Сергей Вологодский – Эротические рассказы-2 (страница 4)

– Вы серьёзно? – спросил он, слегка задыхаясь.

– А ты хотел, чтобы мы остановились? – ответила Катя, снова обхватив губами его головку.

Алиса наблюдала за происходящим, лёжа на боку. Её тело ещё помнило его внутри себя, но теперь она хотела другого – смотреть. Контролировать. Управлять.

– Сделайте его снова твёрдым, – сказала она. – А потом я решу, что делать дальше.

Катя усмехнулась, не отрываясь от его члена. Настя подняла глаза и кивнула. Лиза присоединилась к ним, обхватив его яички пальцами и аккуратно сжимая их, заставляя его дышать всё глубже и напряжённее.

Они двигались слаженно. Кто-то касался нежно, кто-то требовательно, кто-то исследовал. Денис почти не мог дышать – воздух будто загустел, превратившись в жар и напряжение.

Алиса подошла ближе, опустилась на край кровати и провела пальцем по его бедру. Кожа дрожала под этим прикосновением.

– Думаешь, справишься со всеми нами? – прошептала она.

– Тогда пусть всё случится сейчас, – выдохнул он.

Алиса улыбнулась, и в её глазах блеснула искра:

– Пусть ночь продолжается.

Член Дениса был твёрдым. Не просто твёрдым – напряжённым, готовым, словно он не знал, на кого падёт выбор. Он сидел на краю кровати, тяжело дыша. Пальцы вцепились в простыню, как будто иначе не удержаться. В груди – жар, в животе – пульс, будто внутри что-то натянуто до предела. Он ещё не отошёл от первой волны, а уже чувствовал приближение следующей.

Катя встала перед ним. Взгляд – короткий, уверенный. Она двинулась вперёд, как танцовщица, точно зная каждый шаг. Тишина комнаты будто сгущалась вокруг, уступая место только дыханию и редким вздохам. Она не спешила. Её влагалище обхватило его головку, сжавшись в ласковом приветствии, а затем – глубже. Она опустилась до конца, выгнув спину и слегка запрокинув голову, позволяя себе прочувствовать каждый миллиметр. Он был твёрдым. Горячим. Готовым. Она двигалась, находя собственный ритм. В теле – жар, натяжение, что нарастало с каждой секундой. Дыхание участилось, спина выгнулась дугой, пальцы сжались на его плечах.

– Чёрт… – прошептала Катя сквозь стиснутые зубы.

Она приподнялась почти полностью, а затем снова опустилась на него, чуть быстрее, чуть глубже. Её бёдра двигались в ритме, который она чувствовала внутри себя, и с каждым движением её дыхание становилось всё тяжелее. Она чувствовала, как внутри всё напрягается, как мышцы сжимаются, как всё внутри начинает тянуть, предвещая оргазм, который она не собиралась сдерживать.

Оргазм накрыл её быстро. Судорога, тишина – короткая, напряжённая, и падение обратно, как будто отдавала всё, что копилось.

Лиза не стала дожидаться ни жеста, ни разрешения. Подошла к Денису – уверенно, по-женски гибко, будто именно её ждали в этот момент. Остановилась перед ним, положила ладони ему на плечи. Кожа под пальцами была тёплая, пульс заметно бился под её рукой. Она наклонилась ближе, позволив своим волосам коснуться его груди. Тишина между ними казалась наполненной током.

Движения не были торопливыми. Она приподняла бёдра, направляя его взгляд к себе. Взгляд Дениса дрогнул – он не отвёл глаз. Лиза чуть раздвинула ноги, провела им по своей коже, позволила телу коснуться его – едва, намёком, как шёлк, скользящий по обнажённой спине. Напряжение между ними росло, нарастало волной.

Когда она начала опускаться, время будто замедлилось. Вздох вырвался сам собой – тихий, глухой. Первое соприкосновение – словно искра. Потом – медленное, глубокое движение вниз. Лиза слегка зажмурилась, её губы приоткрылись. Она словно чувствовала каждое движение внутри себя не только телом, но и сознанием – настолько чутко и ярко. Грудь приподнялась, дыхание участилось.

Она не сразу начала двигаться. Сначала просто сидела на нём, глубоко дыша, позволяя себе привыкнуть – и к ощущению, и к взглядам, что чувствовались на её спине, плечах, ягодицах. Она знала, что все трое смотрят. Знала, и это только добавляло огня.

Затем движения стали чуть живее. Она двигалась – ритмично, плавно, будто танцуя на одном месте. Её пальцы всё крепче сжимали плечи Дениса, спина то выгибалась, то округлялась. На шее блестели капли пота. Зубы сжались – ещё немного, и…

– Чёрт, – прошептала Лиза сквозь стиснутые губы. – Он всё ещё стоит…

В ней всё натянулось, словно тетива. Мгновение – и вся она напряглась, затрепетала. В теле прокатилась волна, заставившая её зажмуриться, прижаться сильнее, остановиться, вцепиться в него будто в якорь.

Она осталась так на несколько секунд – неподвижная, горячая, дрожащая. Потом опустила голову ему на плечо, выдохнула, как после долгого забега.

