Сергей Волк – Жало Бабочки (страница 3)

В Питер мы, конечно, не поехали, и даже не обсуждали больше эту возможность, зато виделись каждый день. Мы много гуляли, разговаривая о религиях, вере в Бога и любимой ей реинкарнации. Посетили еще кучу всяких странных на мой взгляд выставок и даже один раз сходили на хоккей, на что она любезно согласилась, стойко продержавшись все два часа, что шел матч, умеренно болея за соперника любимого мной Московского Динамо. Это было так умилительно, так для меня трогательно, что, проводив ее и придя домой после матча я окончательно понял, что влюбился.

После нашего похода на хоккей прошло еще несколько дней и передо мной стала маячить серьезная проблема. В следующем месяце мне нужно было на пару недель уехать в Болгарию по делам своей фирмы. Одна только мысль о том, что я не смогу видеть мою любовь все это время не давала мне покоя. Я начал осторожно намекать ей, что было бы не плохо нам поехать вместе, так как разлука с ней в две недели может нанести мне непоправимый вред в виде смертной тоски и всего такого прочего. Я сразу ей пообещал, что жить в Болгарии мы будем в отдельных квартирах и, что ее присутствие рядом со мной нужно мне исключительно в платонических целях и никаких других. На эти обещания она особого внимания не обращала, в основном отнекивалась тем, что у нее нет визы и получить ее не так-то просто, да и с работы будет отпроситься тяжело, но в конце концов согласилась.

Она была гражданкой Белоруссии и для оформления ее визы нам нужно было поехать в Минск. Опять встала та же дилемма, как и где мы будем ночевать. На этот раз все прошло для меня на удивление гладко. Она сама нашла вполне приличную и не дорогую квартиру, причем однокомнатную в которой была большая кровать и небольшой диван.

– Я буду спать на диване, – сразу заявила она, – только смотри я надеюсь на твою порядочность. И вообще, пообещай мне что не будешь ко мне приставать.

– Обещаю, – пылко ответил я.

– А еще пообещай мне, что не будешь ко мне приставать даже я если я буду к тебе приставать. – добавила она.

Я наигранно тяжело вздохнул, театрально закатил глаза и, как бы нехотя, согласился.

В Минск мы отправились на машине. Ничего примечательного в дороге не случилось. Спокойно и размеренно катились по трассе уже привычно беседуя на полюбившиеся нам религиозные темы. Несколько раз останавливались, чтобы перекусить и размять ноги. В целом поездка прошла спокойно и размеренно.

Добравшись до нашей съёмной квартиры, мы оставили там вещи и пошли поужинать в небольшой ресторанчик неподалеку. В меню там значилась в основном традиционная белорусская кухня и когда к нам подошел официант что бы принять наш заказ, я, недолго думая спросил, а что бы нам заказать из спиртного такого белорусского, традиционного.

– Можем предложить эксклюзивный белорусский самогон из картофельной кожуры урожая 68-го года, – с важным видом ответил тот.

– Шучу, – добавил он, глядя на мое недоуменное лицо, – просто есть классический белорусский самогон. Если хотите что-то из крепкого, то рекомендую. Будет куда лучше водки и даже дорогого коньяка. Очень мягкий, легко пьется, а на утро никаких последствий, но, если, конечно не злоупотреблять.

– Ты будешь? – спросил я у своей обожаемой подруги.

– Нет, – строго ответила она, – я ведь тебе уже говорила, что не пью спиртное. Ты что забыл?

– Я помню, помню, – извиняющимся голосом ответил я, – просто из вежливости предложил.

– Больше не предлагай, даже из вежливости, – отчитала она меня.

Я согласился, сделал наш общий заказ, и как бы с виноватым видом, добавил к нему 100 граммов самогона.

После ужина мы вернулись в квартиру, разобрали вещи, посмотрели кино и начали готовиться ко сну.

– Я лягу с тобой, – уверенно сказала моя любовь, – только спать будем под разными одеялами и в одежде.

– Я шубу и валенки не брал, – пошутил я, и сам заливисто расхохотался..

Она на это никак не отреагировала. Сходила в душ, вернулась оттуда в цветастой пижаме и уверенно легла рядом со мной, накрывшись отдельным одеялом.

Сказать, что я чувствовал себя глупо, значило не сказать ничего. Мы лежали в кромешной темноте, было очень тихо, так что слышал ее размеренное дыхание и при этом никто из нас не шевелился. Возникла очень напряженная пауза, по крайней мере для меня.

– Ты что идиот? – словно читая мои мысли, прошептала она и повернулась ко мне лицом.

– Неееет, – пробормотал я, и через мгновение протянул к ней руки.

То, что было дальше, я описывать не буду. Тем, кому из совершеннолетних читателей это интересно, могут посмотреть ролик из интернета с участием Кристен Кортни и Майка Дина и примерно понять, что происходило в ближайший час. Нет, нет, это не опечатка, именно час. Да, именно столько длиться ролик с участием Кристен Корни и Майка Дина, а сколько времени это происходило у нас, я скромно умолчу.

