Сергей Воронин – ЧВШ - Частная Военная Школа. Первый курс (страница 13)

Нужно было попытаться воплотить родившийся у меня план.

- Пацаны, — сказал я, дождавшись, когда Виктор Робертович ушёл, — сегодня перед отбоем надо собраться, есть серьёзная тема, в умывалке, хорошо? Только надо, чтобы все были.

- Что за тема? — спросил Мочка, изучающе меня разглядывая.

- Тебе понравится, — пообещал я.

Собрались, конечно, не всё. Данченко с Козловым не было и ещё одного парня по фамилии Сменщиков. Когда я говорил, что у меня сложились более-менее нормальные отношения со всеми, то немного приврал. Этот парень, Сменщиков, меня за что-то сильно недолюбливал. Пока у нас с ним открытого конфликта ещё не возникало, но он всегда говорил поперёк и смотрел на меня с раздражением. Мишин за почти сросшиеся брови прозвал его Урфином, это такой сказочный персонаж из книги про деревянных солдат.

Может, и к лучшему, подумал я, что его нет, всё равно он был бы против, а так, если все решат, то и ему придётся согласиться.

- Не знаю, — всё равно сказал. — Надо чтобы все были.

- Давай говори, — пробурчал Мочка.

- Короче, пацаны, предлагаю на следующем "крыле" одновременно опустить руки. Поняли? Подержим немного, до тридцати, например, досчитаем и опускаем. Такой план. Чё они нам сделают? А так — всё равно только Сивый выигрывает. Согласны?

Мочка тяжело посмотрел на Сивакова. Тот шмыгнул своим утиным носом и отвернулся.

- Это нечестно, — сказал он.

Я подивился его отваге. Обычно он вёл себя тихо и предпочитал помалкивать.

- Я согласен, это нечестно, — неожиданно поддержал его Резников.

- Тоже так думаю, — влез Киселёв.

Отличнички, с раздражением подумал я про них.

- Да что нечестного?! Это упражнение идиотское! Оно само нечестное! Бесит меня! Давайте! Что мы, договориться не можем?! Антоха, ты как?

Чубаков, к которому я обратился и который как раз проиграл последним, неуверенно огляделся.

- Что думаешь? — спросил он своего приятеля Говядина, ещё одного нашего здоровяка, блондина с вялым маловыразительным лицом.

- Не знаю, — сказал тот. — Накажут всех, думаю.

Я оглянулся на Мочку. Он с ухмылкой глядел на меня.

- Да вы задолбали! — взорвался я. — Это же проще простого! Нас разводят как лохов! Ну, пацаны?!..

Оглядел их всех.

- Да вы ссыкуны всё просто! Зассали, так и скажите! Блин, я думал…

- Слышь, Красный, ты бы заткнул фонтан! — увесисто сказал Мочка. — Не хер тут гнать на всех!

- Да пошли вы!

И я поскорее вышел, чувствуя, что ещё немного и из глаз брызнут слезы от досады и обиды.

Я тогда реально был неврастеником. Правда, даже сейчас, вспоминая тот момент, переживаю это своё фиаско. Я ведь был уверен, что мы договоримся, что меня послушают. Один из тех моментов, когда вдруг понимаешь, что ты в глазах других совсем не такой, каким себя воображаешь. Вообще не такой. И что, может быть, это и есть правда. В том смысле, что они правы и ты действительно не такой. Похуже.

О, я, кстати, наконец раскололся. В первый раз написал, как меня зовут. Долго продержался. Специально скрывать не старался, но конспирации нас неплохо так научили. Красный — это погоняло от фамилии. Краснов Кирилл — так меня зовут. Сейчас, правда, зовут по-другому. А потом будут по третьему, такая у меня теперь жизнь. Но раньше звали именно так, да.

Ещё один момент — вы, наверное, удивляетесь тому, что в диалогах нет мата? Просто мат в Школе был под запретом. И, причем, строгим. Взрослые при нас не употребляли матерных слов. Мы вначале много матерились, по крайней мере, большинство из нас и я в том числе. По привычке, ну и чтоб взрослее выглядеть, естественно. Половина моих штрафов была из-за этого. И вот до того меня довели, что я даже там в умывалке ни разу не матюгнулся. Я потом это вдруг понял, когда уже несколько раз прогнал про себя весь разговор, ворочаясь в кровати. Раздражённо слушая безмятежное посапывание этого гада Мочки.

Следующий день я вспоминаю со смешанным чувством. В первой половине — это был чистый восторг. Начался он с самого утра.

ЕП на своём уроке в первый раз проявил настоящую безжалостность — штрафовал всех, кто плохо ориентировался в книге. И штрафовал серьёзно, по-крупному. А учитывая, что Робот про то, что очки — это жизнь сказал только вчера, и причём сказал так, что всех проняло, то на уроке ЕП впервые было подавленное молчание. И он не старался его разрядить. Беседовал с теми несколькими, кто прочитал и разбирался в теме, а на оштрафованных поглядывал холодно. С тех пор, кстати, с книгами осечек не было. Больше никто не филонил. А я на том уроке впервые получил плюс, причём целых плюс триста за собственные догадки о мотивах поведения героев. Догадки были смелые и рождались у меня буквально на ходу, но ЕП их почти всё одобрил.

