Сергей Воронов – Судьба наёмника (страница 10)

— Они остались до утра на корабле, помогать раненым.

— Чудесно. Будем надеется, что они многих спасут. А теперь передай мне список того, что необходимо для починки корабля, и ступайте отдыхать.

Воины переглянулись.

— Старейшина, вы уверены? Если здесь что-то не так, то, может, нам лучше быть на стороже? — спросил наёмник, на что Рейвин ответил теплой улыбкой.

— Всё в порядке, Хазард, беспокоиться не о чём, а тебе нужно отдохнуть.

Спорить было бессмысленно, в глазах старейшины не было ни волнения, ни тревоги. То, чего очень боялся увидеть Хазард- обреченности, которая часто бывает в глазах тех, кто смирился со смертью и старается принять её достойно и спокойно — также не было заметно во взгляде Рейвина. Его улыбка была искренней. Юноша кивнул и, не оборачиваясь к Злотану, двинулся к своему дому.

Внутри его встречали звенящая тишина и тьма. Только слабый лунный свет развеивал черноту, но с пустотой он справиться не мог. Родные стены дома, ставшие такими чужими, казалось, давили и сжимались вокруг юноши, медленно топя в пропитанном одиночестве воздухом. Хазард вспомнил ту ночь, когда он покидал свой дом. Тогда здесь было точно так же тихо, но страх того, что он теперь будет совсем один, затмевался волнением от мыслей о будущих приключениях, подвигах. Как же наивен он тогда был. Наёмник закрыл глаза, сейчас ему так хотелось вернуться на четыре года назад, когда он совсем мальчишкой собирался уезжать и… Может быть, остаться дома? Воин отбросил меч в сторону, резкий звук разбил стену давящей тишины, и, казалось, даже дышать стало немного легче. “Я совершил ошибку тогда, но теперь я дома, я вернулся”, — мысленно твердил себе Хазард, стараясь не слышать в своей голове голос Злотана. Постепенно волнение и тяжесть начали отступать, но чувство одиночества не отпускало. Возможно, пришло время сделать то, чего Хазард боялся с момента прибытия. Он вышел во двор. Деревня погрузилась в сон и, если не вспоминать о стоящем у берега корабле, была совсем безмятежной. Почти во всех домах уже погас огонь, тишину ночи разбавляли лишь стрекот сверчков, да ночных птиц.

Хазард мягким шагом, словно боясь нарушить ночную идиллию, прошёл по двору. Он встал напротив поминальных камней своих родителей и опустился на колени. Опустив голову, юноша молчал. Сейчас, когда у него наконец была возможность рассказать всё, слов просто не находилось.

— Я не справился, — с горечью в голосе произнес он. — Всё оказалось совсем не так. Наверно, вы знали, что так будет, но вы верили в меня, — по губами юноши пробежала слабая улыбка. Он вспоминал, как смотрели на него родители в тот вечер, волнение и страх в их глазах были смешаны с верой в будущее. Они знали, что это путешествие неизбежно, возможно, знали с самого его детства, но верили, верили, что их сын и правда исполнит свою мечту, верили так, как могут только родители. — Но я не смог. Простите, я не должен был уезжать, покидать вас, сестру. Простите, что я вернулся так поздно и совсем другим. Но теперь я дома. Я не знаю, что будет дальше, и что мне делать, но я постараюсь…я обещаю, что не подведу вас больше.

В лунном свете сверкнули две слезы, что упали со щек юноши. Он больше не мог ничего сказать. Сознание было пустым, мыслей не было, а тело ныло от усталости и, в то же время, душе стало немного легче. Вернувшись домой, Хазард сел на стул, что сделал его отец. Сам Хазард помнил, как не раз его мама засыпала на этом стуле с его сестрой на руках и, должно быть, с ним тоже. Без каких-либо мыслей в голове наёмник смотрел в окно на спящую деревню, пока, в конце концов, и им не овладел сон, отправляя в царство тягостных сновидений

Глава 5. Второй шанс

Сон был неспокойный и обрывистый. Наёмник слышал голоса родных, видел их образы, заново переживал небольшие сцены из детства. Казалось, что он правда вернулся в то время, но стоило ему подойти к родителям или сестре, они исчезали, оставляя его в одиночестве. «Вас здесь нет», — произнёс воин, увидев своих родителей в очередной раз. И понимая это, он кинулся к ним, вновь наблюдая, как их образы испаряются. Несколько раз за ночь Хазард резко просыпался, убеждаясь, что он действительно вернулся домой.

Но утром, когда лучи поднявшегося солнца ярко светили сквозь ставни в глаза крепко спящего юноши, Хазарду понадобилось гораздо больше времени, чтобы наконец осознать, где он вообще находится. Дом и его обстановка со вчерашнего дня никак не изменилась, но ощущать себя здесь стало немного легче, особенно если не вспоминать про тяжёлые сны. Протерев глаза и сладко зевнув, наëмник поднялся со стула. Тело слегка затекло после неудобной позы. Размявшись, Хазард вышел во двор. Под тенью крыши недалеко от входа стояла бочка с водой, там он снял верхнюю часть одежды и начал умываться. Тело юноши оставалось довольно худым и жилистым, и при этом — подтянутым и сильным. Многочисленные битвы оставили немало следов: на его теле их было гораздо больше, чем на лице.

