Сергей Волков – Второй кубанский поход и освобождение Северного Кавказа. Том 6 (страница 91)
Сведения относительно эвакуации с. Сергиевка были близкими к правде: 19-го красные выбили Сводно-гренадерский отряд из с. Калиновка и подошли на 5 верст к с. Сергиевка, но 20-го они были отброшены и с. Калиновка занято снова батальоном кубанцев.
В первый из этих дней едва не было захвачено красными одно орудие, причем погибли 4 офицера, батарейные телефонисты: один был убит пулей, другой – зарублен, а два – прапорщики Степанов и Меньков, взятые в плен, после издевательств над ними голыми были облиты керосином и сожжены живыми. Жутко! Не забыть этого! Эта книга – им Памятник.
Во второй половине дня со стороны с. Высоцкого показались небольшие силы красных, остановившиеся в двух верстах на гребне. Их обстреляли несколькими снарядами. У всех несколько обострились нервы и голод не так сильно давал себя чувствовать. А тут подошла ночь, похолодало – и опять заботы о самосогревании и об усиленной бдительности.
Вторая ночь на высоких холмах.
У марковцев чувство полного безразличия ко всему сменилось чувством надежды. Они приготовились, собрав остатки своей воли и своих физических сил. Они сказали друг другу: «Теперь держись! Держись, невзирая на силы врага!»
Едва засерело, раздалось несколько выстрелов на сторожевых постах. Сигнал, по которому марковцы моментально были на своих местах. Защелкали затворы их винтовок и пулеметов. Когда отбежали посты, сообщившие – «красные наступают», все уже было готово. Тишина и полное внимание вперед. Легкий туман. Видимость шагов на шестьсот.
Но вот в тумане появляются силуэты…
Огонь!
И… в ответ красные рванулись вперед с могучим криком «ура». Но они то залегают, открыв бешеную стрельбу, и тогда смолкает их «ура», то снова с криком бегут вперед, но только на короткое расстояние.
Красные лежат шагах в трехстах. Они отчетливо видны. Стоя стреляют по ним марковцы. Удержатся ли марковцы?
На правом фланге полка «ура» красных не прерывается: там они дорвались до цели, сбили, прорвали фронт… Там идет нервная стрельба; почти смолкли пулеметы… Но вот снова затрещали пулеметы… Сдержат ли противника марковцы?
Прорвавшиеся вперед красные попали под огонь с флангов. Они остановились, залегли; они расстроены. «Ура!» – закричали марковцы, ринулись в контратаку и сбили красных.
И вот там, где был прорван фронт марковцев, красные бегут, а за ними неудержимо жиденькие группы последних. Там оказался прорванным фронт наступающего противника. Полк перешел в контрнаступление.
И внезапно, когда навстречу отступающим красным подошли их резервные цепи, те повернули назад и вместе с резервами бешено перешли в контратаку. Огонь не сдержал их. Неизбежна штыковая схватка, чтобы остановить противника, но силы для этого ничтожны, и… марковцы побежали назад. Все кричали «Стой!», но никто не останавливался. Сзади них неслось «ура». Все бежали с одной мыслью: встретить противника со своей позиции, где снова заняли свои места пулеметы.
И вот в этот момент навстречу бегущим вылетает лавой сотня, сабель в 60, 2-го Уманского полка и врубается в цепи красных. Марковцы мгновенно поворачиваются и также бросаются на них… Красные бегут по всему фронту. До 300 человек их сразу же попадают в плен.
Когда марковцы поднялись на гребень, то они увидели массы бегущих красных. Нагнать их невозможно, даже доблестной сотне казаков, остановившейся на гребне на взмыленных конях. Видно, как бежали красные также и перед стоявшим левее Кубанским полком. Какое-то время все оставались зрителями наблюдаемой картины и решили: конница Врангеля в тылу у красных. И действительно, далеко к востоку, вдоль реки Мокрая Буйвола, слышна была артиллерийская стрельба.
