Сергей Воронин – ЧВШ - Частная Военная Школа. Первый курс (страница 33)

- А долго у вас тут лечат? — осторожно поинтересовался у неё, прикидывая, сколько у меня может остаться свободного времени.

Времени осталось не так много, долго врачиха возилась, постоянно лампочкой в рот зачем-то светила и действительно порывалась ещё один зуб полечить. Но я придерживался инструкции и отказался. Хотя, в принципе, можно было, сверлила она вообще не больно и обходительная такая, вежливая. Для меня всё это было в диковинку. Почувствовал себя важным человеком. Вот ещё плюс Школе. А фингал? Да и фиг с ним, сам же виноват.

Половина лица была онемевшей, но я всё равно покрутил головой и бодро двинулся в более понравившуюся сторону. От пятитысячной осталось совсем немного, но всё же. Не будет же Денис мелочиться? Или соврать можно, не будет же проверять? Нет, решительно подумал я, отдам. У меня же есть очки? А это доллары. Всё равно мало осталось и надо что-то радикальное придумывать для заработка. Или очками и отдать? Неужели нельзя? Да как такое может быть? Это же мои очки! И я быстро зашагал дальше, вновь погрузившись в размышления о том, как заработать очки. Заработать то понятно как — надо выиграть у всех в Забегах, но как это сделать, чтоб наверняка? Как? Неужели только на удачу рассчитывать?

Я настолько сильно задумался, что уже даже и забыл куда иду. Благодаря строгому распорядку Школы у меня появилось неплохое чувство времени, чувствовал, что его пока хватает, но зачем это я шёл? Навстречу из соседней улицы вывернула девушка с красиво распущенными волосами и я зачарованно уставился на неё. Но проклятый фингал! Она скользнула взглядом по моему лицу и тут же опустила глаза. Не то чтобы я собирался знакомиться, но всё равно неприятно. Придурок. Как я так подставился?! Лимонаду, что ли, выпить?

Впереди показался сетевой маркет и я направился к нему. У входа тёрлась троица пацанов. Видимо, деньги стреляли. Жалкие любители. Я пренебрежительно усмехнулся и независимо прошёл мимо ко входу.

- Слышь, пацан, можешь выручить?

Не стал оборачиваться.

- Может ему ещё глазик подрихтовать?

Сердце у меня забилось часто. Говорил же, что пуглив.

Я остановился и повернулся. Времени до встречи оставалось уже немного. Пацаны — мои ровесники, может, чуть старше, но это неважно. Я посмотрел на них внимательнее. Они ещё что-то говорили, но я будто отключился, не слушал. Вот оно, думал я, вот оно главное, в чём я изменился. Раньше я бы уже как-то отреагировал — сказал что-то в ответ, может, в драку полез, если настроение отчаянное, или, наоборот, пошёл бы подальше отсюда. Но уже бы что-нибудь сделал, точно. А сейчас стою и задачку решаю. Как учил Михаил Иванович. То есть, первое, что я понял сразу — у меня есть время подумать. И я спокойно его использовал.

У задачки получалось три решения. Первое — проигнорировать, купить лимонад, выйти, проигнорировать и уйти. Вариант рабочий — время не тратится, угроза неочевидна. Но судя по частящему сердцу, на душе будут скрести кошки. Второе решение — драка. Но чтоб победить нужно время. Всё-таки трое. Придётся что-то получить, а отдавать так, чтоб наверняка выводить из строя. Как это будет — я не знал. Никого ещё не бил по-настоящему, как научили. Искушение попробовать было. Но Денис говорил не светиться. А вдруг покалечу кого-то? И за что? Ради эксперимента? Я же их насквозь вижу, а они меня не видят. Нет тут никакой настоящей обиды. Получается, вариант нерабочий. Чисто эмоциональная ошибка. Значит, третье решение. Я повернулся и зашёл в магаз. Купил лимонад, помучившись с выбором. Вышел, подошёл к ним и протянул на ладони горсть мелочи тому, кто первым заговорил.

- Держи.

Он недоверчиво протянул ладонь, и я аккуратно пересыпал. Посмотрел на двух других.

- Часы есть? Сколько времени?

Один из них вынул телефон и показал экран с часами.

Я успевал.

- Бывайте, — сказал им и пошёл.

Они ещё что-то говорили в спину, но я не слушал. Сердце у меня снова забилось часто, я чувствовал, что нащупал путь к победе в Забегах. Нужно было только правильно сформулировать и додумать немного.

Глава 24. Переход

В начале апреля у нас произошло ещё одно интересное событие.

Но прежде обрисую, как обстояли дела с очками на это самое начало апреля, чтобы вы лучше поняли значение произошедшего.

