Сергей Воронин – ЧВШ - Частная Военная Школа. Первый курс (страница 10)

"Чайкам" выпало встретиться с боевыми "Енотами", буквально размолотившими пятёрки своего курса. Но вот уже при встрече с "Чайками" им не поздоровилось. Разница в классе чувствовалась. Да и в возрасте, очевидно, хотя в глаза это поначалу не сильно бросалось. "Еноты" дрались отчаянно и задумка у них получилась интересная, но ничего не вышло. Так же, как и у "Касаток" со второго курса с "Мангустами" третьего курса. Что меня тогда ещё поразило — во время всех предыдущих Забегов никто ни за кого не болел, по крайней мере, явно. Всё проходило в тишине, которую нарушал только включавшийся метроном, команды из динамика и редкие выкрики участников. Курсанты, возвращавшиеся на мостики после своего Забега, наблюдали за происходящим внизу, лишь негромко переговариваясь между собой. Никаких поощрительных слов, никакого хлопанья победителям. Но вот на двух межкурсовых Забегах вся эта деловитая и, надо признать, несколько гнетущая тишина закончилась. За своих болели громко — подбадривали, свистели, а второй курс даже скандировал перед началом выступления своих не очень разборчивую кричалку. До этого старшекурсники в какой-то момент показались мне похожими на зомби — ну кто в нормальном уме добровольно пойдёт вот так вот отчаянно рубиться, не жалея себя? Я уже даже начал подумывать про управляющие чипы у них в головах. И, соответственно, снова начал прикидывать план побега, чтобы не стать таким же зомбаком. Но теперь неожиданно оказалось, что всем всё нравится. Действительно — идут и рубятся в охотку. Этого я тоже не понимал, но, по крайней мере, хотя бы всё уже не так зловеще выглядело.

Впрочем, некоторые из моих однокурсников, похоже, с удовольствием следили за схватками и сами были не против тоже стать участниками.

А вот я насчёт своего участия сильно сомневался. Я всегда раньше дрался только по необходимости. А степень необходимости — это такая, знаете, довольно гибкая штуковина. Когда коленочки трясутся, очень хорошо понимаешь, насколько она гибкая. А просто так ходить в подобные жёсткие стыки? Не очень это было по мне. Впрочем, Виктор Робертович сказал, что мы начнём участвовать только с Нового года, так что пока об этом можно было особенно не беспокоиться. Мало ли что за это время произойдёт? — думал я. Может, к тому времени уже далеко отсюда буду?

Глава 7. Решительность

За ужином на каждом столике был торт. И у нас и у старших курсов. Виктор Робертович сказал, что это от Чиркова, что он таким образом поздравляет всех с началом Бегового сезона. Не очень мы тогда про сезон поняли, но на самоподготовке всё разрешилось. Виктор Робертович принёс ноутбук и показал нам, как это выглядит для сторонних зрителей. Я имею в виду Забеги.

Оказалось, что всё совсем не просто так. Что существует закрытый ресурс, на котором ведётся стрим. Ресурс был на английском, но мы узнали названия команд, сведённые в таблицу по цветам курсов, в которой были отмечены сегодняшние результаты.

- А зачем это? — неуверенно спросил кто-то.

- Ну как же, — спокойно ответил Виктор Робертович. — Тотализатор держим. Люди деньги ставят. Всё финансирование Школы через него происходит.

Мы озадаченно молчали, а затем народ взорвался и обидчиво загалдел. В целом все соглашались, что придумано умно, конечно, но что мы — какие-то гладиаторы сраные?! Я и сам в таком же духе высказывался.

Виктор Робертович немного переждал этот шквал, а затем запустил запись стрима и мы сами быстро заткнулись. На экране всё выглядело как-то вообще по-другому и, честно говоря, смотрелось очень круто. Съёмка велась и с верхних камер, и в отдельных окнах со шлемов участников. Эти окна можно было увеличивать и полноценно наблюдать от первого лица. Действие оживляла динамичная музыка, поверх которой развязно балаболил англоязычный комментатор. В записи не было звука из ангара. То есть все крики и объявления через динамик отсутствовали, их заменяла музыка и комментатор. В перерывах между матчами шла нарезка из повторов, чередующих общие планы и виды от первого лица. Чувствовалось, что к трансляции прикладывает руку очень грамотная команда. Но мы всё ещё не понимали.

- Никто не знает, откуда ведётся трансляция, — наконец объяснил нам Виктор Робертович. — Мы полностью анонимны. Потому и лица скрываем, их вам светить совершенно ни к чему для будущей работы.

- И что? — поинтересовался я. — Это действительно популярно?

- В узких кругах очень, — подтвердил Робот. — Богатых кругах. Даже не буду вам называть размер минимальной ставки. У нас своя клиентура. Ничего подобного же не существует. Вернее, пытаются делать похожее, мне показывали, но там уровень подготовки совершенно другой. Бегают как стадо ослов… Видели, как четвёртый курс двигается?

