Сергей Вологодский – Эротические рассказы-2 (страница 6)

– Ну, это комплимент, – подмигнула Лиза.

– Он ушёл? – спросила Настя, садясь на край кровати.

– Да, – кивнула Алиса. – Ни слова, ни «пока», просто исчез.

– Вот же ж… – Катя усмехнулась. – А я ещё хотела у вас кое-что попросить.

Все рассмеялись тихо, без истерики, с лёгкой радостью в голосе. Как будто понимали, что эта ночь точно не станет последней.

Тату – сеанс.

Светлана уже пять лет работала в тату-салоне и знала, как кожа откликается на прикосновение. Не просто машинка, не просто чернила – она читала тела, понимала их с первого взгляда, улавливала настроение по изгибу плеча, по тому, как клиент садится в кресло, как дышит, как смотрит.

Кабинет отражал её характер – тёмные бетонные стены, тёплое освещение, тяжёлый деревянный стол и глухой ритм фона, в котором растворялись все звуки. В помещении стояла влажная жара – кондиционер с утра сломался, и Светлана сняла бюстгальтер, оставшись в тонкой белой футболке, под которой угадывались контуры сосков. Короткая свободная юбка мягко обнимала бёдра и чуть поднималась при каждом движении. Она не старалась соблазнять – просто не пряталась.

В дверь постучали.

– Заходи, – сказала она, не отрываясь от блокнота.

Вошёл парень. Высокий, плечистый, с короткой стрижкой и спокойной уверенностью в движении. Джинсы, приталенная футболка, в глазах – интерес. Зеленоватый взгляд скользнул по комнате и на секунду задержался на её груди.

– Привет, – произнёс он, голос чуть хрипел. – Я по записи. Артём.

Света подняла голову, медленно улыбнулась.

– Света. Проходи, садись.

Он оставил за собой след – запах дождя, свежего пота и мужского парфюма с тёплой древесной нотой. Присел в кресло, не сводя взгляда с её бедра, обнажённого почти до середины. Она уселась напротив, поправила край юбки, не прикрываясь, а скорее подчеркивая то, что уже было видно.

– Что набиваем? – Она взяла карандаш и посмотрела на него поверх очков.

– Вот, – Артём протянул бумагу с эскизом. На нём был вытянутый полумесяц, из которого капала вода.

– Интересно. Где хочешь?

– Внутреннее предплечье. Ниже локтя.

Света подошла ближе. Наклонилась. Коснулась пальцем той области, о которой он говорил. Её ногти слегка скользнули по коже.

– Тут хорошо. Кожа ровная, мягкая. Но тебе придётся держать руку крепко.

Артём кивнул. Но взгляд снова сполз вниз – к подолу юбки, к бедру, на которое теперь падал свет.

– Уверен, что именно этот рисунок? – спросила она, присев ближе, почти касаясь его ног.

– Уверен, – произнёс он, и в голосе появилась дрожь.

Она приложила трафарет, поправила его так, что наклонилась почти к нему в колени. Её грудь едва касалась его плеча, дыхание – шеи.

– Расслабься, – тихо сказала она.

Он попытался. Но каждый её жест только усиливал напряжение: лёгкое касание пальцев, мягкая улыбка, взгляд, не отводящийся сразу.

Когда она поднялась, чтобы приготовить машинку, футболка задралась, открыв нижнюю часть живота, гладкую, с линией, исчезающей под юбкой. Она не поправила ткань, не отвернулась – просто стояла к нему спиной, зная, что он смотрит.

Машинка загудела. Светлана снова подошла, опустилась на колени и стала наносить контур. Её рука легла на его запястье, бедро прижалось к его ноге. Он почувствовал, как соски под футболкой касаются его плеча, как её дыхание стало чуть медленнее.

– Тебе будет немного больно. Но ты же не против боли? – спросила она, глядя снизу вверх.

Он сглотнул.

– Потерплю!

Она усмехнулась. Взяла машинку. Рука дрогнула у его кожи.

– Тогда держись, Артём. Будет слегка больно тут.

Первые штрихи вошли в кожу, и он зажмурился – не столько от боли, сколько от осознания, что каждая её манипуляция будто проникает не только под кожу, но и куда-то глубже.

– Расслабь ладонь, – сказала она.

Он разжал пальцы. Один из них случайно – или нет? – коснулся её колена. Она не отстранилась. Продолжала работать. Влажный воздух стал гуще. Запах её тела – тёплого, немного солоноватого, с ноткой масла – кружил голову.

– У тебя дрожит живот, – заметила она.

– Ты просто так дышишь.

Она не ответила. Только слегка усмехнулась и продолжила, чуть сильнее прижавшись бедром к его бедру. Машинка гудела, но звук будто тонул в напряжении между ними.

Он не знал, что скажет, когда она закончит. Но знал точно: уйти, не коснувшись её, невозможно.