Настя наблюдала из полумрака комнаты, словно выжидала нужного момента. Когда Лиза начала медленно вставать, Настя уже стояла рядом – уверенная, с прямой спиной, ноги чуть расставлены, руки на бёдрах, грудь приподнята. На её губах играла улыбка.

– Свободно? – произнесла с хрипотцой, не отводя взгляда.

Лиза, не говоря ни слова, уступила место. Настя не колебалась. Она опустилась на него резко, одним точным движением – не с осторожностью, а с жаждой обладания, будто знала наперёд, как ляжет его тело в её изгибах.

Он вошёл в неё легко. Плотно. Глубоко – так, что дыхание сбилось.

Она не ждала. Сразу начала двигаться, будто догоняла упущенное. Темп был быстрым, толчки – упругими, движения – как у женщины, знающей, чего хочет. С каждым разом она опускалась сильнее, поднималась выше, грудь покачивалась, соски напряглись от возбуждения и прикосновений воздуха.

Веки дрогнули, губы приоткрылись, по шее скатилась тонкая капля пота. Пальцы вцепились в его плечи, будто ища опору в нарастающей буре. Она чувствовала, как он внутри напрягается, как отвечает на её ритм – живой, плотный, всё ещё полный силы, несмотря на предыдущих.

Стоны срывались всё чаще – короткие, сдержанные, почти злые. Голова откинулась назад, волосы упали на спину. Движения стали прерывистыми – тело подсказывало, что близко.

Внутри всё натянулось. Пульсация – острая, тяжёлая. И в один миг всё сорвалось – горячая волна накрыла изнутри, выгнула спину, сжала его в себе. Она застывала, прижавшись к нему, не давая себе рассыпаться.

Она не двигалась, оставаясь на нём, всё ещё чувствуя, как её тело вздрагивает остаточными толчками удовольствия. Губы шевельнулись, но слов не последовало – только тяжёлый выдох, будто сердце сделало лишний удар.

Алиса не участвовала в их танце тел, не подошла к нему, не потребовала свою долю внимания, но оставалась частью происходящего – незримо, безмолвно, будто бы её роль была особенной, отделённой от прочих, не нуждавшейся в прикосновениях, чтобы чувствовать. Опершись локтем о спинку дивана, она слегка повернулась боком, подняла одну ногу, поставив её на сиденье, тем самым открывая себя взгляду, которому, быть может, даже не требовалось зрачков – взгляду, обращённому внутрь.

Её пальцы уже были там, меж ног, двигались медленно, но с той самой решимостью, в которой не осталось ни капли игры. Сначала – два, легко входящие, словно это было продолжение дыхания. Потом – три, уже с усилием, с тем внутренним подрагиванием, которое выдавало нарастающее напряжение. А после – и четвёртый, почти до боли, но именно она, эта боль, и была тем мостом, по которому Алиса возвращалась в воспоминание.

В ней больше не было мягкости, не было желания быть нежной. Всё, что она сейчас чувствовала, было связано не с лаской, а с той грубой, захватывающей проникновенностью, с которой он когда-то вошёл в неё иначе – не так, как остальные, не туда, куда привыкли мужчины. Не вагина запоминала такие вещи, не рот. А нечто более глубокое, более стыдное, как будто тело само признавало своё подчинение, впитывая в себя не плоть, а волю.

С каждым движением пальцев, входящих всё глубже, она растягивала себя, словно желала вновь почувствовать не просто давление – вес. Вес мужского тела, его напор, его жар, его грубую неизбежность. Веки были закрыты, губы чуть приоткрылись, дыхание стало поверхностным и частым, будто каждая клетка в ней вспоминала, как это было – стоять вот так, согнувшись, с запрокинутой головой, впуская его внутрь, не в силах остановить.

Она чувствовала, как внутренние мышцы, подчиняясь ритму пальцев, сокращаются, отзываются дрожью, как если бы он снова был в ней, снова держал за бёдра, снова толкал вперёд и глубже, не спрашивая, не отпуская, не давая отдышаться. Она не сдерживала стонов, но и не отпускала их – это были не звуки, а дыхание сквозь сжатые губы, как у человека, переживающего сильную, но сладкую ломку.

На мгновение она чуть откинулась назад, прижавшись лопатками к дивану, закрыв глаза сильнее, как будто боялась, что потеряет это наваждение, если встретится взглядом с кем-то из них. Всё тело отзывалось влажной дрожью, живот напрягался, ноги сжимались, грудь поднималась всё чаще, а пальцы продолжали своё движение – то медленное, то резкое, но всегда настойчивое.

И тогда, когда всё внутри уже было на грани, когда напряжение достигло предела, Алиса прошептала – почти беззвучно, как будто обращалась не к комнате, а к самому воспоминанию:

– Вы возвращаете его мне…

В этом шёпоте не было претензии. Только благодарность.

Время будто растеклось, как тёплое масло по обнажённой коже – тягучее, бесформенное, лишённое привычных очертаний. На прикроватной тумбочке догорала свеча, оставляя после себя аромат расплавленного воска и следы сажи. Музыка давно стихла, растворившись в стенах, а девушки, уставшие и всё ещё возбуждённые, сидели по краям кровати, будто их только что вытащили из медленного, бесконечного танца. После того как свеча погасла, огонь продолжал блуждать под кожей, лениво перекатываясь по мышцам, не желая уходить.