Сергей Волошин – Повести Петровича (страница 14)

- Вряд ли вы меня сможете понять. Но это трудно, - грустно проговорила Оля.

- Да, я не самый лучший советчик. У меня дочь выросла, и никогда не послушала ни одного моего совета. Но тут другое, это нужно не только папе, но и тебе, это нужно и той женщине, которую он любит как мужчина.

- Только не нужно о ней.

- Почему не нужно? Видишь ли, каждому из нас в отдельности кажется, что Солнце вращается только вокруг него. Но это не так, Солнце вращается вокруг всех. И всем от этого хорошо. Необходимо только научиться жить в гармонии со всеми. И ты сама удивишься, когда увидишь, как меняется мир вокруг, как меняется отношение окружающих к тебе. Что ты посылаешь в этот мир, тем и он отвечает тебе. Таков закон жизни.

- Но я не хочу, чтобы он к ней ездил. И не хочу, чтоб она жила у нас.

- Хорошо, представь ситуацию, что ты будешь встречаться с парнем, полюбишь его, а ты ведь уже почти взрослая девушка, а твой отец будет против этих встреч, не позволит вам провести время у вас в доме. Будут ли такие отношения гармоничные и правильные?

- Это ведь другое.

- Да то же самое, Оленька. То-же-са-мо-е! Ты подумай, он ведь не везёт сейчас свою женщину домой, он как-то обходит острые углы, старается не ранить тебя, чем-то ради тебя жертвует. Он мудро поступает. У него должна ведь быть своя жизнь, это закон природы. И жизнь у него одна, другой не повторится. Подумай о том, что я тебе сейчас сказал. Очень тебя прошу. Полюби папу, это же не трудно. Другого папы у тебя нет, и не будет.

- Я поняла, - тихо прошептала Оля. Потом, вздохнув, спросила, - Анатолий Иванович, а у вас душа на месте?

Анатолий вздрогнул. А ведь не на месте же, совсем не там, где нужно душа его, бродит где-то неведомыми краями, ищет утешения, а оно, утешение и счастье в руках другого человека. И этот человек бросил его и упорхнул небесной ласточкой туда, куда ему путь закрыт и где его не ждут.

- И у меня не на месте, и мне нужен доктор, Оленька, - сказал Анатолий Иванович. Оба улыбнулись, и обоим стало по-домашнему тепло, словно где-то рядом заполыхало пламя невидимого камина.

- Ваш доктор вернётся домой? – неожиданно переспросила Оля.- У вас на столе лежит книга рецептов блюд. Мужчины обычно не интересуются этим, еда – женское дело. И чай вы сами заваривали. Наверное, припекло вас, раз сами готовите?

- Да, ты угадала, - удивлённый прозорливостью и наблюдательностью девочки, подтвердил мастер. – А ты возьми эту книгу себе. Пригодится, мне, мужику, она, в общем-то, ни к чему. Всё равно готовить так, как готовила моя жена, я не смогу.

- Спасибо, Анатолий Иванович. Так она вернётся или нет?

- Не знаю, Оленька…

Их взгляды встретились. « Какие грустные и красивые глаза у этого человека, в них сконцентрирована и любовь, и сострадание, и боль и тревога, и смятение. А ещё большая тоска. Неужели и я так выгляжу, когда кто-то видит меня со стороны», - подумала Оля.

В этот момент в высокое окно мастерской заглянуло большое красное солнце, утопающее в зелени сада. Разогнав тучное стадо облаков, небо вспыхнуло бурной голубизной. В свете приветливых лучей лицо Оленьки блеснуло тонкой назревающей девичьей красотой, отразившейся в оценивающих глазах мастера.

- Смотрите, дожди закончились!

- Как хорошо! Наконец-то. Скоро лето.

XIII

Всю следующую неделю Оля пребывала в восторженном настроении. Подарок ей не то, чтобы нравился, он приводил её в чувство необузданной эйфории, от которого хотелось петь, танцевать и кричать всему знакомому и неизвестному миру о том, что мечты сбываются. Оля сравнивала качества двух скрипок, своей старой китайской, и подаренной, дедовской, и понимала, какая великая пропасть лежит между этими двумя внешне похожими изделиями.

«И как я этого раньше не понимала. Правда люди говорят, что пока не попробуешь, не поймёшь вкуса», - думала Оля.

После душевных наставлений Анатолия Ивановича ей очень хотелось заговорить с отцом. Заговорить серьёзно, обстоятельно, чтобы это не было чем-то бессмысленным и казённым, состоящим из связующих «привет», «как дела», «я не голодна». Но разговор не получался, то отец всё время занят по работе, то у Оленьки не складывались верные слова для тактичного обращения к папе.

Был у Оли один секрет, который она смогла раскрыть только бабушке, впрочем, не найдя у неё понимания и поддержки – ни словом, ни советом, ни действием. Оле очень нравился её одноклассник Саша Ольшанский – скромный парень, из простой семьи, любитель шахмат, альпинизма и технического творчества. Оля ему тоже нравилась, она это ощущала по поведению Саши – никто из мальчишек не был с ней настолько вежлив, учтив и внимателен. У Саши порой даже голос пропадал, когда он разговаривал с Олей. И ей это льстило.

