Сергей Воронин – ЧВШ - Частная Военная Школа. Первый курс (страница 35)

- Ну ты не понимаешь, да?! Не понимаешь?! — Мочка бил кулаками, и хоть я прикрывал лицо, подняв локти, но он всё равно попадал и попадал. — Ну так давай!.. Стань лучшей версией себя!.. Давай!.. Становись!.. Не можешь?!

- Отставить! — повелительно вмешался ещё один голос. — Что это у нас тут?

Мочка остановился. Колено, больно давившее мне на живот, исчезло, напоследок вдавившись поглубже. В голове продолжало гулко гудеть, но теперь будто сквозь вату. Тем не менее я мог отчётливо всё слышать. Даже как-то преувеличенно отчётливо.

- Ты мне не нравишься, — спокойно, размеренно и несколько скучливо сказал этот новый голос. — Давно не нравишься. С самого начала.

Я внезапно опознал обладателя голоса. Это был Морозов. Я не видел его с последних Забегов, почти две недели прошло. В столовой он не появлялся. В тот раз его "Чайки" победили, и я запомнил, как он, сняв шлем после последнего Забега, счастливо по-мальчишечьи смеялся и обнимал товарищей по пятёрке. Он был похож на великолепного мушкетёра, собравшего все лучшие их черты, с немного декоративной красотой, как у Арамиса, и несгибаемой волей, как у Атоса. Моя мать любила это кино про мушкетёров, песенки из него мурлыкала, от неё такое сравнение. Вообще, я как бы был его поклонником, если что.

- Ты мне тоже не нравишься, — скрипуче ответил Мочка.

- Ну это понятно. Красиво тут. Луна какая славная. Давай вот сюда отойдём немного, обзор уменьшим. Зачем нам лишние свидетели? Ты же не зассал, я надеюсь? Ты, вообще, не похож на такого. Посмотрим, чему тебя научили, кроме как малышей лупить.

За "малыша" сделалось обидно. Я попробовал приподняться на локте. От этого движения подлунный мир закачался, но через некоторое время стабилизировался. Мочка с Морозовым стояли невдалеке. Они были примерно одного роста, но Мочка казался здоровее, массивнее. Только это была одна видимость. На самом деле у него не было ни единого шанса. Впрочем, он и сам наверняка это понимал. Но не делал ни малейшей попытки избежать. Их лица были хорошо видны — луна старалась на славу, действительно.

Я поднапрягся и сел. Мир опять закачался и снова поймал равновесие. Мочка повернул голову и посмотрел в мою сторону. Губы его скривились, а затем, будто нехотя, расползлись в улыбку. Не насмешливую, как обычно, а вполне настоящую. Впервые за время нашего знакомства. Да-да впервые, точно. Эта улыбка поразила меня. Затем он отвернулся.

- Ну давай, — сказал. — Чего тянешь?

Его голова сразу резко дёрнулась назад. Я даже не увидел движение руки Морозова. Ещё дёрнулась. Ещё. Это выглядело очень странно, потому что казалось, что Морозов просто стоит и ничего не делает. Мочка взревел и, раскинув руки, бросился на противника. Ну да, мелькнула у меня мысль, завалить, вниз перевести, всё-таки на что-то ты надеешься. Только всё это бесполезно. Сейчас тебя поучат! Злорадство вспыхнуло во мне внезапно. Я увидел, как он будто наткнулся на стену, а затем оказался стоящим на коленях. Морозов двигался невероятно быстро. Голова Мочки снова начала дёргаться. Понятно было, что Морозов может вырубить его в любой момент, когда захочет. Но не хотел он вырубать. Мочка как-то утробно взрыкивал, снова и снова пытаясь вскочить, и снова оказываясь стоящим на коленях. Падать он не хотел, а вставать ему не давали. Не давал. И это всё длилось и длилось, как в дурном сне. Злорадство моё давно исчезло. Я не мог перестать смотреть и не понимал, что делать. Всё это было отвратительно. Просто отвратительно. Я не мог больше переносить такую отвратительность.

- Ну ты! — крикнул я. — Свинья!

Поднялся на ноги и, наплевав на опять затеявший шататься мир, пошёл туда, к ним.

- Свинья! Оставь его! Пошёл отсюда!

- Опа, — насмешливо сказал Морозов. — Какое неожиданное вмешательство. Ты потерялся, мальчик? Что ты там такое бормочешь?

Но сквозь эту насмешливость чувствовалась злость. Удалось мне его зацепить. Я приблизился вплотную.

- Свинья! Пошёл отсюда! Без тебя разберёмся!

Что-то случилось с моим телом, и я тоже оказался стоящим на коленях рядом с Мочкой. Он как-то странно хрипел. Я успел поймать его взгляд, но тут в глазах больно вспыхнуло. Очень захотелось упасть. Очень. Тело мелко вибрировало от нахлынувшей слабости. Все силы пришлось потратить на то, чтобы не завалиться.

Свинья, — повторил я, почти не слыша собственный голос. — Пошёл…

После следующей вспышки я каким-то чудом снова остался стоять на коленях. Хотя мне казалось, что я уже все силы потратил на прошлый раз. Но значит был ещё резерв. Я закашлялся и сплюнул какую-то липкую тягучую дрянь.

- Умираем, но не сдаёмся, — сказал Морозов. — Уважаю. Но реально бесите!

- Это подло, Артём! — резко прозвучал совсем рядом ещё один голос.

