Сергей Волков – Твой «Демон Зла»: Поединок (страница 25)
Коваль поздоровался, сел, повинуясь жесту Учителя, в кресло, и вопросительно посмотрел на хозяина кабинета.
— Вызвал я вас, Владимир Захарович, по одному очень важному делу… — начал говорить Учитель, в процессе разговра, как обычно, вставая и начиная прохаживаться по кабинету:
— Во-первых, хочу пожурить вас, по дружески, за тот прокол с Пашутиным. Знаю, знаю — он был в невменяемом состоянии, и весь эффект от вашего «воскрешения из мертвых» смазался. Но тем не менее, тем не менее…
Во-вторых: вчера ночью Оса проникла в квартиру Пашутина, отсканировала все его домашние записи и перегнала нам по сети копию памяти его персонального компьютера. Час назад была закончена операция «Хвост ящерицы», в ходе которой наш человек в НИИЭАП, пользуясь возникшей в результате инсценированного повышения активности суматохой, сделал то же самое с бумагами и компьютерами в Пашутинской лаборатории.
Ваша задача — быстро и грамотно разобраться во всем этом, вычленить интересующую нас информацию и использовать её в работе!
Но это ещё не все! В-третьих, и «в главных», замечу: мне остро необходимо знать, как осуществляется контроль и общее управление работами над нашим проектом! Да-да-да, не делайте удивленное лицо! Вы, как научный руководитель проекта, лучше всех знаете, как обстоят дела у Дмитрия Дмитриевича!
Учитель стоял теперь прямо напротив Коваля, и жестом прервав его попытку встать и что-то возразить, продолжил:
— Я не пытаюсь заставить вас наушничать или доносить — боже упаси! Просто… У меня сложилось мнение, что Дмитрий Дмитриевич, безусловно, великолепный профессионал «в своем деле», мягко говоря, «не тянет» наш общий проект! Именно поэтому я и хочу, дабы досадная ошибка не зашла слишком далеко, исправить её, не нанося удар по самолюбию Дмитрия Дмитриевича. Вы согласны мне помочь?
Коваль несколько секунд молча смотрел в маленькие, острые глазки Учителя, потом кивнул…
Водители, проезжавшие в тот день около часа дня по «Варшавке», с удивлением наблюдали, как под сполохи «мигалок» по третьей полосе на огромной скорости пронеслась колонна низких, цвета хаки с черными разводами, машин, у которых вместо стекол стояли глухие листы брони, и только очень искушенный человек опознал бы в стальных монстрах «Камазы», послужившие основой для создания этих «городских танков».
Внутри одного из кунгов, на жестком, длинном сидении без спинки, рядом с бледным Пашутиным сидел Сергей Воронцов, сжимая в руках выданный ему автомат «Кобра», черный, маленький, с длинным прямым магазином. Они изучали такие в школе, и Сергей помнил, что это вроде бы внешне невзрачное оружие на самом деле являлось настоящим чудовищем, особенно в ближнем бою. Высочайшая скорострельность, специально сбалансированные пули, отсутствие отдачи, невероятная кучность стрельбы — вооруженный таким оружием человек становился грозным бойцом!
Кроме Воронцова и Пашутина в кунге было ещё с десяток человек — коллеги Игоря с охраной, и незнакомый офицер ФСБ, сидящий перед монитором внешнего обзора. Расщупкин со своим охраняемым лицом попал при посадке в другую машину, и Сергей не с кем было преговорить, узнать, куда их везут и зачем.
Бронированный кунг не имел смотровых щелей и бойниц, что повышало его неуязвимость. Тяжелая, толстая дверь закрывалась автоматически, и открыть её снаружи без взрывачтки нечего было и думать.
Офицер, следя за движением колонны по монитору, изредка переговаривался по рации с головной машиной, и когда он наклонился к пульту, Воронцов увидел картинку на экране — они ехали теперь по «Каширке», приближаясь к МКАДУ.
«Камазы» остановились часа через два — все уже порядком устали, намозолившись на твердых сиденьях, и когда прозвучала команда: «На выход!», многие с облегчением вздохнули, вставая и разминая затекшие конечности.
Дверь открылась, теплый воздух из кунга смешался с морозным, вечерним подмосковным воздухом — на улице было очень свежо. Воронцов в числе прочих выбрался наружу и огляделся.
Они находились на большой, заасфальтированной площадке посреди густого, заснеженного леса. По краям площадки горели огни, на очищенном от снего асфальте виднелась специальная разметка, и Сергей решил, что это запасная полоса какого-то секретного аэродрома.
Не смотря на темноту — было уже часов шесть вечера, невдалеке, за деревьями виднелись постройки — двухэтажные корпуса домов, низкие ангары с полукруглыми крышами, какие-то будки, вышки, антенны.
«Камазы», взревев двигателями, развернулись и уехали. Сотрудники НИИ и охрана, многие из которых не успели прихватить верхнюю одежду, приплясывали на морозе, но никто не роптал. Воронцов закурил, не переставая озираться, и заметил приближающийся по взлетно-посадочной полосе автобус.
