Сергей Волошин – Бог бережёного (страница 3)
– Чуть что – так дядя Федя, – подняв руки над столом, возмутился Власенко. – Ты давай не на мне, Мил, а на себе рассказывай.
– Смирившийся со смертью человек не будет так протестовать, как вы, дядя Федя. Надеетесь выжить, зато как на днях причитали: «Всё! Всё! Конец! Жизнь прошла». Ну, хорошо, на мне, так на мне будем показывать, – посмеиваясь, согласился Милан. – В моём правом лёгком, в нижней его части, диагностировали небольшую опухоль. Маленькую-маленькую, но достаточную для того, чтобы через неё в наш мир проползала иная жизнь. Опухоль – это портал. Любая опухоль, прошу заметить, как бы её ни именовали в медицине или у знахарей. Иные сущности ищут среди нас ослабленные организмы, ищут бреши, чтобы вползти в наш мир. И находят… И во мне в том числе…
– Инопланетяне что ли? Или рептилоиды? – засмеялся Аверин.
– Нет, обитатели других миров, которые находятся здесь, рядом, проходят между нами, а мы в свою очередь сталкиваемся с ними…
– Ну, чушь же полная, Милан! – вознегодовал Аверин. – Я киношек про злых духов насмотрелся ещё в молодости. Давай уже кончай этот словесный понос. И так жить не хочется, а тут ты ещё несешь бред…
– Сергей, ты вчера рассказывал, что твой брат при странных обстоятельствах погиб в автокатастрофе … Было дело?
– Ну-у…
– Что был полностью здоров, полон жизни, на дороге не было никаких помех, а он на своей машине вдруг взял, и упал с моста на железную дорогу. Среди бела дня. Просто ехал и упал. Патологоанатомы решили, что он уснул за рулём. Допустим. Но с утра, как ты сказал, у брата было плохое предчувствие. Он сам был не свой, не хотел садиться за руль. Так ведь?
– Ну-у, и… не тяни…
– Предчувствие, Серёжа, состоит из двух слов: пред и чувство. То есть перед чувством. Мы так редко доверяем своим чувствам, предпочитая во всех решениях и действиях полагаться на слова, на знания или опыт. А между тем чувство – это то, что мы уже знаем без опыта или кем-то сказанных слов. Чувство – это то, что посылается нам самим Богом. Так вот – плохое предчувствие – это не просто какое-то физическое состояние или попавшая в голову дурная мысль из просмотренного вчера фильма ужасов. Это сигнал от Бога. А уж как Бог посылает тебе этот сигнал – только ему известно. Брат принял этот сигнал, и даже озвучил его тебе, но никто не остановил брата, в том числе и он сам.
– Ладно, предчувствие. Пусть так, – обозлено затараторил Аверин. – Не остановил никто. Хорошо… То есть плохо. Но дальше-то что? А дальше брат уснул. И упал с моста. Это утреннее предчувствие как-то заставило его среди дня уснуть или ещё что?
– Нет, Серёжа, предчувствие, сделало ему предупреждение, что его ждёт опасность. Что это была за опасность? И почему она ждала его именно в этом месте, где расположен мост? Почему он якобы уснул не на десять метров раньше, не на пять метров дальше по дороге, а именно проезжая по мосту? Не задавался этим вопросом? И уснул ли он на самом деле – не ясно. Это предположение медиков. А я бы допустил, нет, я даже уверен в том, что твой брат столкнулся с какой-то невидимой силой, преодолеть которую он был не в состоянии. Сила параллельного мира, астральное препятствие или сознательное воздействие. Мы ведь часто слышим, что кто-то утонул при загадочных обстоятельствах, команда чемпионов неожиданно крупно проиграла явному аутсайдеру, лавина засыпала альпиниста, молния попала в голову, кто-то отвлёкся и угодил под поезд, а у кого-то случился инфаркт за рулём. Что не удивительно, ведь высокая скорость автомобиля встречает не только сопротивление воздуха, дождя, ветра – известных стихий нашего слоя, но и со стихиями или жизнями миров потусторонних.
– Нет, Мил, это чертовщина, – запротестовал Аверин, тяжело мотая в разные стороны своей грузной головой. – Все эти привидения твои…. Предчувствия…Нет. Однозначно, нет…
Милан шаловливо обжигал взглядом Аверина и довольно потирал руки, чувствуя себя маленьким победителем в словесной дуэли, в которой его предположения не нашли достойного опровержения. Береженый наблюдал за подобными дискуссиями уже который день, и в своих внутренних спорах чаще занимал сторону Боговича. В самом деле, тот постоянно приводил какие-то неизвестные Алексею факты или делал интересные многослойные выводы, ответить на которые оставалось только аргументом «не верю». Сам Береженый не принимал участия в дискуссиях онкологических пациентов, но в этот раз уйти от откровений ему не удалось.
– А вот скажи, Алексей, – неожиданно обратился к Береженому умиротворённый, но не удовлетворившийся маленькой победой Милан. – Ты ведь человек военный, многое повидавший. Что ты скажешь насчёт предчувствия? Есть ли оно? Может ли оно спасти в бою?
