Сергей Вологодский – Эротические рассказы (страница 4)

– И оденься сексуально! Он просил!

А за стеной тихо плакала женщина, которую только что продали за карточный долг.

Чёрный внедорожник с тонированными стёклами резко остановился у кованых ворот. Маша сжала сумку в дрожащих пальцах – внутри лежало только самое необходимое. И одно, от чего не смогла отказаться, – коробочка с кружевным комплектом чёрного белья, купленным когда-то для Миши.

«Теперь это мой единственный щит», – подумала она с горькой иронией.

Ворота со скрипом распахнулись, открывая путь к трёхэтажному особняку в стиле модерн. Холодный блеск панорамных окон, строгие линии, дорогие машины у подъезда – всё кричало о деньгах и власти.

Лёва встретил её сам, опираясь на косяк двери. На нём был только чёрный шёлковый халат, расстёгнутый на груди.

– Ну вот и познакомились поближе, – ухмыльнулся он, оглядывая Машу с ног до головы.

Она не успела сделать шаг назад, как его мощные руки обхватили её талию. Грубые губы прижались к её рту, перекрывая возмущённый вскрик. Вкус табака и дорогого виски.

– Тс-с, – прошептал он, отпуская её. – С сегодняшнего дня ты моя. Помни об этом. Уговор дороже денег!

Он провёл пальцем по её шее, заставив её содрогнуться.

– Одежду будешь носить только ту, что я выберу. И она должна быть… – его глаза блеснули, – прозрачной. Чтобы я видел, за что заплатил.

С этими словами он швырнул ей на руки свёрток.

– Переоденься. Сейчас же.

Маша развернула ткань – внутри был полупрозрачный чёрный комбинезон с глубоким вырезом на груди и открытой спиной. Тонкие бретельки, кружевные вставки на бёдрах… и ничего больше.

– Я не… – начала она, но Лёва перебил её:

– Или ты сейчас надеваешь это, или мы меняем условия и за день вы отдаёте мне долг. В противном случае, ты будешь этот долг отрабатывать в притоне проституток.

– Нет, не надо. Я согласна! А раздеваться здесь?

– А что тебя не устраивает? Здесь все свои! Никто тебя не тронет кроме меня!

Глаза Маши наполнились слезами, но она молча разделась.

Пальцы Маши не слушались, когда она начала расстёгивать блузку. Первая пуговица, вторая, ткань соскользнула с плеч, обнажив простой бежевый бюстгальтер. Она замерла, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

– Всё, – резко бросил Лёва. – И это тоже долой.

Губы Маши задрожали, но она потянула за застёжку. Бюстгальтер упал на мраморный пол с едва слышным шуршанием. Грудь опалил холодный воздух и ещё более холодный взгляд хозяина.

– Продолжай, – он сделал глоток, причмокивая губами.

Юбка заскользила по бёдрам, открывая скромные хлопковые трусики. Маша закрыла глаза, сбрасывая и их. Теперь она стояла совершенно обнажённая, прикрывая интимные места дрожащими руками.

– Руки в стороны, – скомандовал Лёва. – Я хочу видеть, что купил.

Слёзы подступили к глазам, но она повиновалась. Его взгляд, как физическое прикосновение, скользил по её телу, останавливаясь на груди, животе, между ног.

– Теперь одевайся, – бросил он, указывая на лежащий на диване наряд.

Комбинезон оказался ещё более откровенным, чем казался сначала. Шёлк был настолько тонким, что просвечивал при любом движении. Маша с трудом натягивала его на влажную от пота кожу.

– Повернись, – приказал Лёва, когда она закончила.

Его грубые пальцы впились в бёдра, поправляя ткань, намеренно задерживаясь на самых интимных местах.

– Идеально, – прошептал он, и Маша почувствовала его горячее дыхание на своей шее. – Теперь ты выглядишь как настоящая вещь.

В зеркале отражалось её унижение: полупрозрачная ткань оставляла мало для воображения, а яркий румянец стыда на щеках только подчёркивал всю похабность ситуации.

– Запомни, – Лёва обнял её сзади, прижимая к себе, – с этого момента ты не имеешь права прикрываться. Он ухмыльнулся: – Теперь ты выглядишь как настоящая принцесса.

Его руки скользнули под тонкую ткань, заставив Машу сдержать всхлип.  Так начался ее первый день в новой роли – живой игрушки, одетой лишь в стыд и шёлк.

– А теперь, моя дорогая, – прошептал он, – покажи мне, как ты умеешь… убирать.

