — Надеюсь я смогу помочь и тем, кто на корабле, — в голосе девушки появились страх и волнение.

— Я уверен, что за то время, что меня не было, ты научилась ещё большему, и сможешь им помочь.

— Да, мать Горги многому научила меня, но она все равно не будет спать в эту ночь, готовясь принять у себя тех, кому я помочь буду не в силах.

Горги не была настоящей матерью Розетт, но с тех пор, как девушка ушла к ней в ученицы, Горги называла её своей дочкой. Розетт, в свою очередь, называла её матерью. Своих детей у Горги никогда не было, и став ученицей лекарши, Розетт также отказалась от права иметь детей, что, учитывая её красоту, сильно огорчило множество деревенских парней. Говорят, что когда-то и сама Горги была безумно красивой девой, но увлечение травничеством и, как многие утверждают, магией, быстро иссушили её красоту. На Розетт, впрочем, её занятия пока никак не отразились.

— А ты все же бывал на юге? — вклинился в разговор ополченец. К счастью для Хазарда, по его не по годам скрипучему голосу, наёмник его узнал. В детстве Миртол хотел доказать, что не боится зимы и холода, в результате чего сильно простудил горло, и, не смотря на возраст, всегда говорил с хрипом и, казалось, напряжением. Сейчас его внешность гораздо больше соответствовала голосу. — Ты ведь знал, что у южанина должен быть этот самый змеекол в сапоге.

Хазард покачал головой:

— Нет, не был, о ноже у южан мне рассказали. Мой… мой учитель, — слова о учителе дались непросто. Внутри смешались страх, смущение, растерянность и в тоже время злость. Наёмник сам не мог определить сейчас, что же он ощущает, говоря о нём.

— Учитель? — с усмешкой переспросил Злотан. — Не думал, что геройству необходимо учить.

— Наверно, необходимо, — Хазард понизил голос и уже был готов сказать что-то. Ему так хотелось рассказать о своем учителе, о том, что они пережили вместе, о том, как закончилось это обучение, да и то, что не было это обучение быть героем, но вовремя себя остановил. С ужасом понимая, как же тяжело все это скрывать в себе, сейчас сдерживать эти порывы ещё удавалось, но пройдёт немного времени, и он не сможет остановить себя. И если до этого момента придется жить, ощущая тяжесть внутри, то что будет после рассказа, как на него будут смотреть жители деревни, как он сможет жить среди них — представить было тяжело. Мысль о том, что он зря вернулся сюда, вновь начала настойчиво заполнять голову.

Заметив, что Хазард помрачнел, Розетт быстро оглядела всё вокруг в поисках того, на что можно перевезти разговор.

— Красивое название у их корабля — «Утренняя роза». Да и сам цветок очень красивый, — девушка мечтательно вздохнула. — Мать Горги научила меня делать настой из роз, он очень хорошо помогает успокоиться и расслабиться, особенно после длительных путешествий, — Розетт игриво склонила голову на плечо и улыбнулась. — Если захочешь, приходи, я приготовлю его для тебя.

Хазард был благодарен девушке за её желание отвести дурные мысли. Она правда была лекарем, тем, кто лечит не только тело, но и старается помочь духу. На её предложение юноша с улыбкой кивнул.

Лодка ударилась о борт судна. На прибывших сверху взглянул мужчина с пышными усами и абсолютно лысой головой. Даже в темноте можно было увидеть, как его маленькие глаза с подозрением оглядывают пассажиров в лодке.

— Мы с острова, пришли на помощь, с нами лекарь, — первым начал разговор Злотан. Выражение лица мужчины быстро изменилось, вместо недоверия на нём проявилось облегчение.

— Слава Высшему, наконец-то, — через мгновение к лодке была сброшена лестница. Закрепив лодку у борта, все поднялись на корабль.

— Капитан Сулино, — представился усач.

— Злотан, Хазард, Миртол и Розетт. Где находятся раненые? — спросил командир.

— Идемте.

Капитан повел прибывших по кораблю, за это время они могли легко осмотреться. На палубе были следы крови, которые команда уже пыталась смыть. Часть палубы почернела от пожара, на левом борту были заметны следы зацепов, крюков, которыми пираты удерживали корабль. Уже на подходе к спуску в трюм можно было различить стоны и крики раненых. Знакомые и такие ужасные звуки для Хазарда. Самым страшным для него в бою был тот момент, когда шум битвы и ликования от победы сходили на нет. Именно тогда поле битвы отчётливо наполнялось криками и стонами раненых. Отчаянный крик до последнего державшихся за жизнь, слабый голос утративших надежду, слезы, причитания или ярость воинов, потерявших конечности, — жуткая финальная часть мелодии под названием «бой». Именно в этот момент и вступали лекаря. Помогая тем, кого ещё можно спасти, и даря покой безнадёжным. Перевязывая раны и облегчая боль, они поддерживали дух и дарили надежду, их руки всегда покрыты кровью не меньше воинов, но не ради смерти и боли, а ради жизни и покоя.

И сейчас, стоило Розетт спуститься в трюм и увидеть примерно десять раненых воинов и членов команды, она немедля взяла из рук Хазарда и Миртола свои сумки и отправилась на помощь. Проверяя раненых одного за другим, она раздавали команды, остальным морякам, что были здесь, и полностью погрузились в работу.