Сергей Волков – Второй кубанский поход и освобождение Северного Кавказа. Том 6 (страница 82)

17 октября красные повели наступление на это село с юга и запада, где они принудили к поспешному отходу пластунов. Батальоны марковцев отбивали упорные атаки красной пехоты; у них уже подходили к концу патроны, как у взвода орудий снаряды. А в это время появившаяся против села кавалерия красных стала глубоко охватывать его справа. Батальонам грозило быть прижатыми к реке Кубани, за которой также были красные. Им приказано быстро отходить.

Тяжел был их отход. Марковцы, за которыми бежала пехота противника, а в село уже ворвалась кавалерия, буквально спасались через дворы, спеша за село, на возвышенность, к стогам, где строчили по красным пулеметы. Нужны были большие физические силы, чтобы туда добежать. Иные уже отстали; отстал пожилой командир 11-й роты, полковник Табунов.

Но у стогов остановка короткая: сыпятся пули; падают раненые и убитые. Раненых грузят на пулеметные тачанки, которые немедленно карьером уносятся в тыл. К стогам летит кавалерия…

– Оставьте меня, – кричит раненый прапорщик Курояров пытавшимся тащить его офицерам. – Отходите! Я прикрою вас!

Он остался и… стрелял, пока удар шашки не прекратил его жизнь.

Марковские и пластунский батальоны отрываются от противника и отходят на 15 верст к с. Конокову. Ужасный был бой, тяжкие потери.

18—19 октября противник продолжал наступление. Марковцы и пластуны остановились на линии х. Вольный – ст. Уруп. Почти у Армавира.

Но 20 октября красные вели слабое наступление, а 21 октября было сообщено, что дивизия генерала Врангеля перешла реку Уруп и ведет наступление в тыл красным.

22 октября неожиданно два батальона марковцев грузятся в железнодорожные составы и отправляются на ст. Овечка. Оказалось – дивизия генерала Врангеля разбила красных и взяла одними пленными до 3 тысяч человек. На следующий день один батальон с двумя орудиями спешно едет в Армавир: красные на восточном берегу реки Кубани подошли к городу, а севернее – заняли станицу Прочноокопскую, угрожая тылу 1-й дивизии.

24 октября батальон атаковал станицу, расположенную на высоком берегу реки, но под огнем красных не смог перейти реку. Часа через два он повторил атаку и, к своему удивлению, встретил весьма слабое сопротивление. Причина: в тыл красным заходили части дивизии генерала Врангеля.

25 октября батальоны марковцев спокойно стояли на станциях Овечка и Уруп и в Армавире.

Закончились, наконец, для Добровольческой армии более чем трехмесячные бои у Армавира. Для марковцев они тянулись 42 дня и делились на два периода: первый – в 31 день, вынужденного стояния под городом, с его неудачными атаками, и второй – в 11 дней, когда город был взят, а затем шли ежедневные тяжелые, маневренные бои и удачи чередовались с неудачами.

Генерала Маркова полк потерял до 2 тысяч человек. Пополнений получил до 1 тысячи человек и закончил бои в составе около 1500 штыков, имея в ротах от 40 до 120 штыков. Понес потери и 1-й артиллерийский дивизион.

Во всех операциях принимала участие и 1-я Инженерная рота. Она несла охрану тыла дивизии, исправляла железнодорожные пути, мосты. Ее железнодорожный взвод обслуживал связь, заведовал движением поездов, действовал на вспомогателе «Офицера», а со взятием Армавира формировал еще два вспомогателя, вооруженные пулеметами, которые принимали участие в последующих боях.

Армавирские бои произвели сильнейшее впечатление на участников своей жестокостью и крайним упорством, проявленным противником. Они заставили еще раз признать, что победа над большевиками не будет легкой и скорой, т. к. они могут хорошо организовать свою армию, ввести суровую дисциплину и даже поднять ее дух, хорошо руководить боевыми действиями и проявлять быстрые и инициативные решения.

Из всего этого, плюс – всегда подавляющая численность противника, напрашивались выводы. В них, собственно, ничего нового не было, но они не могли не наводить на мысль: все нужное для победного боя должно быть качественно и практически доведено до крайней степени совершенства. Какого? Для марковцев есть пример: генерал Марков!

Армавирские бои, в сущности, не дали марковцам славы блистательных успехов и побед. Они не выдвинули ни одного лица, которому можно было бы приписать что-либо выдающееся. Полковник Тимановский? Он был для всех высоким авторитетом, но роль его в лобовых атаках невольно становилась бледной. В разговорах стало часто упоминаться имя полковника Булаткина, как храброго и распорядительного начальника, но и только. О других не говорили. Совершенно незаметно для всех было имя нового командира полка, генерала Ходак-Ходаковского, георгиевского кавалера, сравнительно молодого. Его мало кто видел, а если и видел, то не знал, что он командир полка. Он был ранен за Армавиром, и имя его совершенно забылось. В полк он уже не вернулся.