Итак, у нас, у "Фиалок" на счету осталось примерно 8 тысяч. Лично у меня было немногим больше полутора тысяч и где-то по столько же оставалось у всех остальных наших. У Грача немного меньше, у Мочки немного больше, но в целом "Фиалки" в личных счетах держались довольно ровно по сравнению с остальными пятёрками, где разбросы бывали позначительнее. По итогам турниров — стрельбы мы не выигрывали, но и не проигрывали. Почти так же обстояло и с Забегами. С той лишь разницей, что в марте нам удалось победить в одном раунде и заработать пять тысяч. Выиграли, на мой взгляд, случайно, просто повезло в паре моментов, но сейчас не об этом. То есть если б не этот выигрыш, то оставалось бы всего 3 тысячи. Практически ничто. Их бы вычли в конце месяца и всё. Тогда по нулям. Везение пока удерживало нас. Но если не повезёт хотя бы в одном виде? Что тогда будет? То ли оставят как есть и позволят отыграться до лета, то ли примут какие-то радикальные меры? А эти меры могли быть какими угодно. Мы посмеивались между собой, но вообще состояние было довольно тревожное.

Впрочем, вариант с тем, что все радикальные меры оставят до июня и пока будут давать возможность отыграться, казался более вероятным, поскольку после мартовского списания за проживание получилось, что один из нашего курса уже ушёл в минус, но никаких особых мер к нему пока не применяли. В минусе оказался Ипполитов. "Астрам" в марте особенно не везло — они проиграли оба раунда Забегов, а выиграть смогли только одну стрельбу, на второй случился неожиданный сбой у Вовки Козлова и даже результат Ипполита не помог. Итого минус 8000 за март. Осталось у них 7000 с половиной из которых 5000 были лично Сиваковские. Он по-прежнему получался самым богатым на нашем курсе, благодаря победам в кроссах и в самом начале, на крыльях. А у Ипполита было минус 700. Так в таблице Робот и записал. Со значком минуса. Ипполит ходил невозмутимый, как будто совсем и не тревожился. А может так и было на самом деле? Он стал совсем для меня непонятным. Спрашивать на эту тему у Виктора Робертовича никто из нас не решался, даже Козлов и Корнеев, правдорубы. Наверное, боялись услышать ответ.

У "Гладиолусов" дела обстояли самым лучший образом — 13000 на счету. В Забегах они не побеждали, но смогли выиграть ту злополучную для "Астр" стрельбу.

"Тюльпаны" тоже оказались в полосе невезения. Они затащили только один раунд Забегов, а стрельбы продолжали проигрывать. Вася Козырев не тянул. Не получалось у него быстро стрелять и всё тут. В Играх он вёл себя вполне на уровне, отрабатывал свою роль на совесть, а тут его конкретно клинило. Итого минус 8000 за март. На счету "Тюльпанов" оставалось 11000, из них 5000 лично Бандуркина, который уступал в богатстве Сивакову совсем немного. Очки у него получалось зарабатывать — и на турнике был лучшим и вообще умел отличиться. Талант.

Итак, о событии — Сиваков перешёл в пятёрку "Тюльпанов". Два наших богача объединились. Инициатором, очевидно, выступил Бандуркин, постоянно злившийся на Васю. А над очками своими он трясся как никто. Впрочем, Сиваков трясся не меньше. А тут и "Астры" сливаются и ещё с кроссами у него возникла проблема. Моя победа что-то сдвинула в пацанах и теперь у нас на финише разыгрывались нешуточные баталии — человек по пять-шесть, а то и больше претендовали. Мне второй раз победить пока не удалось, появился азарт и он сильно мешал, сбивал с толку этого моего машиниста. Но и Сиваков с тех пор выиграл только разок и с очень большим трудом. В общем, причины для перехода у него были.

Для нас это всё случилось одновременно и внезапно, и буднично, как раскат грома во время грозы — вроде и ждёшь чего-то такого, а всё равно дёргаешься. Я и не думал, что такой переход возможен. Да мне и в голову не приходило об этом думать. Расскажу, как было.

На самоподготовке Бандуркин поднял руку, встал и задал этот простой вопрос, который никто ещё не задавал.

Виктор Робертович отодвинул книжку, которую читал, и выпрямился на стуле.

- И кто же это хочет перейти?

Бандуркин посмотрел на Сивакова и тот встал.

- Я хочу. Ну, если можно, конечно.

Сивый покраснел по самые свои примечательные уши и смотрел строго перед собой.

- Да уж. Нормально, — сказал Игорь Данченко.

Он явно хотел продолжить, но Робот предупреждающе поднял палец обрывая.

- Может быть и можно, — сказал он. — А может быть и нет. К нему, значит, хочешь?.. И вместо кого?

Бандуркин посмотрел в другую сторону и поднялся Вася Козырев.

- Вместо меня.

Вася был непривычно бледен, особенно в контрасте с Сиваковым, и видно, что переживал.

Я уже говорил о его склонности к созерцательности и, соответственно, склонности к торможению. Вообще, как человек он мне очень нравился — отзывчивый, добрый, молчаливый и умеющий слушать. Прямо моя противоположность, если честно. Но только не представляйте себе эдакого душку. У нас все были с перчинкой, с характером, про это я тоже говорил. У Васи характер безусловно присутствовал. И по роже он получал на занятиях и сам раздавал. За время, прошедшее с начала учёбы, он стал строже и собраннее, но это на занятиях. В свободное время Вася снова становился в точности каким был в начале.