Сергей Волчок – В бой идут. Книга 2 (СИ) (страница 57)

И вот сейчас, когда мы дошли до двери, Татьяна посмотрела на нас с Тарасом счастливыми и немного сумасшедшими глазами и вдруг спросила:

— А всё-таки мы это сделали! Да?

— Да! — кивнули мы с Тарасом, а ушастый командир поскрёб в затылке и вдруг спросил:

— А я не понял. Нам что — за квест вообще ничего не дали?

[1] Пусть вас не удивляет, что дети из будущего в садике используют те же поговорки, что и сегодня. Считалки, дразнилки и прочие творения безвестных детсадовских гениев практически неубиваемы, они живут десятилетиями, если не веками, и с легкостью перемахивают расстояния в тысячи километров. Максимум, что с ними случается — они просто немного изменяются с каждым поколением. Когда я ходил в детский сад (это было в начале 70-х) у нас была популярной считалка

Ехала машина грузовая, задавила Николая,

Николай кричит: «Ура! Позовите доктора»

Доктор едет на бутылке, прямо немцу по затылку,

Немец думал, что война, сделал пушку из говна.

Много лет спустя, уже взрослыми мужиками, мы вдруг вспомнили ее, и оказалось, что машина ехала то грузовая, то темным лесом, но ехала у всех, ехала у наших детей, а кое у кого — и у внуков. А самый начитанный из нас вспомнил, что в повести Льва Кассиля «Кондуит и Швамбрания», рассказывающей о жизни гимназистов до революции, есть такой эпизод: «В это время к парте нашей подошел подвижной, лопоухий и лохматый второгодник. Он внимательно разглядел меня. Сел на крышку парты и быстро спросил:

— Ты доктора сын? Да? Доктор едет на свинье с докторенком на спине! Это чья пуговица? — И он ухватил блестящую пуговицу на обшлаге моей гимнастерки…».

Мы пришли в ужас от глубины древности, но просвещенный муж, оказавшийся филологом, только посмеялся над нами, и сказал, что общеизвестная считалка «Эне-бене-рес, квинтер-финтер-жес…» — явное наследие школяров, глумившихся над ненавистной зубрежкой латыни.

Эпилог

На следующий день на традиционную утреннюю планерку все наши воспитанники собрались в несколько необычном состоянии. Они… Как бы это объяснить понятнее. Они сияли. Светились тем внутренним светом, на который невозможно не обратить внимание. Причем все, не только трое вчерашних триумфаторов — все пятеро.

— Ну, колитесь, быстро: что тут у вас такого случилось? — Семеновна едва не лопалась от любопытства.

— Да ничего, Нина Семеновна… — расслабленный Петька махнул рукой. — Всё нормально, всё пучком!

— А что вы довольные такие?

— А просто мы всех порвём, вот и радуемся, — снизошел до объяснений Петька.

— Как это порвете? — заинтересовался Митрич.

— Как Петька штаны в четвертом классе! — захихикала Ольга — Пополам на две штанины! Один ремень остался…

Я было настроился на скандал, но тут захихикали все одноклассники, включая Петьку — очевидно, как говорил Шарапов, «дело громкое было».

— Хорошо, я уточню вопрос, — не отставал Митрич. — Меня очень интересует, почему это вы всех порвёте?

— Сергей Дмитриевич, ну что вы в самом деле? — не выдержала и вмешалась Татьяна. — Вы же не хуже нас понимаете расклад. Мы сохранили лидерство после второго тура. У нас первое место в первом туре, и третье — во втором. Это 13 дополнительных очков и 20 «общезачётных». У ближайших преследователей — «светлячков» — два вторых места. Это 10 дополнительных очков. Еще десять очков у «крабов» — за первое место во втором туре. Четвертое и пятое во втором туре еще никто не взял, я утром первым делом проверила, но даже если это сделают призёры первого тура, у них все равно будет не больше пяти дополнительных очков.

Да, впереди еще два тура и все может измениться. Но у нас хороший задел на эти туры. Во-первых, второй этап пройдёт еще меньше команд. Во-вторых, мы удержались в тройке, это значит, что мы получим подсказку на третий тур. В третьих, мы идем по цепочке квестов, и пусть за первый этап нам ничего не дали, кроме лута в пещере Пасть Тигра, какие-то добряки с этого нам по любому должны перепасть. Наконец, мы, в отличие от всех остальных команд, сохранили свое оружие, и, думаю, сейчас на Турнире нет ни одной команды, которая была бы вооружена лучше нас. Готова спорить на что угодно — трёх легендарок нет ни у кого. Да что там спорить — Тарас поставил на аукцион этот тупой поварской топор, на который Ольга вчера изматерилась вся целиком. Так вокруг него такой ажиотаж устроили, такую цену взвинтили, что я ни разу не удивлюсь, если выяснится, что половина команд у нас еще в стартовом шмотье бегает. Ну и — самое главное — ни у кого больше нет такой крутой команды, как наша!

Она не то, что верила в это — она была в этом свято убеждена. Как, впрочем, и все остальные.

— Мы всех порвём! — закричал Тарасик и выбросил вверх кулак.

— Как петькины штаны! — откликнулась вся команда.

— Так, — вмешалась Светлана. — Я уже поняла, что тимбилдинг увенчался успехом, теперь колитесь — что вчера случилось?