- Будто на ускоренной записи!.. А как они так научились?.. Вообще нереально!.. А мы так сможем?

- Сможете, — твёрдо сказал Виктор Робертович, — Если будете стараться.

- Мы будем… Будем… Ещё посмотрим кто кого… И что, так каждую неделю?

- Через неделю. Школа же не для этого создавалась. Это так. Побочный эффект.

Помню, как перед отбоем слонялся по двору и всё оглядывался на тускло поблескивавший в свете фонарей ангар. В голове засели и крутились по кругу строчки из песни, про то, что без музыки на миру смерть не красна и что без музыки не хочется пропадать. А у нас получалось — и на миру, и с музыкой. Да и пропадать вовсе не обязательно. Чего ныть тогда? Я украдкой поглядывал на проходивших по своим делам старшекурсников. Как они относятся к тому, что люди платят деньги, чтобы смотреть, как они избивают друг друга? Ведь, похоже, что вполне нормально к этому относятся? Да плевать им на этих людей, понял я, им просто самим всё это нравится. А то, что стримят — так им от этого только веселее. Я вдруг окончательно понял, что сам совершенно не такой. Не было во мне этого духа. Соревновательного или как там его назвать? Не мог я представить себя там, в шлеме с номером, послушно бегущим раздавать удары и получать их. Снова захотелось курить. А ещё как дурак спички свои выбросил! И сигарету. Придурок.

Бежать отсюда надо точно — понял я. Как можно скорее. Но только сначала подготовиться — у этих наверняка всё продумано, это не какой-нибудь специнтернат, а я теперь все их секреты знаю. И ещё я подумал, что за сегодняшний день ни разу не видел ЕП. На Забегах его вообще, кажется, не было.

Появился он на следующий день на своём уроке. Это утро я хорошо запомнил ещё и потому, что прямо с утра зарядил плотный холодный дождь явно с прицелом и на следующий день, а может, и на пару месяцев. Осень решительно началась с понедельника, будто кто-то там наверху что-то себе пообещал. И честно стал выполнять, не соврал, не задинамил. Шорты вымокли моментально. Кроссовки разъезжались по грязи, с горки спустились едва ли не кувырком. Холодно не было, потому что всё время бежали, но было чрезвычайно странно, а вода в озере вообще показалась тёплой после этого дождя. Весь завтрак потом я прислушивался к себе — по идее, должен был заболеть, я себя знал в этом плане, но организм как-то вроде бы не собирался. Принятое вчера решение помнилось хорошо. С утра его правильность тоже не вызывала сомнений. Хотя вот сейчас, потягивая горячий чай, я вспоминал о том, как совсем недавно голый бежал под ледяным дождём, а потом плескался в озере, и поневоле собой гордился. Немного жалко стало, что больше такого не будет — сам-то я вряд ли себе такое буду устраивать, а в интернатах это и подавно запрещено.

На уроке мы забросали ЕП вопросами о том, почему его не было. Но он как-то аккуратно уклонялся и расспрашивал нас о впечатлениях. Мы рассказывали. Про то, как отчаянно рубились старшекурсники, как решительно сшибались.

- Ну да, — кивал ЕП, — Решительность. Давайте, кстати, про решительность и поговорим. Хотите?.. У меня есть мысли на этот счёт.

За эти несколько уроков он здорово расположил нас. Причём не старался, не вёл себя как-то специально, мог и окрикнуть и тяжело посмотреть. Но это в начале урока, пока мы раскачивались. Когда он начинал рассказывать, то каким-то непонятным образом поворачивал так, будто мы сами совершали всякие разные открытия. А как оказалось, открытий в обычной повседневной жизни можно совершить целую кучу, и всё это будут действительно самые настоящие открытия. Важные. Честное слово. Вот как этот его разговор про решительность, например.

- Скажите, — он внимательно оглядел нас, — Какие животные тянутся к людям и хотят с ними жить?

- Собаки… Кошаки… Лошади ещё… Не, ты чё, лошадь свободу любит… Коровы… Дурак, что ли?.. Попугайчики… Куры…

- Понятно… То есть, из явных фаворитов — собаки и кошки. Две противоположности, так ведь? А в чём они такие разные?

- Собаки людей любят. Ну, хозяев. А кошки нет… Что ты врёшь! Кошки тоже любят!

- Костя, не кричи, пожалуйста… Что касается кошек — действительно непонятно, как они к людям относятся. Но явно — непросто. Не так, как собаки. И тут на самом деле наиболее интересный вопрос — а как они сами к себе относятся? Только вдумайтесь — из всего многообразия животных только два вида действительно тянутся к человеку и при этом они олицетворяют две крайности в восприятия мира… Собака полностью сконцентрирована на внешнем мире, а кошка — на внутреннем, постоянно сверяясь с ним. Очевидно, что это не может быть случайностью. Это настоящий живой пример людям для калибровки их собственного восприятия мира. Понимаете? Это как два крайних положения на шкале.