У марковцев был славный день, когда они взяли Армавир. Но этот успех исключительно – успех всех их, каждого из них…

По окончании боев у Армавира марковцы узнали, что во временное командование полком вступил полковник Наркевич, командир 3-го батальона с Новочеркасска. О нем заговорили. Ничем он не выдавался, разве только своим, как говорили, «суворовским», точнее, самым простым солдатским видом. Даже его верховая лошадь напоминала «водовозную клячу». Был он без всяких претензий во всем решительно. К нему, между прочим, никто добровольно не хотел идти адъютантом. Но его все глубоко уважали: деликатный со всеми, спокойный; распоряжения его хотя и не были энергичны, но всегда толковы и отдаваемы со знанием и пониманием обстановки; а был он всегда в передовой линии. Назначение его командиром полка всеми было молчаливо принято.

В тот день 13 октября, когда был взят город Армавир и наступил перелом в тяжелых боях у этого города, Ставропольская группа красных, перешедшая в наступление, подходила к городу Ставрополю и на следующий день, 14 октября, взяла его. Части Добровольческой армии, бывшие в этом районе, едва сдерживали продвижение красных. А через несколько дней к Ставропольской группе противника присоединилась и вынужденная отойти к ней Армавирская их группа. Собравшиеся таким образом огромные силы их представляли для Добровольческой армии не только серьезное препятствие к освобождению Северного Кавказа, но и сильную ей угрозу.

Ликвидация этой красной армии и стала первой и неотложной задачей для Добровольческой армии, для выполнения которой пришлось направить почти все ее дивизии и отряды, не только принимавшие участие в армавирских боях, но и формирующиеся. Конец боев у Армавира без промежутка во времени перешел в начало новых боев.

25 октября части конной дивизии генерала Врангеля заняли на восточном берегу реки Кубани, к юго-востоку от Армавира, станицу Николаевскую, куда по железной дороге 26 октября были перевезены 2-й и 3-й батальоны генерала Маркова полка. 1-й его батальон, стоявший в эшелоне на ст. Овечка, пошел туда походным порядком и остановился вместе с Кубанским стрелковым полком не доходя до станицы, в с. Голицыне.

Грустное впечатление производили и станица, и село, сильно разграбленные красными. В них частям пришлось удовольствоваться лишь теплом, потребность в котором стала остро чувствоваться.

27 октября оба полка сосредоточились в станице под прикрытием одного батальона, ставшего в х. Надзорном.

Вечером этого дня было сообщено, что утром 1-я дивизия выступает в ставропольском направлении и предстоит атака сильной позиции противника. Говорилось о Недреманной горе. В первый раз за походы произносилось слово «гора». Ну что ж? Атакуем и гору! Сильно изменившийся рельеф местности, ставший гористым, перерезанный глубокими балками с крутыми скатами, наводил на мысль, что теперь вообще придется иметь дело с горами.

28 октября. Из станицы Николаевской полки выступили рано утром в туман, однако быстро рассеявшийся. Дорога шла по балке, вдоль железной дороги на Ставрополь и так на протяжении верст 6—7, пока балка не влилась в широкую поперечную долину.

– Недреманная гора! – передали от головы колонны.

Искать ее не пришлось: она стояла немного вполоборота направо, верстах в 3—4, огромным темным массивом, возвышающимся над окружающей местностью, вершина которой была покрыта облаками, а влево она спускалась двумя четкими, довольно длинными террасами с крутыми скатами. При мысли, что придется атаковать эту гору, у всех захватывало дыхание.

Выйдя в долину, полки разошлись: Марковский пошел в направлении прямо на гору, Кубанский свернул влево по долине, куда сворачивала железная дорога, имея задачей обойти гору.

Задача марковцам: атаковать гору – одним батальоном ее более возвышенную террасу; другим – более низкую; третий в резерве за левым флангом полка; предварительно – им сбить противника с небольшой высоты предгорья. И, только получив эту задачу, марковцы заметили предгорье. Итак – двойная атака!

Батальоны тронулись, на ходу разворачиваясь в боевой порядок. Пройдя с версту, цепи полка стали обстреливаться ружейным огнем. Они шли безмолвно. Но вскоре красные стали оставлять свою передовую позицию.

Цепи поднялись на край долины. Перед ними теперь простиралась ровная поверхность, протяжением в полверсты, за которой начинался уже массив горы, на террасах которой ясно виден противник, сидевший в окопах. Цепи шли дальше под пулеметным и ружейным огнем с горы и под фланговым, слева, – артиллерии. Они ускорили движение и, неожиданно для себя, оказались, подойдя вплотную к горе, перед глубоким обрывистым оврагом, с голым каменистым краем. Нужно было смотреть вниз, чтобы видеть дно оврага, и нужно было высоко поднять голову, чтобы видеть гребень горы. Сверху сыпались пули, и марковцы поспешили спуститься в овраг.