Береженый вздрогнул, словно внезапно оказался в школьном классе перед суровым экзаменатором, хотя Милан был моложе на полтора десятка лет. Были ли предчувствия? Конечно же, были.
2
Что такое Домаха? Это название озера, которое существовало в Мариуполе до конца двадцатых годов двадцатого столетия. Кроме мариупольцев мало кто знает историю этого озера, а ведь были времена, когда сей неглубокий водоём, образовавшийся из правого русла устья реки Кальмиус, собирал не только рыбаков летом, но и любителей покататься на коньках зимой. Весь город сходился к Домахе на народные гуляния, организовываемые то местными градоначальниками и священниками, то купцами или рыбаками.
А потом озеро исчезло. Кто-то говорит, что оно высохло, кто-то утверждает, что его засыпали при строительстве завода «Азовсталь» и местной гавани. Но как бы там ни было, а на месте Домахи вскоре появилась улица с одноимённым названием. Если и остались в современном Мариуполе узкие неухоженные улицы, застроенные старыми приземистыми многоквартирными лачугами, причудливыми двухэтажными сараями и неуклюжими дворовыми туалетами, то по уровню запущенности и неустроенности они и близко не сравнятся с Домахой. По весне или в периоды летних дождей кажется, что все нечистоты города как в сточную канаву стекаются на Домаху. И тянется эта улица вдоль шумной ведущей в порт железной дороги, с одной стороны подпираемая нависшим над Гаванью старым городским центром, а с другой – удушающим сероводородными выбросами металлургическим комбинатом. Каждый, кто когда-либо прогуливался по содержащему все элементы таблицы Менделеева влажному грунту Домахи, непременно слышал запах моря, свежего самогона, человеческих и собачьих испражнений.
В предпоследний год существования Советского Союза на улице Домаха родился Алексей Береженый. Время было непростое, Союз стремительно летел в пике, по всему городу наплодилось немереное количество всевозможных уличных банд и молодёжных криминальных группировок. Отец Алексея – сын металлурга Виктор Иванович – не пошёл по стопам отца, работал в милиции, и часто потом рассказывал, как ему приходилось иметь с ними дело. Главаря одной из банд по фамилии Шпак однажды удалось поймать с поличным на железной дороге, где криминальная бригада грабила состав. Но самый гуманный в мире, ещё советский на тот момент суд, оправдал преступника, и он снова вышел на свободу.
И вот тогда у отца появилось плохое предчувствие. Да и Алёшина мама Оля всё время говорила: «Витя, я тебя умоляю, уходи ты из этой милиции. Или давай как-нибудь выберемся отсюда, не могу я тут жить. Давай снимем квартиру в любом районе города. Только подальше отсюда». Отец соглашался, но не делал никаких решительных шагов. Всё-таки своё жильё, пусть и на Домахе. Поэтому привычно повторял: «Оленька, я ищу квартиру, ищу, не думай ничего».
Предчувствие не подвело отца. Бандиты убили возвращающуюся с работы маму поздним вечером тёплого лета прямо у Рыбной площади. Пуля прошла навылет и застряла в старом тополе, откуда её извлекли как вещественное доказательство безумного преступления, которое так и не было раскрыто. Отец всё понял, что это была месть ему. И поклялся найти убийцу и отомстить. Но сначала он всё-таки решил вопрос смены места жительства, и вместе с маленьким Алёшей перебрался в квартирку своей матери на безликом, зато экологически чистом Восточном жилищном микрорайоне.
Найти убийцу жены и отомстить преступнику отцу так и не удалось. Распалась страна, и следы многих криминальных авторитетов запутались в дебрях новых государственных образований. А потом, спустя годы, предчувствия стали трогать душу и разум уже растущего Алексея. Ему всё время стало казаться, что с отцом, если он не уйдёт из милиции, обязательно случится что-то нехорошее. Но Виктор Береженый, будучи на тот момент уже начальником следствия, на все предостережения отвечал сыну, что надо дотянуть до пенсии, осталось недолго. Не дотянул. Инсульт сразил отца прямо на рабочем месте, откуда его и увезли на карете скорой медпомощи прямо в морг.
Стать милиционером и продолжить дело отца Береженый решил не сам. И даже не бабушка настояла. Будучи с детства человеком физически крепким, в уличных драках закаленным, Алексей не упускал случая поучаствовать в каких-нибудь юношеских разборках, где, как правило, всегда играл первую скрипку. Точнее – играл первый нож – в случае опасности Береженый никогда не смущался вынимать из-за пояса подаренный отцом нож с эбонитовой рукояткой, широким лезвием и глубокими кровостоками. Ни разу не применял, но эффект на противника оказывал нередко ошеломляющий. А ещё на зависть всем сверстникам и к страху оппонентов натренировался безупречно бросать это оружие, да с такой точностью, что с нескольких метров легко попадал острием в прикрепленную к бревну баночную крышку.