Сергей Волков – Возрожденные полки русской армии. Том 7 (страница 47)

25 августа 2-я кавалерийская дивизия сменена на фронте и отправлена в Крым для пополнения и посадки на лошадей. 7-й кавалерийский полк был направлен в город Карасубазар. Наконец-то можно было отдохнуть в мирной обстановке, не слыша свиста пуль и разрывов шрапнелей. Придя в Карасубазар и получив в первую очередь лошадей, петроградские уланы занялись приведением себя в порядок. Начались занятия по мирному времени, прерываемые иногда посылкой эскадронов в горы в экспедицию на скрывавшихся там «зеленых».

Дивизион был прекрасно размещен и встретил радушный прием населения. Подошла хозяйственная часть, заработала канцелярия по запущенным в боях делам. Все офицеры, пробывшие положенный срок в боях на фронте, представлены к следующему чину. Офицеры награждались чинами за боевые отличия или за положенные сроки пребывания на боевой линии фронта, но часто эти производства заваливались в штабах. Ротмистр Рубцов в сентябре месяце наконец получил затерявшееся производство в подполковники одновременно с производством в полковники. Представленные к следующему чину штабс-ротмистры Станкевич, Меньшиков, Кеденко и Марков 2-й, поручик Василевский и за боевые отличия в корнеты старший унтер-офицер Лосев узнали о своем производстве только после эвакуации Крыма.

За время борьбы с петлюровцами и большевиками в рядах Добровольческой армии офицерский состав часто менялся. Поступившие в полк офицеры старой Императорской армии находили свои формирующиеся полки и уходили к своим, другие были непригодны к службе в полку или не соответствовали по своим моральным качествам. С созданием Русской Армии в Крыму эта текучесть офицерского состава в полку прекратилась. В дивизионе установился постоянный офицерский состав из числа офицеров старого полка и вновь в него принятых. За это время в постоянный состав полка были приняты: из других полков Императорской армии – штабс-ротмистр Кеденко, Чапиковский и Тухшерер, поручики Рутковский, Василевский, Яцынич и корнет Мирович; из пехотных частей – несшие безупречную службу в конных эскадронах на фронте поручики Лукашевич, Лопушинский, Гержабек, подпоручики Кузнецов и Добрянский.

1 октября, в день полкового праздника, после парада офицеры дивизиона, полковник Ковалинский и другие их гости собрались на обед, затянувшийся до вечера. Было оживленно и весело. Еще никто не знал, что этот полковой праздник петроградских улан был последним их праздником на родной земле.

3 октября 1920 года Польша заключила мир с большевиками, а недальновидные правительства наших «союзников» Франции и Англии делали все для прекращения борьбы армии генерала Врангеля с большевиками. Учитывая создавшееся тяжелое положение, генерал Врангель срочно приготовил план для возможно скорой эвакуации армии. Красные сосредоточили подавляющие силы против маленькой Русской Армии, насчитывающей в своих рядах к этому времени не больше 35 тысяч человек. 4-я, 6-я и 13-я советские армии и 1-я и 2-я конные армии общей численностью до 130 тысяч начали наступление по всему фронту Северной Таврии. Им была поставлена задача во что бы то ни стало, не допустив отхода войск генерала Врангеля в Крым, окружить их и уничтожить. Тяжелые бои завязались по всему фронту, начиная с 15 октября.

Во время стоянки в Карасубазаре к 7-му Сводно-кавалерийскому полку были присоединены один эскадрон смоленских улан и два эскадрона Крымского конного полка. Сумцами был сформирован эскадрон. Сумский гусар полковник Швед был назначен штаб-офицером в 7-й кавалерийский полк. В первых числах октября месяца, ввиду создавшегося положения, полк был отправлен на фронт. 2-й эскадрон крымцев и эскадрон сумцев, не успевшие получить лошадей, были отправлены в стрелковый полк 2-й кавалерийской дивизии, который весь погиб в неравном бою с красными при оставлении Крыма.

Петроградский дивизион (1-й эскадрон ротмистра Станкевича и 2-й эскадрон штабс-ротмистра Гарнич-Гарницкого) в составе полка выступил из Карасубазара. Численность полка в конном строю была невелика – приблизительно 400 шашек. Полк был направлен в село Серогозы, где полковник Ковалинский получил новое назначение командиром Сводно-гвардейского кавалерийского полка. 7-й кавалерийский полк принял полковник Попов. Через несколько дней стало известно, что талантливый, храбрый, так смело водивший полк в атаки полковник Ковалинский убит.

Конная армия Буденного, прорвав фронт, двигалась своими массами в направлении на Аскания-Нова мимо села Серогозы. Задержать ее нашими, по сравнению с ней ничтожными силами конницы, стоящей у Серогоз, не представлялось возможным. 7-й кавалерийский полк ограничился обстрелом колонн и обозов красных, под их артиллерийским огнем и наседающими конными частями отходил на Агайманы и Рождественку вместе с другими отступавшими в этом направлении частями.