Ольга посмотрела на директоршу невинными чистыми глазами, и созналась:

— Я вечером пришла к Таньке.

Она так и сказала — «к Таньке». Не «к овце», не к «этой сучке» — к Таньке. А потом еще и повторила:

— Я пришла к Таньке с бутылкой вина и предложила выпить мировую. В конце концов, что нам с ней уже делить? Что мы две самые упрямые овцы на курсе и скорее сдохнем, чем уступим друг другу — мы давно поняли, вчера просто в очередной раз подтвердили. А в остальном… Всё, кончился колледж. Даже если мы блистательно проиграем Турнир — он всё равно кончился. Чего нам делить уже? Но, кстати, мы не проиграем, мы громко хлопнем дверью и всех порвём!

— Как петькины штаны! — взметнул свой немаленький кулак Петька, но все остальные его надули и больше никто не крикнул. Петька застремался, но на него никто не обратил внимания — все слушали Ольгу.

— Татьяна подумала секунд десять, и ответила «Ладно, ты права, пора уже. ОК, всё, забыли. Давай и впрямь бахнем. Чем не повод?». В общем, мы с ней хорошо поговорили, всё из души вылили, ну и бутылку незаметно прикончили за разговорами. А потом она и говорит — а что это мы в два жала пьем? Пошли остальных набухаем, им тоже есть что отметить. В общем, высвистали всех наших, и начали впятером праздновать. И это… В общем, очень крутой вечер вчера получился. Реально, таких, наверное, больше не будет.

Остальные молча кивнули и по их лицам было видно, что и для них вчерашнее гульбище оказалось очень важным. А Татьяна задумчиво добавила:

— Я уже под утро — помните, когда мы все шестеро на крыше сидели и тупо на восход молча втыкали? Мне так хорошо тогда было, так всё правильно было вокруг, что вдруг поняла — на самом деле мы сделали очень важную вещь. Мы этой ночью попрощались с колледжем. Ну и с детством тоже, если честно.

— Угу, — согласно кивнула Ольга. — Это ты к тому, что мы с тобой типа повзрослели, потому и бросили враждовать?

— Ага, — ответно улыбнулась Татьяна. — Пусть этот глупый срач в детстве и останется.

Я смотрел на них, и думал, что вложи такой диалог в уста взрослых людей — и любой мало-мальски вменяемый человек заорет вслед за Станиславским «Не верю!». У взрослых такая публичная откровенность действительно была бы невозможна. Но в эту пору, когда подростки становятся юношами и девушками, когда нельзя не верить в чудеса… Когда ты предельно счастлив ежечасно и впадаешь в полное и окончательное отчаяние с не меньшей периодичностью… Когда романтика иногда переполняет тебя так, что едва не разрывает надвое…

Стоп! Она сказала «все шестеро»?

— А шестой кто был? Андрюшка, ты, что ли? — на секунду опередила меня Семеновна.

Наш «сын полка» покраснел, а девчонки захихикали.

— Да мне, типа, не спалось, ну и перенервничал вчера, вот и решил типа перед сном прогуляться. А потом смотрю — они все впятером мне навстречу чешут, деловые как та колбаса. Увидели меня, обрадовались, позвали победу отметить, ну я и пошел, а что не пойти? К тому же мы типа в колледже же находимся, здесь же типа PvP разлочили. А они явно на всю ночь гулять намылились. Ну я и решил, что хоть от обиженных однокурсников отобью, если что…

— Да ладно, Андрюха, что ты оправдываешься? — вмешался Митрич. — Погуляли, ну и хорошо, что погуляли, ваше дело молодое. Как я понял — на этом загуле у вас коллектив окончательно сплотился?

— Типа того, — кивнул Тарас. У Андрюхи он этого типа набрался, что ли? — Мы поняли, что мы команда. Даже не так, вся эта «команда» каким-то маркетингом отдает. Короче, мы поняли, что ни фига не случайно мы все в одном составе оказались — это всё fate. Не знаю, как по-русски сказать.

— Провидение, — вдруг подсказала традиционно молчаливая Патрик. — Провидение свело.

— Может быть, — не стал спорить капитан. — В общем, мы поняли, что вместе нам лучше, чем по отдельности. Лучше, удобнее, приятнее, правильнее… Как хотите, так и скажите. Мы за эти две недели вдруг поняли, что реально друг друга даже не то чтобы уважаем… Просто мы знаем, что другие твою спину прикроют, если что, вот. Другие люди — фиг знает, а этим четырём дурням всегда дури хватит за тебя вписаться. Ну, короче, что там объяснять, и так всё понятно.

Он явно смущался. Может быть впервые на этом закомплексованном одиноком подростке треснул и обвалился весь его хитиновый покров, так долго и любовно взращиваемый им.

— Да понятно, Тарас, понятно, — Семеновна не удержалась, и взлохматила Тарасу волосы. — А то мы сами в такой ситуации ни разу не были. Люди-сестры, люди-братья, человек моего карасса[1], разговоры до утра безо всякого алкоголя, своей дури хватает. Чай на столе, рассвет за окном, место моей силы. Я вам завидую, если честно — у вас всё только начинается. Только не растеряйте. Если не расплескаете, вам этого счастья до старости хватит — если не переживать его каждый раз заново при встрече с кем-нибудь из «своих», то хотя бы помнить… Это тоже сильно заряжает