Машинка тихо вибрировала в руке Светы, вырисовывая тонкую линию полумесяца на внутренней стороне его предплечья. Артём сидел молча, сосредоточенно глядя вперёд, но внутри у него всё уже давно пошло вразнос. Пальцы, до этого лежавшие на подлокотнике кресла, медленно сдвинулись вбок и едва заметно коснулись её колена – будто случайно, без нажима, почти с рассеянной небрежностью. Но это не была случайность.

Света никак не отреагировала. Не вздрогнула, не обернулась, даже не сделала паузы в работе. Только дыхание на миг стало глубже, как будто воздух в кабинете внезапно сгущался и оседал где-то в груди.

– Что-то прямо духота сегодня, – проговорил он негромко, почти извиняющимся тоном, как будто не знал, с чего начать, но хотел говорить хоть о чём-то, чтобы не молчать в этом электрически натянутом воздухе.

– Утром кондиционер сдох, – отозвалась она, не отрывая взгляда от его кожи. Голос был ровный, спокойный, даже чуть ленивый, но в нём чувствовался подтекст. – Не починили, сказали: к вечеру только. Ну вот и варимся.

– Может, форточку хотя бы приоткрыть? – предложил он, глядя на неё, хотя сам понимал – обсуждение климата сейчас звучало жалко.

– Сквозняки терпеть не могу. Лучше уж париться, чем потом лечиться. А ты, вроде, держишься.

Он кивнул, криво усмехнувшись, и чуть сдвинул пальцы – теперь они уже не просто лежали рядом, а ощутимо касались её бедра, там, где тонкая ткань юбки почти не скрывала тепло её кожи. Она всё ещё ничего не говорила, не отодвинулась, не ускорила работу. Только осталась в том же положении, словно вообще не заметила.

– А снаружи вроде и не так жарко. На солнце, может, и печёт, но в тени – вполне ничего, – продолжил он, будто бы продолжая банальный разговор, но на самом деле просто заполняя паузы, в которых слышно было только её дыхание и жужжание иглы.

– Здесь, к сожалению, тени нет, – ответила она, на мгновение остановив машинку. – Только ты.

Он повернулся к ней, пытаясь уловить в её голосе интонацию – была ли это игра или просто словесный оборот. Но она уже снова сосредоточенно вела иглу по коже, будто ничего особенного не сказала. И всё же её бедро чуть напряглось под его ладонью, хотя она его не оттолкнула.

– Ты всегда такая спокойная? – спросил он, и теперь в голосе его появилась явная нотка намеренности. Пальцы чуть сильнее сжали ткань её юбки, подчеркивая, что речь шла совсем не о температуре воздуха.

– Иногда, – сказала она после короткой паузы. – Иногда – нет. Всё зависит от человека, с которым рядом. А ты как думаешь, Артём?

Он хмыкнул, глядя на неё. Не убрал руку. Даже наоборот – медленно, с нарочитой осторожностью двинулся чуть выше по бедру, ощущая, как под его пальцами дрожит ткань и пульсирует кожа.

– Думаю, тебе нравится, когда с тобой вот так разговаривают. Когда не делают вид, что всё строго по процедуре, а позволяют… чуть больше, – сказал он и едва скользнул пальцем ближе к её телу, чувствуя, как становится жарче не от воздуха, а от неё.

– Думаю, тебе просто хочется проверить, как далеко можно зайти, – сказала она, и на её губах на миг появилась тень улыбки, тонкая, почти недобрая. – А я пока просто работаю. Только и всего.

– Работай, – произнёс он негромко, и его голос стал низким, глухим, с хрипотцой. – Но не делай вид, что тебе всё равно. У тебя дыхание стало чаще. И соски, кажется, чуть выдали тебя.

Она не подняла глаз. Но рука замерла на секунду. Машинка стихла.

– Следишь за каждым моим движением? – спросила она, будто сквозь зубы, и только теперь чуть повернулась к нему, медленно, но с интересом, который больше не прятала.

– Я просто внимательно смотрю, – сказал он, прижимаясь губами к её уху, не касаясь, но создавая ощущение прикосновения. – Уж слишком красиво ты молчишь.

– Осторожней, – прошептала она, и в голосе звучало уже не предупреждение, а провокация. – Если продолжишь в том же духе, мне придётся остановиться. А ты ведь не хочешь остаться с недоделанным полумесяцем?

– Я, возможно, вообще приду за вторым, – прошептал он, скользнув пальцами туда, где ткань уже не скрывала почти ничего. – Если ты его закончишь как следует.

Она прикусила губу. На секунду закусила, задержала, будто пробуя вкус напряжения. Потом выдохнула, вернула руку на тату-машинку и снова включила её.

Но его пальцев всё так же не убрала.

Пальцы медленно поднялись выше по бедру, зашли под край трусиков и сразу коснулись влажного лона. Клитор набух, стал плотным и очень чувствительным, кожа вокруг покраснела. Внутри расплывалась жара, влагалище было мокрым и готовым к ласке.