Почему-то очень захотелось поговорить с Ольшанским. Не то, чтобы открыть ему свои чувства и поделиться мыслями, да и не умела она этого делать. А так – поговорить, чтобы легче стало, может быть, совет попросить. Оля неспешно набрала номер телефона Саши, перед этим посмотрев на себя в зеркало, как будто собиралась на свидание.

- Привет! – отозвался одноклассник. – Прикольно, что ты позвонила, а я тебя как раз вспоминал.

- Правда? И как вспоминал? В смысле, в каком контексте?

- Без контекста. Я тебя часто вспоминаю, ты единственная нормальная девчонка, с кем поговорить можно. Не то, что эти токсики в классе. Чем занимаешься?

- Чилюсь. Совет твой нужен, Сань. Я с отцом хочу помириться, задолбало с ним агриться. Но стрёмно как-то. Ты ж мужчина, не можешь подсказать?

- Ого! Сорян, но тут в жизу надо втыкать. Ну, короче, во все ваши тёрки. Я-то почти не в курсе, за что ты его забанила.

- Саш, отключи гон, я не о том. Просто, вот, как мужчина, что бы тебе хотелось услышать от девушки?

- Что она меня любит…

- Дурак! Опять не понял. Я в том смысле, как бы ты, если бы был отцом, воспринял свою дочь всерьёз, а не как ребёнка? Это о-о-очень важно.

- Ты чё, меня рофлишь? Отцом я стану ещё не скоро, да и то для этого жена должна быть.

- Так я и знала. А думала, что хоть что-то скажешь, чтоб мне решиться на эту тему.

- А что тут решаться, Оля? Из того, что я знаю, у него есть женщина, ты её хейтишь. Но это дело вкуса и привычки. Все мы люди, все мы человеки. Мы как-то с маман о тебе говорили и о предке твоем. Так маман считает, что тебе нужно поговорить с ней, повайбить её с разных сторон: понравится ли тебе её голос, внешность, как она вообще к тебе отнесётся, какие у неё интересы. Ты знаешь её локацию?

- Не знаю. Да и не пойду я к ней. Неудобно. Как я буду выглядеть: мелочь припёрлась к тётке отца делить?

- Отключи че эс вэ и не дели ничего. А просто поговори, попытайся найти общий язык.

- Легко сказать. Хотя это варик. Ладно, спасибо, надо попробовать. В школе увидимся!

Мобильный номер Юлии у Оленьки был давно. Переписала когда-то из отцовского смартфона, на всякий случай. Всё думала, ну, вот, сейчас позвоню, и выскажу ей всё: чтобы оставила отца в покое, чтобы не приходила к ним, чтобы катилась на все четыре стороны и ни на что не рассчитывала. Но не смогла, не набралась решительности. После диалога с Сашей вдруг поняла – сейчас смогу, самое время, другой шанс представится не скоро.

- Здравствуйте!- сказала Оленька, услышав приятный незнакомый голос на другом конце воображаемого провода. – Это Оля.

- Здравствуйте! Какая Оля, извините, у меня ваш номер не отобразился?

- Васильева. Дочь Евгения Борисовича. Моего номера у вас нет.

- Ой, Оленька, я слушаю тебя. Что-то случилось?

- Да.

- С папой?

- Нет, со мной. Я хотела с вами поговорить. Раньше хотела, но боялась, а сейчас набрала номер и получилось.

- Ну, и хорошо, что набрала. Сама я бы вряд ли тебе смогла позвонить. Хотя надо бы. В конце концов, сколько можно строить эти стены. Правда, Оля?

- Правда, - Оля не знала, что можно сказать в эту минуту, поэтому в ход пошёл неожиданно пришедший в голову экспромт. - Юля, скажите, а вы любите музыку? Джаз, блюз, скрипку там. Настоящую музыку, хорошую.

- Очень люблю, Оленька. А что?

- А давайте вы к нам придёте на чай, и мы послушаем классную музыку, может быть, я даже вам поиграю на скрипке. Вы никогда не слышали, как я играю?

- Конечно, нет, мы ведь даже не видели друг друга. Ну, папа показывал твою фотографию, и всё.

- Придёте в субботу, это послезавтра? У меня есть старинная книга рецептов, ещё советская, мне её один друг – известный в городе музыкант и гитарный мастер подарил, я приготовлю что-нибудь интересное.

- Приглашаешь? Серьёзно? Так неожиданно. Спасибо, Оленька, конечно, я приду. Тоже что-нибудь вкусненького приготовлю и принесу.

- Ура! Приходите, будем вас ждать.

«Ура» вырвалось совершенно случайно, но Оля не обратила на это внимания. Оно было полностью проглочено следующим шагом спонтанно задуманной комбинации. Кроме этого, её внутреннее «я» неожиданно было пленено простотой общения с Юлей, которая перестала являть собой какую-то отчуждённую субстанцию, представляющую непредсказуемую опасность. Украдкой Оленька зашла на кухню, где отец, сузив уставшие глаза, что-то сосредоточено изучал на мониторе ноутбука. Сделала паузу, когда отец поднял глаза, сказала:

- Папа, я пригласила на субботу твою Юлю к нам на чай. И музыку послушать. Я приготовлю что-нибудь, поиграю вам. А вы оцените.