Сергей Воронов – Судьба наёмника (страница 111)

Представления о геройстве и высшей цели остались позади. Простое, чёткое понимание того, кто он и зачем все это делает, больше не скрывалось за неловким молчанием и детскими мечтами.

Хазард выдохнул и вернул взгляд к принцессе. Ожидание её реакции на последние слова заставляли кровь в жилах наёмника стынуть. Он чувствовал, будто сам растоптал маленький росток настоящего чуда, которое могло произойти.

«Нет, не могло! Я знаю, кто я и кто она. Ничего из этого не могло получиться» — напомнил себе Хазард.

Но принцесса ничего не успела ответить. Из-за двери дома послышался глухой треск, затем ещё один. Каждый из них сопровождался резким вскриком Фейрлинга, после чего рыцарь замолк.

Первой во двор вышла Артира. Её руки и одежда во многих местах были покрыты кровью. Лучницу немного трясло, при этом она старалась выглядеть спокойно и уверенно.

— Воды, — собравшись с духом, произнесла она.

Сэймар представил девушке кадушку с чистой водой и затем отвёл за стену дома, где она могла спокойно помыться.

К этому моменту вышла Эйлин. Не менее окровавленная и ещё более измученная, присев на крыльце, она тяжело выдохнула.

— Леди Эйлин…? — первой осмелилась начать Фэритика, но так и не задала вопрос до конца.

— Он жив и в порядке. Я заштопала раны, целебные травы должны снять боль, а отвар, через сон, наполнить его силой, — целительница сосредоточенно смотрела в землю, — Думаю, к полудню завтрашнего дня Фейрлинг сможет продолжить поход, но ему все равно потребуется время, чтобы полностью прийти в себя.

— Мы не оставим его, — Фэритика посмотрела на Милеса, на что южанин кивнул.

— Разумеется. Если Фейрлинг будет способен продолжать путь и не задержит нас в дороге, то я…

— Мы. Не оставим. Его.

Милес покорно склонился.

— Несомненно.

Когда все остальные вновь зашли в дом, рыцарь безмятежно спал. Его одежда и броня были оставлены в сторону, таз у лежанки был полон красной от крови воды и обрывков ткани.

Фейрлинг был заботливо укрыт, обе части лица большей частью были скрыты повязками.

Фэритика, Артира и Энрик заняли стулья, стоявшие у стола. Кирен первым делом подошёл к небольшому окну, внимательно разглядывая сквозь них окрестности. Милес присел на пол, выбрав место в углу комнаты, Хазард тоже сел на пол, прижавшись спиной к стене. Он сел напротив лежанки Фейрлинга, рядом с которым, на краю лежанки, присела Эйлин, проверяя состояние рыцаря. Видеть этого могучего, острого на слово и действие воина в таком состоянии было тяжело.

На мгновение Хазард вспомнил себя, измученного, ослабшего, с перебитой тяжёлым ударом дубины ногой. И то, как Лис с заботой и терпением помогал ему снова встать на ноги.

«Если сейчас подобное произойдёт со мной, никто мне так уже не поможет».

Хазард с содроганием представил себя на месте Фейрлинга, а мысли быстро разгоняли в голове наёмника бурю мрачных образов.

Медленно умирать без помощи и сил на кровати или в поле, на котором о тебе забыли. Остаться без руки, ноги или глаз, когда война — единственное, чем ты живёшь. Стать никем и продолжить существовать. Такой страх был более явным и ощущался намного тяжелее, чем страх погибнуть в бою за то, что ты назначил себе целью.

От мрачных мыслей отвлек Сэймар.

— Признаться честно, я не рассчитывал свой дом на такое количество гостей, но думаю, мы сможем устроиться здесь все вместе.

— Это уже намного лучше того, о чем мы могли мечтать, ночуя в этих местах. Благодарим вас, — Милес чуть склонил голову.

— Это честь для меня, принять вас, — Сэймар вновь перевёл взгляд на Фэритику, поклонившись ей. — Ночи здесь сложно назвать спокойными, но я сделал все возможное, чтобы отгородить вас от опасностей. Вы можете спать спокойно.

— Благодарим и за это. Но все же предпочтем нести свой пост, как уже привыкли, на случай неожиданностей, которые могут подстерегать в этих местах.

На этот раз Сэймар посмотрел на Милеса.

— Как вам будет угодно.

Обустроившись, путники устроили себе ужин, а также угостились предложенным Сэймаром чаем, который, утверждал проводник, помогает сну, развеивает плохие мысли и помогает набраться сил.

Небольшой флакончик прозрачного сока лютеинского кактуса привычно оказался в руках южанина. На этот раз и Хазард предпочёл дождаться того, чтобы Милес проверил чай на себе, а от воспоминаний о действии сока живот наёмника недовольно булькнул.

Когда ужин был окончен, а места для сна подготовлены, одним из первых, кто встал на дежурство, был Хазард.

Ночи в Тенистой топи и впрямь были не спокойны. Помимо достаточно привычных для диких мест криков ночных хищников и насекомых, болота разрывались гаммой разнообразных звуков.

