Сергей Волков – Второй кубанский поход и освобождение Северного Кавказа. Том 6 (страница 94)
Тяжело было на душе у всех марковцев, судьба была жестока к ним. Еще один из их храбрейших начальников пал смертью храбрых.
Через несколько дней тело полковника Миончинского было похоронено в Екатеринодаре в присутствии генерала Деникина, лично несшего гроб, всего штаба армии, английской и французской миссий, многочисленных сослуживцев и друзей, погребено в усыпальнице Собора, рядом с могилой генерала Алексеева.
17 декабря противник перешел в наступление, и с утра начался сильный бой, никакие потери его не останавливали, и под натиском начался наш отход к с. Ореховка. Ранен пулей в горло генерала Маркова батареи прапорщик Архипов.
Весь день 18-го прошел спокойно: густой туман при 10 градусах мороза.
19-го на фронте дивизии начались атаки таманцев с раннего утра, коих превосходство в числе было велико. В с. Калиновка стояло 1-е орудие генерала Маркова батареи с 1-м батальоном генерала Маркова полка и со Сводно-гренадерским, недавно сформированным и нестойким. Накануне батальон генерала Маркова полка был направлен в с. Ореховка, и орудие осталось с гренадерами. Противник повел наступление, а к полудню его конница обошла фланг и заняла часть селения. Гренадеры стали поспешно отступать, орудие осталось без прикрытия. Заметив все это, штабс-капитан Шперлинг на широкой рыси вывел орудие, но четыре наших телефониста, сматывавшие провод, были атакованы конницей. После сопротивления прапорщики:
Кислицын[273] убит пулей, Павлов[274] зарублен, а Меньков[275] и Степанов[276] захвачены в плен.
После целого ряда издевательств, в одном белье по снегу и в мороз, их отвели в с. Падинское, где снова издевательства, после которых они были облиты керосином и сожжены живыми.
На правом фланге дивизии еще до рассвета начался бой. В тумане красные атаковали в сторожевом охранении 2-е орудие генерала Маркова батареи, которому пришлось отходить вдоль фронта под ужасным огнем и по скользящей дороге. Был убит солдат-ездовой, несколько лошадей, орудие, затертое в селе повозками, пришлось оставить, причем доблестный прапорщик Лисенко вынес прицел и панораму, а другие и замок орудия. Весь день шел сильный бой. В гаубичной батарее, отходящей в особо тяжелых условиях с волами в уносах, ранены: прапорщик Полухин[277], подпоручик Порецкий[278] и тяжело полковник Ленартович[279], умерший через два дня от заражения крови.
Оставив с. Высоцкое, части дивизии отошли в Сергиевку, откуда 20-го после тяжелого подъема легкие орудия расположились в редких цепях пехоты. Наступал очередной кризис и конец Ставропольского сражения. Некоторые части пришлось отвести в резерв для пополнения. Фактически сотни стояли против многих тысяч. В полках добровольцев оставалось не более 120—150 человек, лучше было у кубанцев: прибывало пополнение из новых их станиц. В тылу несознательные разлагатели формировали что-то, сидя по кафе и ресторанам. Генерал Деникин пишет: «Люди гибли, но оставались традиции, оставалась идея борьбы и непреклонная воля к ее продолжению. Старые, обожженные, обрубленные, но не поваленные стволы обрастали новыми ветвями, покрывались молодой листвой, и снова стояли крепко в грозу и бурю».
21 декабря кризис разрешен победой. Всю ночь цепи лежали в поле, морозно, сыро и туман. На самом правом фланге Офицерский полк и 4-е орудие генерала Маркова батареи, правее должна была быть конница, но она на ночь ушла назад кормить лошадей, а левее – кубанские стрелки. В одном полку что-то 117 штыков, а в другом 124 или наоборот. Начинает светать чуть-чуть. Замерзшие люди греются. Начальники 4-го орудия и команды телефонистов пошли выяснить обстановку. Орудие стоит правее всего, и соседей нет, от цепи шагах в двустах. Пехота начинает присматриваться, и едва вышедшие вернулись к орудию, как из тумана бросились таманцы, и началась штыковая работа. Пришлось после короткого сопротивления отходить. Внизу обрыв, выстрелы картечью, подбегает номер орудия и просит длинный телефонный провод, чтобы взорвать пушку, и вдруг справа вылетают лавы со сверкающими шашками. Кто это?.. Это 2-й казачий полк, врывающийся во фланг и тыл красных. Пехота переходит в контратаку. На месте же позиций находит всех своих оставленных раненых, приколотых штыками. Захвачено много пленных, и расстрел комиссаров. Роты и орудия пополнились прекрасными солдатами.
Началось общее отступление красных, в тыл которых произведен был блестящий удар генерала Врангеля с занятием сел Петровское, Сухая Буйвола и Шишкино. К вечеру нами заняты села Орехово и Высоцкое.
