Сергей Волков – Твой «Демон Зла»: Поединок (страница 61)

Катя отошла от окна, села на кровать. Собака, внимательно слушавшая её слова, положила голову на лапы, пристально вглядываясь в замершую на кровати женщину…

К вечеру, когда окончательно стемнело, снова разыгралась метель. Собака ушла, Катя решила, что она отправилась в какую-нибудь будку, укрываться от непогоды. Уныло свистел ветер, завывая в ветвях деревьев, переметая снегом тропинки, забрасывая в форточку пригорошни колючих снежинок.

Часов в семь вдруг замигало и отключилось электричество, потом включилось, но вполнакала, лампочка под потолком еле-еле светилась, а телевизору мощности тока не хватало даже для того, чтобы осветить экран.

Катя забилась на кровать, укуталась в овичный тулуп, и тихонько плакала, глядя в темное окно, на гнущиеся, шумящие ели. Никто её не освобождал, никто ей ничего не обьсянял, всеми забытая и покинутая, сидела она в холодной комнате, несчастная и одинокая…

Постепенно, однако, в душе у неё проснулась холодная, стальная решимость. Катя ещё не знала, что она будет делать, но словно бы кто-то нашептывал ей в ухо: «Встань, взбодрись, не время сейчас раскисать! Думай, думай, как вырваться отсюда! Ты сейчас во власти этих непонятных, жестоких людей, они могут сделать с тобой и твоим будущим ребенком все, что угодно! Надо действовать, надо бежать!».

— Бежать! — вслух повторила Катя, припала к окну, вглядываясь в виднеющийся сквозь пургу забор, до половины занесенный снегом. Если бы она не проваливалась в снегу, то можно было бы попробывать перелезть через частокол и уйти в лес, а там пурга заметет следы…

— Ну, думай, думай, дура! — прикрикнула на саму себя Катя, начала ходить по темной комнате, кутаясь на ходу в тулуп. Неожиданно взгляд её упал на столик, где темнели на подносе миски и стакан с остаткми обеда.

«Поднос! Конечно, как я сразу не догодалась! Если положить поднос на снег, и встать сверху, давление будет равномерно распределено на большую площадь, и я провалюсь на совсем маленькую глубину! Надо попробывать, вдруг получиться!».

Катя смахнула с подноса миски, стакан полетел на пол и разбился. Схватив поднос, она метнулась к двери — заперто!

«Окно! Надо разбить окно!», — подумала Катя, взяла с кровати тяжелую, ватную подушку, прижала её к стеклу, навалилась всем телом, раздался хруст, стекло звякнуло и Катя вывалилась наружу!

Запахивая полы тулупа — ветер сразу же, как пьяный мужик, полез за пазуху, колючей холодной рукой зашарил по груди, Катя встала, подхватила выпавший поднос и заковыляла через глубокие сугробы к забору.

Она прошла уже почти все расстояние, отделавшее её домик от забора, как скорее почувствовала, чем увидела через сплошную снежную завесу бегущих ей на перерез собак.

Несколько громадных, серых в темноте псов заступили дорогу, отрезая Катю от спасительного забора, до которого осталось не больше десяти шагов. Собаки не лаяли — порода не та. Они, опустив морды, тихо рычали, но это рычание отчетливо слышалось даже сквозь вой ветра и шорох снега.

«Мамочки!», — в панике попятилась назад Катя: «Как же я забыла! Что же теперь делать?! Ведь разорвут же! Господи, Рыжик, помоги хоть ты, ведь я кормила тебя, мы же почти подружились!».

Тем временм вожак собачьей стаи уже приготовился к прыжку — низко-низко присел, блеснув в темноте безжалостными глазами, оскалил зубы. Катя в ужасе закрыла живот подносом, инстинктивно защищая своего будущего ребенка, пес прыгнул, но в самом начале его смертоносного прыжка на загривок пса обрушилась вдруг с грозным рычанием длинное, лохматое тело!

Собаки сцепились, вминая друг друга в рыхлый снег. Катя открыла зажмуренные глаза и с удивлением и восторгом узнала в своей спасительнице Рыжика, словно бы та услышала её мольбу и поспешила на помощь!

Нравы собачего племени не позволяют обижать матерей — Катя помнила это ещё по Джеку Лондону, а сейчас убедилась воочию — после хорошей трепки, полученной от Рыжика вожак, разобравшись, кто на него напал, с ворчанием отплоз в сторону, освобождая дорогу. Остальные псы отбежали и сгрудились вокруг своего предводителя, молча наблюдая за Катей.

Катя опустилась на колени, поцеловала Рыжика в мокрый нос, погладила жесткую шерсть, выпрямилась и решительно пошла к забору, размахивая подносом. Возле грубо ошкуренных бревен она положила поднос на верхушку самого высокого сугроба, встала одной ногой — вроде держит, встала другой, ухватилась руками за колья, оказавшиеся на уровне её груди, повернулась, и крикнула:

— Рыжик! Спасибо тебе, родная! Может быть, ещё встретимся, не скучай!

Потом Катя перевалила через частокло и ухнула в глубокий сугроб на той стороне! Все, впереди был темный, густой, страшноватый лес, но зато она была на свободе!