Где-то вдали раздавался чудовищный рёв, звуки, схожие с резким свистом и удара хлыста, а также пробирающие до глубины души завывания. Несколько раз Хазард отчётливо слышал человеческие крики и даже детский плач. Прислушиваясь к звукам болота, наёмник был готов поклясться, что несколько раз уловил чьё-то пение и даже услышал, как некая незнакомка с голосом слаще мёда звала его по имени.

Для глаз топь была не менее устрашающей и манящей одновременно.

Разноцветные огоньки, переливаясь, медленно, словно пушинки, летали между деревьев, приковывая к себе взгляд. И только если совершить над собой усилие и вовремя успеть отвести глаза в сторону, можно было заметить обезображенные тени созданий, что прятались за этим свечением. Жуткие образы хищных существ на мгновение мелькали с разных сторон, лишь для того, чтобы злобно сверкнуть глазами. А на коре удавалось разглядеть лица людей, медленно плывущих по поверхности дерева. Но ни одна из этих угроз не приближалась к дому на опасное расстояние.

— Мой друг? — Милес почти неслышно вышел на улицу.

— Я в порядке, думаю, ещё какое-то время могу быть в дозоре.

— Это радует. Могу я поговорить с тобой?

Хазард пожал плечами.

— Конечно.

Присев на лавочку рядом с домом, наёмник продолжил вглядываться в таинственную картину болот.

— Несмотря на моё состояние большую часть боя с призрачными рыцарями, я отметил, что именно твои действия спасли мою жизнь. Могу я узнать, почему ты так поступил?

Вопрос был задан совсем иначе, но ярко освежил воспоминания о разговоре с Фейрлингом после побега из Нирэтена.

«Неужели каждый ищет подвоха в каждом моём действии?» — Хазард посмотрел на Милеса.

— Я не могу никого спасти без какой-либо выгоды? — наёмник чуть развёл руки в стороны — или ты боишься, что каждое спасение, совершенное мной, выльется в крупную сумму?

— В моих словах не было желания обидеть тебя, друг мой. И ты сказал то, что примерно я и ожидал услышать, — Милес вопросительно указал на место рядом с Хазардом, и наёмник, подвигнувшись, позволил южанину сесть, — Скажи, знакомо ли тебе понятие… — Милес начал говорить на диалекте южан, но быстро осекся, — На вашем языке это будет звучать примерно как: «Клятва спасенной души».

Хазард отрицательно покачал головой.

— Я однажды уже говорил тебе, что для южанина нет ничего ценнее собственной жизни. И когда кто-то спасает её, не имея в этом выгоды для себя, спасенный, если он действительно ценит свою жизнь, должен дать клятву. Он обязуется выполнить любую просьбу спасшего его человека. Всего одну, но любую. Разумеется, если это не противоречит другой клятве спасенной души.

— Южанин, честно исполняющий клятву? — Хазард усмехнулся.

— Понимаю твою реакцию, друг мой, — Милес улыбнулся одними глазами, но голос его стал более поучительным, — И все же. Мы ценим свою жизнь, нарушить клятву или попытаться обмануть спасшего означает признать перед духами песков, что твоя жизнь ничего не стоит. Поэтому за своё спасение я клянусь перед тобой, друг мой, перед небом, солнцем и песком, что выполню любую твою просьбу, если она не будет идти наперекор другим клятвам.

— Любую?

— Даже если ты скажешь мне убить Кирена, я, конечно, сделаю вид, что расстроился, но выполню наказ.

Хазард негромко засмеялся.

— Этого я не попрошу.

— Ты не обязан требовать чего-то прямо сейчас, просто помни, пока я жив, я всегда буду готов выполнить свою клятву.

— Ты сказал, что клятва не должна противоречить другой, ты уже обязан кому-то жизнью?

Милес вздохнул, подняв глаза к небу. Лицо южанина украсила лёгкая и печальная улыбка. Следы старости, которых Хазард не замечал до сегодняшнего дня, острыми линиями расчертили щеки и глаза южанина.

— Одно из моих путешествий по большой земле закончилось не самым радужным образом — рабством у Нирэтенских охотников. Я думал, там же окончится и моя жизнь, но один благородный человек выкупил меня, чтобы отпустить сразу, как мы оказались вне досягаемости охотников. Он не искал выгоды в моём спасении, просто хотел мне помочь, и я дал ему клятву. Тогда я ещё не знал, что дал клятву королю Эниура…

— Так ты и попал к нему на службу?

Милес кивнул.

— Более верного способа получить надёжного и преданного тебе южанина, должно быть, не существует.

— Ты дал клятву служить ему до конца жизни?

— А чем бы это отличалось от рабства? Нет, моя клятва о другом. Если ты хочешь, я могу выполнить свою клятву тебе, рассказав о том, в чем поклялся королю? — Южанин, не скрывая хитрости, улыбнулся.

Хазард улыбнулся не менее хитро.