…Наша дивизия 31 декабря заняла огромное село Александровское, а 8 января 1919 года собралась на станцию Минеральные Воды. Второй Кубанский поход закончился, и предстояла борьба в Донецком бассейне.
ШИШКИНО[280]
После Великой войны 1914—1918 годов в России война продолжалась. Годы войны 1917—1922 можно назвать войной Национальной. Шла борьба за национальное бытие России.
Историки всякого толка и воззрения, имея или не имея под рукой достаточно исторического материала по Белому движению, естественно, освещали события той эпохи под своим углом зрения.
Дивизии Белой армии на Юге России: Корниловская, Марковская, Дроздовская и Алексеевский полк; артиллерийские бригады: Корниловская, Марковская, Дроздовская и Алексеевский артиллерийский дивизион, поименованные по особенностям их формы «цветными», написали коллективным трудом хронологическую, правдивую историю своих частей.
Автор описывает события, им пережитые и виденные, а также те события, которые восстановлены по общим воспоминаниям с Анатолием Михайловичем Раскиным[281], бывшим сослуживцем по Марковской артиллерийской бригаде.
Описываются только события, чем-либо выдающиеся из общей массы боевых дней.
1-й взвод Первой батареи в ноябре 1918 года прибыл в Ставропольскую губернию с побережья Черного моря, где стоял в селении Зеленом.
Выгрузившись в селе Спицовка, взвод по размытой снегом и дождем дороге совершил длинный переход к селу Грушевка, где и заночевал.
На следующий день отряд пошел в наступление на село Медвежье. По дороге был встречный бой. Противник отошел. В тот день село Медвежье не взяли, остались лежать в снегу перед селом и захватили село только на следующее утро. Отсюда пошли в наступление на село Шишкино.
При наступлении, проходя по одной деревне, взвод в движении попал под ружейный огонь. Взвод остановился, ездовые были спешены, а номерам было приказано взять заволновавшихся подручных коней под уздцы. Некоторое время стоявший на дороге деревни взвод был под сильным, действительным ружейным огнем.
При походе к селу Шишкину начался бой. Во время боя одно орудие взвода меняло позицию и его запряжка была выбита преждевременным разрывом снаряда другого стрелявшего орудия взвода.
Бой был затяжным.
Левый фланг Кубанского стрелкового полка сильно загнулся под напором противника, перешедшего в контратаку с броневиком.
Наступившие в центре части 1-го Офицерского (Марковского) полка залегли. Командир батареи, незабвенный полковник Миончинский получил до боя назначение, но, узнав о неустойке, прискакал в отряд и был смертельно ранен.
Покойный Д. Миончинский происходил из артиллерийской семьи. Высококультурный и образованный, он принадлежал к знаменитой плеяде русских кадровых артиллеристов. Свой опыт Великой войны и Национальной войны он использовал с исключительным успехом. Конечно, найдется достойный, кто напишет его полную биографию и тем воздаст должное его памяти.
Отряд отступил от села Шишкина и пытался задержаться в громадном селе Орехово-Высоцкое.
Командир батареи приказал выставить на правом фланге одно орудие в сторожевое охранение.
Ночью после короткого боя с наступающим противником на этом фланге и в связи с общей неустойкой было приказано орудию отойти.
Но орудие уже было обойдено, путь отступления отрезан, и из-за террасовидного склона к деревне оказалось невозможным спуститься с орудием. Орудие батареи погибло.
В СТАВРОПОЛЬСКОЙ ГУБЕРНИИ[283]
Пробыв день у моей матери, мы с Петром Алексеевичем Корбутовским[284] пошли в Управление артиллерийского командования и там, к своему удивлению и радости, встретили нашего бывшего командира бригады генерал-лейтенанта Илькевича[285]. Он очень обрадовался, увидев нас. Мы расцеловались и попросили нас назначить как можно скорее в действующую армию. Но получили мы назначение во 2-ю батарею 1-го отдельного легкого артиллерийского дивизиона, который впоследствии развернулся в бригаду и получил название артиллерийской бригады генерала Маркова.
Прибыли мы в штаб батареи, который был в Екатеринодаре в это время, нас отослали в Армавир, который только что был занят Добровольческой армией с большими для нее потерями. Получили мы назначение в орудие, которым командовал полковник Тишевский. Вся прислуга, ездовые – все это были офицеры. Мы на первое время заняли должности, которые насмешливо назывались «военные корреспонденты». Потому что делать совершенно нечего было, и во время боя эти военные корреспонденты собирались сзади орудия и «ждали очереди», то есть ждали, когда кого-нибудь убьют или ранят, чтобы занять его место номера около орудия.
Это происходило в Ставропольской губернии осенью 1918 года. Наше орудие, которым командовал полковник, стояло на позиции, и казалось, что никого ни впереди, ни сзади, ни справа, ни слева нет. Иногда появлялись красные – мы открывали огонь по ним и также принимали на себя огонь красной артиллерии и пехоты.