Сергей Волчок – В бой идут. Книга 2 (СИ) (страница 45)

И так будет до тех пор, пока люди в этом мире будут ценить красоту и фантазию.

Я закончил рассказ. Все молчали. Потом, наконец, заговорила Светлана:

— Красиво сказал, Митя. И история красивая. Вот только… Хорошо, что у него оказался настоящий талант. А если бы нет? Если бы он был бездарем? Графоманом, убежденным в своем таланте? А ведь именно таких — подавляющее большинство. Был бы тогда человек, загубивший и свою жизнь, и жизнь своей семьи ради иллюзий.

— Блин, ну и вопросы ты задаешь, — смешался я.

— А я много про это думаю, — откликнулась Светлана. — Помнишь старую притчу, про двух лягушек, попавших в кринку с молоком? Ну, там где первая сразу сдалась и утонула, а вторая Била лапками, сбила из молока масло и выбралась на волю. А я вот всегда думаю — а если бы в кринке оказалось не молоко, а вода? Умерли бы обе, просто одна сразу же, а другая мучилась. Жизнь — она вообще на книжки не похожа, если думать.

Она улыбнулась.

— Старая стала, много думаю о том, что останется… Ну, вы понимаете. После.

И вдруг прочитала размеренно:

Вдруг на бегу остановиться,

Так,

будто пропасть на пути.

«Меня не будет…» -

удивиться.

И по слогам произнести:

«Ме-ня не бу-дет…»

Мне б хотелось

не огорчать родных людей.

Но я уйду.

Исчезну.

Денусь.

Меня не будет…

Будет день,

настоянный на птичьих криках.

И в окна, как весны глоток,

весь в золотых, сквозных пылинках,

ворвется

солнечный поток!..

Просыплются дожди в траву

и новую траву разбудят.

Ау! — послышится -

Ау-уу!..

Не отзовусь.

Меня не будет.

И все опять помолчали.

— Роберт Рождественский? — зачем-то спросил я, хотя знал ответ.

— Да, из сборника «Последние стихи», — ответила Светлана. — Странный какой-то разговор у нас сегодня получается. Лучше объясни, почему именно «Путешествие на Запад»?

— Да по всему! — отмахнулся я. — Там вообще поддавки какие-то, нам это название разве что на лбу еще не написали. Демоны-якши постоянно возникают по ходу всего романа, грабли с девятью зубцами — знаменитое оружие Чжу Бацзе, посохом чань-бо, специально заговоренным под убийство демонов вооружен Ша Сен, атаку монстра из его собственного желудка провернули Сун Укун на пару с богиней Гуанинь, и так далее и тому подобное. Плюс «соседи», плюс буддизм, котором пропитано «Путешествие на Запад», плюс цифра «шестьдесят» — указаний более чем достаточно, только слепой не заметит.

— Это что же… — не столько злобно, сколько растерянно начала Ольга, — Мало того, что я с граблями бегаю, так я еще и типа свинья теперь получаюсь? Ну спасибо!

— Да ладно тебе, — отмахнулась от соперницы Татьяна, которая о чем-то всерьез задумалась. — Я тогда вообще демон-людоед получаюсь и ничего, не выступаю. Это просто крутое масштабирующееся оружие, чего тебе еще надо?

— Именно так — кивнул я. — Кстати, насчет задания на второй тур — не удивлюсь, если нашему капитану мы найдем железный посох. Еще больше не удивлюсь, если он будет с золотыми ободками с обоих сторон. Хотя последнее вряд ли, это уже полный плагиат будет.

— То есть, получается, Тарасик у нас — царь обезьян… — начал Петька Пара, но был перебит Ольгой.

— Точно, похож!

— Да погоди ты! Тарас — обезьян, Ольга — свинка, Танька — демон… А мы с Патриком кто?

— Ну, своим неумением и нежеланием сражаться ты очень напоминаешь танского монаха, — улыбнулся я.

— А мне типа роли не досталось, — с сарказмом кивнула Патрик. — Как всегда.

— Почему же? — покачал головой я. — В этой компании был и пятый персонаж, и тоже вполне себе разумный. Белый конь, на котором ехал монах — на самом деле сын Царя драконов Западного моря, третий наследный принц, который мог превращаться и в дракона, и в человека. По книжке он был обвинен отцом в непочтительности к родителям и за это чуть не был казнен. Спасла его богиня Гуанинь и подрядила сопровождать танского монаха на пути в Индию. Однако он, по незнанию, пребывая в своей драконьей ипостаси, сожрал белого коня, на котором ехал монах, за что и был вынужден принять облик коня и путешествовать именно в этом образе. Поэтому, пока другие непрестанно болтают по пути, он идет молча, и о чем он думает — никто не знает.

— Ну прям очень на нашего Патрика похоже, — кивнул Петька. — Слышь, рыжая, ты, оказывается — маунт! Да еще и мой. Прикинь, да! Это у вас типа семейное — я и лошадь, я и бык, я и баба и мужик[1].

Но рыжая даже не цыкнула на хилера в ответ, тоже о чем-то задумавшись.

Какое-то задумчивое совещание получилось.

— Ну а с заданием что? — не унимался Петька.

— А с заданием пока ничего, — отозвался Митрич. — С заданием все посмотрим в полночь, когда порталы откроются. А пока давайте валите все отдыхать! Ночью спать не придется, потому что действовать надо будет очень быстро. Если что-то понимаю в колбасных обрезках, «светлячки» наверняка уже в курсе, куда им надо идти и что делать. Опередить их у нас, если честно, вряд ли получится, но вот опередить всех остальных, кто тоже не в курсе, и удержать равный счет — мы обязаны! Значит думать будем быстро и передвигаться бегом! Ясно? Разойдись!

— Стихотворение гуглится, — вдруг сказала Татьяна, которая последние минут пять тупила в планшет.

— Что?! — спросили все одновременно.

— Ну, четверостишие, которое нам дали, гуглится. — терпеливо повторила Татьяна. — То ли у них косяк какой-то случился, то ли просто облажались, но факт остается фактом — гуглится. Не уверена, правда, что другие команды нагуглят — у них там пара слов в каждой строчке.

— И что же там гуглится? — поинтересовался я.

— А вот, — процитировала Татьяна.

Нежные звуки циня заполнили комнату мне,

Свитки мудрых писаний загромоздили кровать.

Хоть нынче я рассуждаю, как бабочкой стать во сне,

Но все же я не Чжуан-цзы — уж в этом уверен я.

— А ну-ка, дай посмотреть, — потребовал я, цапнул планшет и долго тупил в строчки. Потом хлопнул себя по лбу и начал вбивать буквы в строчку поиска.

— Бред какой-то, — меж тем комментировал Петька. — В этом, как вы говорите, стихотворении, вообще никакого смысла нет, одно наркоманство. Не, ну а что — не так что ли? О чем там вообще говорится? Еще и рифмы никакой нет: «кровать» — «уверен я». Говорю же — наркоманы писали.

— Да нет, Петя, не наркоманы. — оторвавшись от планшета, сказал я. — Во-первых, есть более красивый вариант перевода, там с рифмами все нормально:

…Стенания цитры заполнили маленький дом,

Старинные книги лежат в изголовье моем.