А следующий триумф меня поджидал на физподготовке. Я взял и выиграл "крыло". Так я был зол на всех, что сделался просто скалой, просто железным стал. Сиваков находился как раз напротив меня, и я даже глаз не закрывал — стоял и знал, что опущу руки последним. Просто знал. И Сивый не выдержал. Открыл глаза, посмотрел на меня, и руки у него ходуном заходили. А потом беспомощно уронил их, будто враз выпустив воздух, который был в них накачан. А я бы ещё мог стоять. Посмотрел на них на всех, на Мочку, усмехнулся и только потом спокойно опустил. Ещё плюс триста. Нате вам.

Ну а перед отбоем меня отмудохали в умывалке. Мочка и ещё несколько человек. Он позвал на разговор, и там меня уже ждали. Причём, в балаклавах, неузнаваемые. Балаклавы эти нам выдали вместе с зимними куртками и ботинками совсем недавно. Я как их увидел в масках — сразу всё понял. Не понял только, зачем Мочка других позвал — он бы и один легко мне навалял. Но потом как-то быстро дошло, что ему этого было мало, ему хотелось именно ткнуть меня побольнее.

Били они меня спокойно, расчётливо, в основном ногами и иногда лупили по щекам ладонями. Со мной такое случилось впервые. Конечно, мне до этого приходилось драться. Несколько раз довольно жестоко. И вырубали меня. Пару раз я терял над собой контроль и это плохо заканчивалось. Но вот такой показательной экзекуции я подвергся впервые. Все мои отчаянные попытки сопротивления холодно и спокойно пресекались.

Я лежал на полу умывалки. Только что протренькал звонок на отбой. Минут через десять должен был появиться Робот, он всегда минут через десять после звонка делал обход. В скулу мне больно упиралась немного выступающая из кафельного пола железная рамка стока, расположенная посередине. Недалеко от глаз лежал перевёрнутый тапочек. Очевидно, мой. Тапочки у нас были тоже хорошие, фирменные.

Ну а что? — подумал я. Просто полежать. Пускай зайдёт и посмотрит.

Покряхтывая, я подтянул колени и встал на них. Затем поднялся на ноги. Второй тапочек каким-то чудом удержался на ноге. Я подошёл к умывальнику и посмотрел в зеркало. Из носа текла кровь, волосы всклокочены, а глаза были какие-то жалкие. Противные какие-то. Я открыл кран и высморкался. Умылся. Нужно было спешить. Надел второй тапочек и пошёл за туалетной бумагой. Отмотал в туалете здоровенный кусок и, прижимая его к носу, пошаркал к себе в комнату. Там было темно. Слабый отблеск фонарей снизу и свет маленьких среднерусских звёзд сверху едва просачивались сквозь стекло. Мочка лежал у себя в кровати. Я чувствовал его взгляд. Поскорее раздевшись, я юркнул под одеяло и застыл на спине, прижимая к носу комок бумаги. Открылась дверь и в комнату заглянул Виктор Робертович.

- Спокойной ночи, — скрипуче сказал и закрыл дверь.

Пока что я действовал на инстинктах. Никого не закладывать — тоже было на инстинктах. Но сейчас инстинкты закончились. Я прислушивался к себе и не знал, что делать дальше. Настоящей злости почему-то не было. На Мочку — точно — что с него возьмёшь? Он просто такой есть. Вот остальные… Но про них лучше было завтра на свежую голову подумать. А сейчас-то что делать?

- Красный, — негромко сказал Мочка. — Ты крутой… Но ты бесишь.

Я приложил обратно к носу ком бумаги, который убрал, когда открывалась дверь.

- Я знаю.

Глава 10. Семья

Я проснулся до звонка на подъём и немедленно начал вспоминать. Вначале посчитал, сколько было этих, в масках. Насчитал шестерых, кажется. Там как-то сразу всё смешалось, быстро и без слов. Мочка толкнул в спину и поехали. С габаритами оказалось труднее, исключить с уверенностью можно было разве только мелкого Мишина. Ну а по характеру как? Кто бы так смог? Я успел перебрать всех и отсеял только Козлова. Рёбра ныли и нос немного распух на ощупь, а так в целом чувствовал я себя на удивление прилично. Мною овладела какая-то мрачная решительность. Я не знал, что буду делать с этими тварями, пока нужно было просто их вычислить.

Ещё стал думать — а чего я, собственно, так разобиделся тогда? Прямо с наворачивающимися слезами? Ну, предложил. Ну не согласились. Неужели я и правда начал верить в эту самую Семью? Во всю эту хрень? А ведь похоже на то.

Ну ты даёшь, Кир, сказал я себе. Совсем дурачком тут стал. Так что по носу тебя щёлкнули ещё позавчера. А вчера — это была просто контролька, чтоб наверняка дошло.

Спасибо, конечно, ребята. Но простого спасибо маловато будет, правда ведь?

За окном снова поливало и было явно холодно. В это раз Робот сжалился над нами и предложил надеть ветровки.