Пока Хазард умывался, он не заметил, как к его двору подошла Розетт и стала наблюдать за его действиями. Когда они встретились взглядом, девушка помахала Хазарду рукой и, не спрашивая разрешения, зашла во двор. Голова девушки сейчас не была покрыта, длинные волосы были растрёпаны, чем только усиливали ощущение непосредственности и детскости.

Пятен крови на платье за ночь стало значительно больше, а сумки, что были взяты с собой, настолько исхудали, что Розетт могла легко нести обе на одном плече.

— Как ты? — первым делом спросил наëмник, пока Розетт подходила к нему.

— Это была долгая ночь, — устало произнесла девушка, но затем улыбнулась. — Но я сделала всё, что могла, и многие моряки выживут.

— Я в тебе не сомневался, — Хазард улыбнулся в ответ.

Розетт провела взглядом по телу воина, о чём-то задумавшись. Затем сделала ещё один шаг к нему, остановилась, но через мгновение продолжила путь, подходя вплотную.

— У тебя, я вижу, тоже шрамов прибавилось? — Розетт осторожно положила руку на один из шрамов на груди Хазарда, медленно ведя по нему ладонью, а затем подушечками пальцев. Несмотря на то, что работа с травами сделала подушки пальцев немного грубыми, прикосновения были нежными и мягкими. От непривычно приятных ощущений у юноши перехватило дыхание, он прекрасно понимал, что девушка — лекарь, но еë действия были для него так необычны. Он почувствовал, как по телу разливается жар, словно от Крови Севера, и покраснел. Розетт, казалось, не замечала этого, еë ладони и пальчики плавно, медленно и осторожно скользили по карте битв на теле воина.

— Ты так много сражался… — тихо произнесла лекарь.

Хазард издал лёгкий смущенный смешок

— Большая их часть от тренировок.

Но девушка словно и не слышала его, все еë внимание было сосредоточено на теле наëмника. Рука девушки плавно скользнула к солнечному сплетению. От солнечного сплетения в сторону правого бока, по дуге, тянулся один из самых больших шрамов на теле наёмника, ещё один начинался слева от пупка и уходил к низу живота и ноге.

— За эту ночь я видела столько боли, столько крови, — вторая рука Розетт, все еще лежащая на груди юноши чуть сжалась. — Скажи мне, Хазард, — девушка подняла свой чистый взгляд и заглянула в глаза воина: — зачем нам все это? — еë рука спустилась ниже по животу юноши.

— О чём ты? — сглотнув, чуть хрипло спросил Хазард.

— В мире столько опасностей: голод, болезни, дикие звери, тёмные духи, монстры и чудовища. Почему люди воюют, Хазард? Неужели в мире мало бед? Почему таким, как ты, приходится уходить из родных мест и становиться героями, чтобы спасти других? Падший и вправду так ненасытен? — девушка не отводила взгляда полного печали и непонимания от глаз Хазарда.

— Я… — растерянно начал наëмник. — Не знаю, мой учитель говорил, что чаще всего войны начинаются из-за страха или алчности. Все мы боимся потерять что-то или же хотим заполучить этого в большем количестве. Среди тех, кто воюет есть те, кто связан долгом, честью и возможно, совсем и не желают воевать и умирать… — Хазард отвёл взгляд в сторону. — А есть те, кто просто не может иначе жить, это их дело их труд. То, для чего они рождены.

Розетт внезапно прижалась щекой к груди Хазарда, тихо выдохнув, после чего замерла. Новая волна смущения и жара прошла по телу наëмника, дыхание вновь перехватило.

— Что… что ты делаешь? — наконец осмелился он негромко спросить.

— М? — удивлено откликнулась девушка и вновь посмотрела на Хазарда. — Слушаю твоё сердце, — Розетт снова прижалась к груди. — У тебя ритм бегущего волка, ты взволнован?

— Эм, да… немного.

Розетт отошла от воина на пару шагов.

— Из-за собрания, да? Неудивительно, старейшина собирает всю деревню на пристани. Меня он отпустил, сказал, мне не о чём волноваться, да и… — девушка сладко зевнула и потянулась. — Мне нужно отдохнуть после этой ночи.

Воин улыбнулся, все ещё красный от смущения.

— Да, тебе нужно выспаться, а мне пора на пристань.

— Угу, — кивнула Розетт и, помахав рукой, отправилась к дому лекаря.

После того как девушка ушла, юноша тяжело и взволнованно вздохнув, откинул лишние мысли, ещё раз ополоснул лицо холодной водой и вернулся в дом.

«Утренняя роза» уже стояла у причала. Работа по еë ремонту кипела, моряки совместно с жителями деревни пытались восстановить корабль для будущих странствий. Боцман давал громкие команды на судне, а капитан Сулино и Милес Ард тихо что-то обсуждали, обходя корабль и оглядывая уже проведенную работу. Несмотря на громкие разговоры и смех, который иногда раздавался, во всём этом чувствовалось напряжение. Бойцы ополчения были здесь в полном боевом облачении. Злотан также был на пристани, внимательно следя за происходящим. Когда к нему подошёл Хазард, командир лишь бегло на него взглянул и продолжил следить.