Полк стал сворачиваться. Снова поредели его ряды: свыше 60 человек выбыло из строя. Менее 300 штыков осталось в нем. В иных ротах не насчитывалось и 15 штыков. Тревога овладела всеми. За сутки до этого никто не обращал внимания на свою малочисленность; ее видели, и только. Но теперь был успех. Мораль поднялась, ожило сознание. «Пополнимся немедленно пленными», – решили все и сами выбирали пленных и вливали их в свои ряды. Сотней человек пополнился полк и пополнился бы большим числом, если бы большинство пленных не было уведено в тыл.
В колонне полк тронулся к с. Высоцкому. Теперь у всех одно сильное стремление: в село, в теплые дома, утолить жажду, голод, выспаться, отдохнуть. Но полк не остановился в этом селе (в нем остановились кубанцы). Немного терпения, усилий: рядом следующее село – Ореховка.
Не для всех, однако, выпало счастье отдыха: 7-я и 8-я роты с 7 пулеметами и сотня доблестных уманцев назначены в сторожевой отряд. Задача: обеспечить с. Ореховка с южной стороны, для чего сразу же, не входя в село, подняться на возвышенность справа настолько высоко, чтобы иметь хорошее наблюдение к югу, затем, свернув влево, идти вдоль села до дороги на с. Грушевка, где и остановиться.
Полк входил в село, а отряд поднимался без дороги, по размокшему чернозему на возвышенность. 47 штыков (наличный состав 7-й и 8-й рот), три номера при каждом пулемете и 60 всадников. Скоро пулеметные лошади выбились из сил, и пришлось принять крайнее решение: пулеметы снять с двуколок и тащить одной лошадью каждый; оставить с собой одну подводу с пулеметными лентами, с двойной лошадиной тягой; двуколки же отправить в село.
Когда отряд подошел к дороге, он был обстрелян конной заставой противника. Вскоре появилась колонна красной кавалерии и впереди ее лава. Пулеметным огнем кавалерия была остановлена. Но по отряду был открыт огонь батареи с поразительной точностью. К счастью, часть снарядов не рвалась, а отряд применился к местности: лег в грязь.
Наступали сумерки – и стрельба прекратилась.
Вскоре сотня была отозвана в село. Ждали отзыва и марковцы, и только в полночь они получили ожидаемое распоряжение. В село они спустились до того уставшими, что, не пытаясь даже искать районы своих частей, завалились спать в ближайших домах. И только наутро они нашли свои районы и своих, еще спящих крепким сном. Но что за вид был у них: покров грязи облеплял всех с ног до головы, все исхудали, едва произносили слова. Они выделялись среди проведших спокойно ночь, хотя и те выглядели отчаянно. К тому же в течение недели никто не брился.
За день марковцы хорошо отдохнули и привели себя в сравнительный порядок. Отношение к ним жителей было в высшей степени внимательное и радушное. К красным же жители относились с открыто высказываемой ненавистью. Впоследствии немало мобилизованных Ставропольской губернии служило в марковских частях и они на деле проявляли эту ненависть.
Придя в село, батальон нашел там валявшихся на его окраине 20 офицеров и 6 солдат, убитых и еще не погребенных крестьянами. Это были убитые и расстрелянные красными в бою 16 декабря. Их скромно похоронили на кладбище.
Вечером выпал большой снег, а затем температура стала быстро падать и установился настоящий трескучий мороз.
Мороз до 20°. С утра густой туман. Переход в 20 верст. Выйдя из Ореховки и идя в гору и по снегу, через несколько верст колонна расстроилась. Мороз подгонял. Все покрылись инеем и стали неузнаваемыми, представляя собой каких-то сказочных рождественских гномов.
Ожидаемого боя не произошло. Красные, увидев приближающиеся колонны (в село шел и Кубанский стрелковый полк), очистили село. Марковцы расположились на восточной его части, на южной и западной стали кубанцы и выставили охранение.
Как бы то ни было, хотя и в боевой обстановке, но праздник Рождества Христова удалось встретить в тепле и при радушном внимании крестьян.