Большой, освещенный «Икарус» остановился метрах в трех от стоявших, из автобуса вылез полковник Урусов с мегафоном, взял его наизготовку и его усиленный, металлический голос громко прозвучал в морозной тишине:
— Господа сотрудники НИИЭАП! Мы приносим вам извинения за ваше вынужденное переохлаждение! Прошу вас организованно, по старшинству, вместе с охраной, занять места в автобусе! Желающих там ждут бутерброды, горячее кофе или чай, по вкусу!
— Давно бы так! — сердито рявкнул зам директора института по науке Шульгин, прозванный подчиненными за страсть к демагогии «Балалайкой», кивнул своим телохранителям, и зашагал к распахнувшему переднюю дверь «Икарусу».
Поскольку и Воронин, и Пашутин не успели раздеться, они решили пропустить вперед всех работников института, многие из которых уже начали от холода обвязывать головы галстуками.
Наконец, все разместились в теплом чреве автобуса, получили по стаканчику горячего кофе, кто-то из ученых достал фляжку с коньяком, пустил по кругу, и вскоре все загомонили, отходя от того напряжения, которое охватило их при столь срочной и спешной эвакуации.
«Икарус» тронулся, и мягко покачиваясь, поехал по темной лесной дороге. Минут через двадцать автобус остановился у большого, с протяженными флигелями, двухэтажного дома, стоящего прямо посреди густого, темного, елового леса.
В просторном, теплом, ярко освещенном красивыми люстрами холле люди расселись по диванам, креслам, и на середину вышел Урусов. Еще раз извинившись за вынужденные меры предосторожности, полковник объявил:
— К сожалению, поиск злоумышленников пока не дал результатов, поэтому мы вынужденны на то время, в течении которого мы надеемся обезопасить ваши жизни, поселить вас здесь! В ваше распоряжение будут предоставлены отдельные номера с телефонами и всем необходимым для отдыха и теоретической, на данном этапе, работы! Ваши семьи предупреждены, чуть погодя вы сами сможете позвонить домой и успокоить ваших родных! У нас к вам только одна просьба — на все вопросы говорите, что находитесь в срочной командировке на испытательном полигоне под Угличем! И ни слова о сегодняшнем проишествии — в наших общих интересах, чтобы в прессу не просочилось никакой информации, это здорово помешает расследованию! Ну, а теперь, я по мере возможности отвечу на ваши вопросы!
Вопросов, естественно, была масса! От самых простых, типа: «Как долго нас тут продержат?», до сугубо прагматичных: «А есть ли тут сауна?», или: «А где тут ближайший коммерческий ларек?». Урусов дал ответ на самые важные, с его точки зрения, вопросы, но когда после «коммерческого ларька» в холле раздался дружный смех, полковник поднял руки:
— Все, товарищи, или господа, говоря по современному! Вот Александр Ильич, он тут хозяин, с бытовыми проблемами — это к нему! Да, охрана, прошу всех следовать за мной!
Воронцов встал, протянул оставшемуся сидеть, растерянному и жалкому в своей беспомощности Пашутину руку:
— Игорь, видимо, мы с тобой расстаемся! Надеюсь, что у тебя все будет нормально, весь этот кошмар кончится! Давай, будь здоров, удачи!
Пашутин пожал руку Сергея, молча кивнул, и Воронцов, с облегчением вздохнув, поспешил за удаляющимися вслед за Урусовом телохранителями. Нельзя сказать, что расстовался он с Пашутиным, испытывая при этом великую тоску — похожий на капризного ребенка электронщик виделся Воронцову в основном этакой нудной обузой, и Сергей подозревал, что в случае экстремальной ситуации Игорь просто хлопнется в обморок, и его придется тащить на себе в буквальном смысле.
Урусов, а следом за ним и телехранители, оказались в небольшом кабинете с тяжелой, кожаной, явно старинной мебелью. Полковник сел в кресло, закурил, и обратился к своим подчиненным:
— В целом мы с вами со своей задачей справились неплохо! Сотрудники института эвакуированы быстро и без потерь! На сегодня всем отдыхать, завтра в восемь встретимся в управлении. Всё, все свободны, автобус отвезет вас в Москву! А вас, Воронцов, я попрошу задержаться!
Сергей, оставшись в комнате один на один с Урусовым, сел в кресло и тоже закурил. Полковник посмотрел ему прямо в глаза, о чем-то напряженно размышляя, словно бы взвешивая «за» и «против», потом решительно тряхнул седыми кудрями:
— Вам, Сергей Степанович, особое, эксклюзивное, так сказать, большое спасибо! Вы тоже свободны…, ну, скажем, до среды будущей недели! Если вы понадобитесь нам раньше, мы вас вызовем! Сидите дома, отдыхайте, за своего подопечного не беспокойтесь, тут он в полной безопасности! Вы человек гражданский, поэтому прошу вас отдельно — о всех событиях сегодняшнего дня — молчок! Ваши услуги снова понадобятеся нам тогда, когда мы будем уверены, что ситуация вокруг института нормализовалась, и сотрудники могут вернуться на свои рабочие места! Всего вам доброго, идите в автобус, вас ждут!