– Убираться? – переспросила она.

– Убираться! – кивнул Лёва. – Или ты думала, что здесь будешь только отдыхать? Нет, моя девочка. Я отпустил в отпуск горничную, и её место теперь занимаешь ты!

Внезапно перед глазами промелькнуло: взрыв света, дикая боль внизу живота, окровавленные бинты… «Нервы перебиты, Женя. Это навсегда».

Он резко тряхнул головой, возвращаясь в реальность.

Гул пылесоса заполнял просторную гостиную, но Маша едва могла сосредоточиться на уборке. Шелковый комбинезон скользил по телу, открывая больше, чем скрывая. Каждое движение заставляло ткань смещаться, обнажая то бедро, то изгиб груди.

Лёва наблюдал, развалившись на диване с бокалом виски. Его взгляд, тяжелый и влажный, скользил по ее фигуре, останавливаясь на каждом изгибе.

– Ты пропустила угол, – вдруг сказал он, указывая на дальний столик.

Маша наклонилась, чтобы протереть пыль, и в этот момент почувствовала, как теплая ладонь легла на её обнажённую поясницу.

– Так-то лучше, – прошептал Лёва, проводя рукой выше, под тонкой тканью. Его пальцы скользнули вдоль позвоночника, заставив ее вздрогнуть.

Она замерла, сжимая тряпку в потных пальцах.

– Продолжай убираться, – он шлёпнул её по округлой попке, заставив шёлк захлопать, как парус. – Я просто… проверяю качество работы.

Маша стиснула зубы и продолжила, чувствуя, как его руки следуют за каждым её движением. Когда она потянулась к верхним полкам, Лёва встал сзади, обняв за талию.

– Какая у тебя нежная кожа, – пробормотал он, целуя её шею, а пальцы тем временем скользили по животу, едва касаясь нижнего края груди.

Маша закрыла глаза, пытаясь отстраниться мысленно, но тело предательски реагировало на каждое прикосновение.

– Думаешь, сможешь игнорировать меня? – Лёва круто развернул её к себе, одной рукой сжимая грудь, другой опускаясь ниже, к краю шелкового комбинезона. – Твое тело говорит обратное.

Его пальцы скользнули под ткань, лаская внутреннюю поверхность бедра, но не пересекая последней границы. Маша задышала чаще, ноги чуть подкосились.

– Видишь? – он усмехнулся, отводя руку и шлёпая её по ягодице. – Даже такая скромница, как ты, не может устоять.

Отошел, оставив её дрожать посреди комнаты.

– А теперь иди на кухню. Там посуда ждет.

Маша пошла, чувствуя, как шёлк натирает возбуждённую кожу.

Тяжёлая дверь в спальню Лёвы закрылась за Машей с глухим щелчком. В комнате пахло дорогим табаком, кожей и чем-то мужским, терпким.

– Подойди, – его голос прозвучал из полумрака, где у окна поблескивал бокал с коньяком.

Маша сделала шаг вперед, чувствуя, как ноги ее подкашиваются и не слушаются с каждым шагом.

– Разденься. Полностью.

Его приказ повис в воздухе, горячий и неоспоримый. Пальцы Маши дрожали, когда она развязывала пояс. Тонкая ткань соскользнула на пол, обнажая тело – бледную кожу с золотистым оттенком загара на плечах, упругие груди с розоватыми сосками, уже набухшими от напряжения, изящный изгиб талии и треугольник тёмных кудрей между бедер.

Лёва медленно обошел ее, как хищник добычу. Его взгляд обжигал кожу, останавливаясь на каждом изгибе.

– Ложись, – он кивнул на широкую кровать с черным шелковым бельём.

Маша легла, чувствуя, как прохладная ткань касается спины. Грудь приподнималась частым дыханием, живот вздымался. Она ждала насилия, грубости – но Лёва просто устроился рядом, положив тяжелую ладонь на ее живот.  Пальцы его начали медленное путешествие вниз.  Маша зажмурилась, когда его рука скользнула между ног. Два пальца легко вошли внутрь, встретив влажное тепло. Девушка вздрогнула – не от боли, а от неожиданного удовольствия.

– Открой глаза, – приказал он, и Маша увидела, как его лицо искажено тёмной усмешкой. – Смотри, как твое тело предает тебя.  Ты же хочешь этого!

Его пальцы двигались с умелым ритмом, то ускоряясь, то замедляясь, заставляя ее бедра непроизвольно приподниматься. Маша кусала губу, пытаясь подавить стон, но волны удовольствия накатывали все сильнее.