Сергей Волошин – Повести Петровича (страница 17)

Из школы Вера Сергеевна уволилась и ушла на пенсию по выслуге лет, потому что не срослись у неё отношения с новым директором как раз из-за языка. Было это в самом конце девяностых, когда бурная волна украинизации покатилась по всем городам и весям. Прибывший из Тернополя по чьей-то протекции молодой директор Степан Ярославович Кулик сразу заявил, что русских классов в школе больше не будет.

- С первого сентября набираем три первых украинских класса. Выпускные классы доучиваем на русском языке, остальные, нравится вам это или нет, переводим на украинский язык обучения, - расстреливая присутствующих острым взглядом, заявил Кулик на первом проводимом им педсовете.

- Подождите, - запротестовала учительница физики Антонина Петровна, - но у нас даже учебников соответствующих нет.

- Если проблема только в учебниках, то я за лето её решу, - перебил Кулик.

- Не только в этом, - громко взяла слово Вера Сергеевна, пользовавшаяся непререкаемым авторитетом у коллег, многие даже видели её в должности директора, но областное начальство переиграло по-своему. – По закону об образовании не школа, не управление и не министерство определяют язык обучения детей, а исключительно родители. А мы, как учебное заведение, обязаны без давления и пропаганды собрать заявления родителей, учитывая их языковые предпочтения. А они у нас почти на сто процентов русскоязычные. И конституцию у нас в государстве пока ещё никто не отменял.

- Мы, як учебное заведение, должны подчиняться приказам та рекомендациям руководства о переводе школы на украинську мову обучения, а не кивать на конституцию, - едко выпалил директор, сознательно или нет, но с явным западноукраинским говором.

- Хорошо, покажите коллегам в письменном виде такой приказ или подобную рекомендацию. Насколько мне известно, Степан Ярославович, ничего подобного не издавало ни министерство образования, ни облуправление. Местные тут тоже вряд ли будут заниматься самодеятельностью, потому как понимают, что зарплату им платит не руководство, а налогоплательщик, который трудится в шахтах, на заводах и фабриках, который нам приводит на обучение своих детей, и имеет право учить их на родном языке.

- Вот так даже? Значит, государство вам не указ, вами шахтёры та работяги руководят? Знаете, Вера Сергеевна, з такими подходами к работе и з таким неуважением к государству мы з вами далеко не уедем.

- Государство прежде всего – это мы. Я не знаю, где сидит это ваше государство, на какой Украине. И с какого времени у нас люди перестали пользоваться уважением государства?

- У нас, Вера Сергеевна, вообще-то педсовет, а не засидання Рады. Хотите обсуждать политику, выдвигайтесь в депутаты та там доказывайте свою точку зрения. Мне доказывать ничего не надо. И хочу вам заметить, что говорить нужно «в Украине», а не «на Украине».

- Ошибаетесь, пан Кулик, в русском языке есть единственная устоявшаяся норма «на Украине», и убеждать меня в обратном бесполезно.

- То е указ министерства юстиции вам не указ?

- А какое отношение министерство юстиции, да хоть сам президент, имеют к формированию норм русского языка? Скажите, пожалуйста!

В помещении учительской застыла холодная тишина. Большинство коллег где-то в скомканных глубинах души были целиком и полностью на стороне Веры Сергеевны. Она ведь говорила то, что уже давно неистово назревало в каждом. Но боязнь остаться без работы, быть вытолкнутым за пределы системы, попасть в немилость у руководства заставляли коллег молчать.

- Может, зря ты, Вера, так с ним? – спросила в раздевалке учительской комнаты Антонина Петровна. – Ну, понятно, прислали внука бандеровца, они по-другому не могут, у них мозги от своей мовы набекрень повёрнуты. Но нам-то как-то нужно маневрировать, не лезть на рожон, иначе всех разгонят и привезут педколлективы откуда-нибудь из Львова. Тебе с твоим русским так вообще надо бы помалкивать, сократят до объёмов иностранного, а то и вовсе до факультатива.

- В том-то и дело, что и молчать нельзя, и защитить некому, - устало ответила Вера Сергеевна. - Кто у нас там в гороно правит? Пан Байденко? То-то и оно. Были б наши, я бы повоевала.

Василий Васильевич тогда ещё не занимал руководящего поста, он трудился рядовым клерком в управлении жилкомхоза, поэтому на помощь каких-то исполкомовских покровителей рассчитывать не приходилось. Были в городском совете депутаты-коммунисты, но все в возрасте, да и без нужного идеологического стержня. Что ни актуальный вопрос, они всё переводили в демагогию на темы марксизма и диалектики.

Так Вера Сергеевна ушла из школы. Ушла гордо, без обид, но в святой уверенности в собственной правоте. История её увольнения облетела половину города. Молодой журналист местного телевидения даже организовывал публичную дискуссию на тему насильственной украинизации школы. Правда, потом этот парень куда-то исчез. Поговаривали, что под давлением начальства бросил журналистику и уехал в Москву, где и осел.

Василий Васильевич Рябоконь был в целом в курсе старого скандала с увольнением Веры Сергеевны, и уважал её за непримиримую позицию, обострённое чувство справедливости и любовь к русскому языку. Такой репетитор плохому сына не научит. Тем более, что и времена круто изменились – над зданием исполкома – теперь трёхцветный российский флаг. Как правило, Рябоконь привозил сына на занятие, а сам уезжал по делам. В этот раз, он остался в салоне своего навороченного «Мерса» изучать свежую прессу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.