Следующим утром, практически ещё лежа в постеле, Урусов, прижав ухо к заботливо поданной женой телефонной трубке, был буквально поражен сообщением старшего дежурного охранника НИИЭАП о том, что у проходной института, его, Урусова, ожидает господин Воронцов, господин Кох, и господин Хосы, и очень, настоятельно просят поторопиться, иначе будет поздно.

Урусов, далеко не молодой уже, а прямо сказать, так и староватый, как он сам себя называл, человек, вскочил с кровати с энергией двадцатилетнего. Впервые за последние десять лет он отказался от завтрака, прихватив с собой бутерброды, бысто оделся и бросился вниз по лестнице к уже ждавшей его машине.

На всякий случай Урусов поднял по тревоге весь основной состав своего Отдела Охраны, сообщил директору института, но на Лубянку пока звонить не стал — успеется, сперва надо поговорить с главным подозреваемым — с Воронцовым…

У ворот института стояло несколько машин, все — знакомые полковнику, и лишь красная «хонда» с узкими фарами и красивым, низким и зализанным силуэтом была ему неизвестна.

Урусов велел водителю остановиться, по рации связался с охранниками, и вылез из машины. Одновременно из «хонды» появились Кох, Воронцов и известный Урусову невысокий человек в камуфляже, смуглый, похожий на монгола, не молодой уже, но двигающийся легко, с грацией готового ко всему тигра — президент «Залпа» Руслан Кимович Хосы.

Урусов подошел ближе, из ворот института вышло несколько вооруженных охранников и остановились, держа оружие на виду.

— Здравствуйте! — Кох, тряхнув рыжей головой, решительно взял на себя роль посредника: — Товарищ полковник, с вами хотят поговорить… И я тоже!

— Что — «тоже»? — буркнул Урусов, не сводя своих тяжелых глаз с Воронцова, подчеркнуто смотрящего на полковника.

— Тоже буду присутствовать при разговоре — это важно!

— Для начала пусть все сдадут оружие! У вас, Кох, я думаю, его нет, а вот у этих…

— Уважаемый, мы сдадим оружие, но нельзя ли все это как-то убыстрить, время дорого! — подал голос Хосы, с готовностью вынул из кабуры пистолет, и держа его за ствол, протянул Урусову.

Урусов кивнул, двое охранников забрали оружие у Хосы и Воронцова, а потом к дверям института двинулась странная процессия: мрачный Урусов, а за ним — в кольце охраны — Кох, Воронцов и Хосы, единственный из всех, кто не выказывал своего волнения, и даже — улыбался.

Разговор получился долгим. Недоверчивый Урусов по нескольку раз переспрашивал, звонил, уточнял детали, садился к компьютеру, проверял фамилии, и лишь час спустя удовлетворенно откинулся в кресле:

— Так-так-так! И что вы собираетесь делать дальше? В одиночку, как герои голливудских боевиков, отыскивать жену Сергея Степановича? Не проще ли подключить к этому делу наше ведомство, я имею в виду ФСБ? Ах, да, я же забыл — информатор, предупреждение… Черт, как низко мы пали — на Лубянке сидит информатор какого-то частного Фонда! Тьфу, мать его так! Но вам же все равно нужна помощь!

— И секретность, не забывайте — в институте тоже сидит… «кукшечка»! — подал голос Хосы.

— Да-а… — протянул Урусов: — Сидит. Чем могу помочь вам лично я, кроме того, что из дома вашего друга, Сергей Степанович, уже убрана засада, а сам он снят с наблюдения?

— Первая проблема — на Воронцова есть заявление в Муре о хищении у Фонда Содействия Развития Российской Науки ценной научной аппаратуры. Заявление ложное, но это дела не меняет — его ищут. Надо как-то уладить этот вопрос…

— Тэк-с, тэк-с, тэк-с… — задумчиво побарабанил пальцами по столу Урусов: — В Муре, говорите… Хорошо, я сам съезжу туда, подключу кого надо — заявление анулируют! Еще просьбы?

Руслан Кимович усмехнулся:

— Когда это нам понадобиться, я имею в виду сегодня или завтра, сможете ли вы организовать вертолет?

— Хм?! — удивленно поднял брови Урусов, потом неожиданно посмотрел на Коха: — А что, Прибор действительно восстановлен заново?

— Практически готов к работе, товарищ полковник, только это большой секрет! Пока, по крайней мере! — весело ответил Кох: — Если бы не они, лаборатория наша, да и весь институт и через десять лет ничего не сделали бы! Покойный Игорь Пашутин, земля ему пухом, действительно создал нечто… гениальное!

— Ну, раз так, будет вам вертолет! «Камушек» не обещаю, но что-нибудь приличное подберем! Зам Шойгу, мой давний друг, кое чем мне обязан, так что… Далеко лететь?

— Часа три, по времени! С посадкой в лесу! — ответил Сергей.

— Хорошо, считайте, что договорились! И… спасибо вам всем большое, а лично вам, Сергей Степанович, особое спасибо! Честное слово, я рад, что все мои подозрения относительно вас оказались ложными!