Утро, прекрасное утро. Что может быть чудеснее, когда открываешь глаза и тебе улыбается, обожаемая тобою, женщина.

– Я люблю тебя, – улыбнулся я в ответ, глядя в ее светящиеся глаза.

– Спасибо, – ответила она, своим мяукающим голосом, – спасибо большое.

Улыбка с моего лица исчезла, а она, словно этого не заметив, потрепала меня за шевелюру и поднимаясь по-военному скомандовала:

– Давай, вставай, опоздаем на подачу документов.

Я, конечно, обиделся, а кто бы ни обиделся, если на слова о любви ему отвечают: «спасибо» и потом добавляют: «спасибо большое». Но в моей жизни однажды это уже происходило. Я был влюблен, влюблен сильно, страстно, ярко, признавался в этом, а на мои признания мне ничего конкретного не отвечали, подбадривая словами типа: «ты слишком торопишься, для меня слова про любовь слишком серьезны, чтобы разбрасываться ими направо и налево, и если мы переспали, то не принимай это слишком близко к сердцу».

А я принимал и причем очень близко к сердцу, но прошло немного времени и однажды утром перед тем, как разбежаться каждый по своим делам, на мои слова «люблю тебя», я наконец-то услышал заветное: «И я тебя тоже».

Я вспомнил этот эпизод своей жизни и, мысленно удивившись странному совпадению в поведении попадающихся мне возлюбленных, поднялся и пошел умываться. Все на что мне оставалось надеяться, так это то, что и в этот раз мне признаются в любви с небольшой задержкой.

На сборы у нас ушло не больше часа и вскоре мы с моей новой любовью отправились в визовый центр.

От нашей квартиры мы пошли пешком, до визового центра было совсем рядом.

Утро выдалось на редкость красивым. Солнце уже поднялось, но светило очень мягко. День предвещал быть погожим. Настроение мое было прекрасно. Вдруг все поменялось. Мы проходил какой-то ларек, как моя возлюбленная взволновалась, обновила меня за шею и каким-то неуловимым движением потянула меня в сторону. Я на секунду обомлел, хотел что-то сказать, но тут она впилась своими пальцами, где-то мне под ухом, и я просто оцепенел. Оцепенел в буквальном смысле, мне хотелось пошевелиться, я не мог. Мне хотелось спросить, что происходит, я был нем. Даже мои мысли на некоторое время замерли.

Она отпустила руку с моей шеи, и я пришел в себя.

– Ты что творишь? – возмутился, все еще находясь в странном для меня состоянии.

– Форс мажор, – невозмутимо ответила она, – представляешь миллионный город, а на встречу попадается мой не самый приятный знакомый.

Я выглянул из-за ларька и увидел мужчину в военной форме, удаляющегося от нас неспешным шагом.

– Ты что в армии служила? – попробовал пошутить я, но увидев, как нервно забегали глаза моей возлюбленной, понял, что невольно угадал.

Она еще немного помолчала, видимо пытаясь придумать какую-то другую версию своего знакомства с военным, но не найдя ничего правдоподобного, кивнула.

– Да, очень недолго, но служила. А это мой бывший сокурсник по военному училищу.

– Почему ты раньше мне про свое армейское прошлое не рассказывала? – удивленно воскликнул я.

– Ты не спрашивал, – коротко ответила она и тоже выглянула из-за ларька, провожая взглядом своего не самого приятного знакомого.

– Ну конечно, – возмутился я такой ее скрытности, – теперь всех своих новых подруг на первом свидании обязательно буду спрашивать служила она в армии или нет.

Я еще не договорил, а она ласково погладила меня по щеке и глядя прямо в глаза очень нежно прошептала:

– У тебя больше не будет новых подруг, мы с тобой навсегда.

Сколько в голове моей было вопросов, что за сокурсник, почему она от него прячется. Что за приемчик она использовала, нажав своими нежными пальцами мне где-то в области уха. И конечно, а в каком она звании? Но сейчас мне было не до этого. Столько нежности и ласки было в ее словах и движениях, что я забыл обо все на свете.

Подача документов прошла гладко. В этом деле я уже давно поднаторел и подготовился хорошо. Все у нас было сделано и представлено правильно. Паспорт с ее визой нам пообещали вернуть не позже, чем через 2 недели, и мы довольные отправились обратно в нашу съемную квартиру.

– А что за сокурсник? – все-таки осмелился спросить я, когда мы вышли из визового центра на улицу.

– Представляешь, это моя первая любовь, – нехотя отвечала она, – у меня с ним были мои первые отношения. Потом мы расстались, но ты не поверишь, уже столько лет прошло, а он до сих пор меня преследует. Пишет мне в мессенджеры с разных телефонов, письма на почту с разных адресов. И бывает же такое, приехала в Минск через столько лет и вот сразу на него наткнулась.