17 октября конница Буденного прорвалась в Сальково и Ново-Алексеевку. Другая ее часть подошла к Перекопу. Путь отступления наших войск в Крым был отрезан. В этом году рано наступили морозы, настолько сильные, что командир полка полковник Попов отморозил ноги и принужден был ехать на повозке. Скопившиеся в селе Рождественка наши войска продолжали отход на юг, отбивая атаки преследующих их красных.

Заняв Ново-Алексеевку и станцию Сальково, Буденный, расположившись спокойно в этом районе, был неожиданно атакован двумя Донскими дивизиями корпуса генерала Абрамова под командой генерала Гусельщикова[384], разметавшими конницу Буденного и нанесшими ей огромные потери. Путь отступления в Крым через Чангарский перешеек был открыт.

Отходя от Рождественки, от Петроградского уланского дивизиона был выслан разъезд для отвода квартир в селе Ново-Троицком. Оказалось, в селе были красные, и наши дроздовцы выбивали их оттуда. Поздно вечером, войдя в село, начальник разъезда поручик Василевский заметил отъезжающие от дома священника две тачанки. По словам священника, в них были Буденный и Ворошилов, находившиеся перед тем у него в доме. Поручик Василевский бросился с разъездом за ними, но в полной темноте догнать их не мог.

Не успев расположиться на ночлег, дроздовцы и бригада 2-й кавалерийской дивизии были подняты по тревоге. Буденновцы двигались на село… Кавалерийская бригада заняла позицию с восточной стороны села. Впереди тачанки с пулеметами, за ними артиллерия, за орудиями эскадроны в конном строю – шашки к бою… Был мороз и темная-темная ночь… Услышали приближающееся «Ура» идущих в атаку красных. Навстречу им пулеметы и орудия на картечь открыли сильный огонь, длившийся четверть часа… Настала гробовая тишина… На рассвете выступили, идя тремя колоннами к Чангарам. Кавалерия между двух колонн пехоты, все время готовая встретить атаку конницы красных. Сзади и параллельно с боков шли их колонны, обстреливая нас пулеметным огнем с тачанок, но атаковать не решались. Поручик Василевский был ранен. Проходя Сальково, увидели массу трупов красных, изрубленных нашими донцами генерала Гусельщикова, лежавших на протяжении нескольких верст. 19 октября вошли в Крым.

В 20-х числах октября красные овладели Перекопскими позициями, угрожая обходом левого фланга наших войск в Крыму. Конный корпус генерала Барбовича был направлен к Перекопу, и 27 октября конной атакой отбросил противника, но из-за мощного артиллерийского огня и больших потерь не мог развить успеха и отошел к деревне Юшунь. И в этой атаке петроградские уланы принимали участие.

Удержать Крым не представлялось больше возможным, и генерал Врангель приказал частям войск отходить в указанные им порты для погрузки на пароходы. Конница генерала Барбовича была направлена в Ялту. Красные шли по пятам… Огромный транспорт «Крым» уже стоял у пристани, ожидая погрузки. С болью в сердце уланы расседлывали лошадей, прощаясь навсегда со своими верными четвероногими друзьями. Спускаясь с гор, красные вели перестрелку с последним, отходящим в арьергарде эскадроном крымцев. Эскадрон понес большие потери, а командир эскадрона поручик Лихвинцев был ранен. Это были последние жертвы, принесенные конницей в неравной борьбе за спасение родины.

Нагруженный до отказа «Крым», убравши сходни и отдав концы, стоял, готовый к отплытию, когда со стороны Севастополя подошел миноносец и причалил к молу. С него, в сопровождении только одного адъютанта, сошел генерал Врангель, встреченный несмолкаемым «Ура» с транспорта. Обожаемый армией Главнокомандующий, вождь и правитель последней территории национальной России, генерал Врангель, как бы прощаясь с уходящими, подал знак к отплытию, сам оставляя клочок родной земли последним.

Транспорт отошел, унося с собой в неизвестность остатки русской конницы. Вдали скрывался берег горячо любимой Родины, где разнузданная свобода Керенского заковывалась интернациональной властью коммунизма в цепи еще неслыханного рабства.

Вынужденные оставить последний клочок родной земли, погруженные на все имеющиеся суда Черноморского флота, остатки Русской Армии на другой день прибыли в Константинополь, занятый нашими союзниками, где на рейде Босфора должны были выдержать 20-дневный карантин в тяжелых условиях перегруженных людьми судов.

Франция, имея в виду спасение Польши, обещавшая поддержку генералу Врангелю, забыв все жертвы, принесенные Русской Императорской армией для победы союзников над мощным врагом и спасение Парижа русской кровью в 1914 году, предъявила требование генералу Врангелю о разоружении армии, но, встретив твердое сопротивление Главнокомандующего в этом вопросе, ограничилась сдачей пулеметов, оставив остальное огнестрельное и холодное оружие в руках русских частей. В уплату за продовольствие французам должны были быть переданы все русские суда, пришедшие с армией из Крыма. Места для размещения армии генерала Врангеля были назначены: для корпуса генерала Кутепова – Галлиполи; для казачьих частей генерала Абрамова – остров Лемнос; флот шел в Бизерту.