Тоже знакомый. Это был Олег. Который тогда поймал Ипполита.

- Да ты не понимаешь! — с раздражением сказал Морозов. — Я их разнял. Этот мудохал вот этого. А этот теперь что-то совсем с катушек слетел.

- Это подло, Артём, — упрямо повторил Олег. — Так нельзя.

- Ты думаешь? Ну ладно… Тебе же виднее. Тебе же всегда виднее!.. Ну всё, детишки. Урок закончен. Можно расходиться. Видите, учитель пришёл и отправляет всех в кроватку. Свободны.

Он повернулся и пошёл. Олег посмотрел ещё немного на нас и двинулся следом.

Мочка закашлялся и завалился набок на траву.

- И что? — глухо сказал он. — Как, говоришь, нам выигрывать?

Меня стал разбирать смех. Я тоже облегчённо завалился, с наслаждением ощущая щекой колючие сухие травинки и твёрдую настоящую землю, из которой они росли. Смеяться было больно.

- Не знаю, — сказал я.

Глава 26. Слонёнок и Старый

- Кирилл, неважно выглядишь, — ЕП внимательно всматривался в меня. — Трудные времена?

- Обыкновенные, — сказал я, не зная, куда мне спрятать своё лицо.

Куда же мне его спрятать с первой то парты? Вот ЕП теперь радость — любоваться на такую красоту.

Весь вчерашний день мне обещали второй фингал. От судьбы не уйдёшь. Скоро будет светить лучше первого. А пока что был просто здоровенным тёмным отёком. Автор выглядел вполне прилично — Морозов его бил чрезвычайно аккуратно, практически без видимых последствий. А по моему лицу будто трактор проехал — в зеркало я утром вглядывался минут пять, не меньше, исследовал, а потом понял, что ближайшее время лучше зеркал избегать. Побаливало везде, но, правда, довольно умеренно, только жевалось с трудом. Хорошо хоть, все зубы оказались целы, после визита к стоматологу это бы совсем смешно получилось. И нос целый. Мне его уже ломали, неприятная вещь, долго заживает.

Виктор Робертович перед пробежкой поинтересовался нет ли у меня проблем. Какие проблемы? — удивился я. Без притворства. Лицо зарастёт, не в первый раз, да и не в последний наверняка. Перетерплю. А вот на душе было весело. Хорошо было. Легко. Будто узнал о себе что-то неожиданное и неожиданно привлекательное. По сравнению с которым привлекательность или непривлекательность лица — факт второстепенной важности.

Так что — да. Мне искренне было неловко перед ЕП за то, что ему придётся некоторое время лицезреть эту мою некрасивость.

Он, похоже, как обычно всё понял.

- Ну ладно, — сказал. — Заживёт. Зато теперь симметрия. Хорошо, что нос цел. Он же у тебя, кажется, уже был сломан? Почти незаметно. Грамотно вправили.

Мне захотелось закрыться ладонями. Нос мне один пацан вправлял. Ну да, получилось неплохо, даже некоторая благородная горбинка появилась. И перед ЕП я смущался, и пацаны теперь прикалываться будут, скорее бы он уже меня в покое оставил. Я опустил глаза.

- А можно как-то… — начал я, но ЕП меня опередил, вскинув руку.

- Извини. Извини. Всё…

Он сделал паузу, очевидно, собираясь с мыслями. Я облегчённо выдохнул.

- Кстати, о носах, — продолжил он с невинным видом.

Все заржали, конечно. Я тоже не выдержал.

ЕП подождал, пока мы посмеёмся и продолжил:

- Нет, правда. Помнит кто-нибудь сказку Киплинга про то, почему у слонов хоботы? Про слонёнка?

- Про крокодила? — спросил мой сосед Грачёв.

- Да. Про крокодила. Для тех, кто не читал — там крокодил ухватил слонёнка за нос и нос вытянулся, превратившись в хобот. Отличная сказка. Там у Киплинга ещё есть хорошие: про происхождение броненосца, про жирафа ещё, кажется, не помню. Надо перечитать. У нас должна быть в библиотеке. Возьмите, почитайте, очень забавные. Это по желанию, вне обязательной программы.

Я взял себе на заметку поискать. Обязательные книги я прочитывал довольно быстро, а читать хотелось постоянно, так что в библиотеке на складе у Громозеки я был завсегдатаем. Уже и ругались с ним по этому поводу. Он говорил, что я его в какую-то сраную библиотекаршу превратил. Но я же не виноват, что все книги под запись выдают? Могли бы и так просто давать, чужих тут всё равно нет?

- Так вот, — сказал ЕП, прервав моё мысленное объяснение с Громозекой. — Хочу рассказать свои мысли по поводу происхождения видов. Мне лично кажется, что Киплинг ближе всех подошёл к описанию того, как всё на самом деле происходило. Не в том смысле, что под давлением внешних обстоятельств у одного слонёнка вытянулся нос в хобот и потом эта особенность передалась его детям — это, конечно, бред. Если б такое было возможно, то наш мир населяли бы толпы каких-то промежуточных монстров. А у нас на планете ситуация обратная — все виды отлично приспособлены к своему ареалу обитания. Никаких промежуточных. То есть, даже самые диковинные на вид — к своему месту обитания подходят очень хорошо. Понимаете? Все эти причудливые глубоководные обитатели, например? Глаза на стебельках, а? Или рыба-удильщик? Да все чуднЫе. Все очень чуднЫе. И при этом чрезвычайно практично устроенные.