Сергей Волчок – В бой идут. Книга 2 (СИ) (страница 22)

— Да нет, месть у нас есть, и даже довольно часто практикуется. — рассеяно ответил явно задумавшийся охотник. — И, кстати, я так и не услышал ни одной причины, по которой от мести следует воздержаться мне. Мы ведь с вами по разную сторону баррикад, с этим вы, надеюсь, спорить не будет?

И тут мне в голову, наконец-то дошла давно ожидаемая умная мысль.

— Убивать нас, достопочтимейший, не стоит хотя бы из-за полной бессмысленности этого занятия. — вступил я в разговор, стараясь придерживаться заданной планки куртуазности. — Вы ведь не могли не задуматься — зачем эти демоны лезут сюда, будучи такими слабыми? Почему, если их может убить любой сильный мужчина, а то и годовалый ребенок, они лезут в ваш мир и ведут себя в нем так нагло? Ответ простой — мы не умираем в вашем мире. Умереть мы можем только в своем, а погибнув в вашем, мы в ту же секунду возрождаемся у себя дома. Именно в этом разгадка, для нас путешествие в ваш мир — не более чем экскурсия, простое утоление любопытства и возможность пошалить, подобно ребенку. Именно поэтому мои соотечественники ведут себя у вас подобно детям, безоглядно, глупо и шумно — ваш мир для нас не очень реален. Ваша речь показала мне, как неоднозначно выглядит наше поведение с вашей точки зрения и заставила устыдиться поступков своих соотечественников. И я готов поклясться вам, что я не подниму руку ни на одного из обитателей вашего мира, за исключением диких зверей и злых монстров. Если эти обитатели, конечно, не будут пытаться убить нас. Думаю, то же самое с удовольствием сделают и мои спутники. А убивать нас и других обитателей нашего мира бессмысленно — ты тут же возродимся и вновь придем к вам порталом, обозленные и недовольные. Нас можно только заставить задуматься, и вам, почтенный, это удалось.

И я, в знак завершения речи, поклонился своему собеседнику. Охотника, впрочем, моя речь абсолютно не проняла. Он скорчил презрительную гримасу.

— Мне неприятно уличать вас во лжи, но вы обманываете меня. Крестьяне, убившие так называемых «демонов», говорили, что те очень не хотели умирать.

— Но, с другой стороны, и не относились к смерти так, как к ней относятся ваши соотечественники — как к неповторимой трагедии, не так ли? — переспросил я. — Ответ на ваше замечание очень простой. Умирать здесь для нас больно — это во-первых. За каждую смерть, принятую здесь, нас лишают некоторых благ там, в нашем родном мире. И пусть со мной случится все самое страшное, если я вру!

— Хм… — протянул Якша. — А почему я должен вам верить? Я за свою жизнь не встречал ни одного человека, который не боялся бы смерти. Да что там люди — даже дикие звери всеми силами стараются избежать гибели. Разве что глупые насекомые летят в огонь — но они безмозглые. Вы на безмозглых не похожи. У вас есть какие-нибудь доказательства, что смерть в нашем мире ничего для вас не значит?

Я уже открыл было рот, но тут вскочил Андрюшка. Судя по его сияющим глазам, ему в голову пришла какая-то идея.

— У нас говорят: «Чем сто раз услышать, лучше один раз увидеть». Смотрите!

Он отбежал в сторону от нас и встал к стволу дерева.

— Плюха, убей меня. Ну быстрее, считаю до трех! Раз! Два!

Третьего слога не прозвучало. Тарасик пожал плечами и метнул в тренера огненный шар. Андрюшка улетел на респаунд, а его тело мешком свалилось к подножию дерева.

— Он мертв? — поинтересовался охотник, невозмутимо, хотя и с видимым интересом, наблюдавший за происходящим.

— Посмотрите сами, — предложила Семеновна.

Якша отошел к дереву, внимательнейшим образом осмотрел тело Андрюшки, и, наконец, резюмировал:

— Мертвее не бывает. Немного же вам надо. Вы все такие хилые?

— У всех по разному… — несколько туманно ответил я, не желая раскрывать все козыри.

— Наверное, надо позаботиться о теле? — предложил абориген. — Похоронить или сжечь?

— Зачем? — искренне удивился я. — Он уже ожил в нашем мире и, наверное, сейчас идет беседовать и погибшими ранее членами нашей команды. А это просто пустая никому не нужная оболочка.

— Спорное суждение, — пробормотал мой собеседник.

— Что, простите? — переспросил я.

— Да нет, ничего. Случившееся впечатляет, да. — признался охотник. — Но как вы докажете, что это не было жертвенной гибелью ради спасения остальных?

Я пожал плечами:

— Ну, давайте сейчас наш колдун убьет меня. Или лучше пусть вон та красивая девушка, — я кивнул на зардевшуюся Татьяну, — зарубит меня мечом, ради разнообразия впечатлений. Потом еще кого-нибудь. И будем так поступать, пока вы, наконец, не поверите — гибель в вашем мире это неприятная, но не фатальная для нас вещь.

Охотник молчал. Молчал долго, явно что-то решая. Потом опять улыбнулся своей неотразимой улыбкой.

— Ну допустим. О чем вы в таком случае хотели меня попросить?

— Мы уже говорили — ответила Семеновна. — Все, что мы хотим — это отправиться порталом домой. Из той деревни, в которую мы попали в вашем мире или любым другим порталом — без разницы. Не слышали ли вы, где находится то самое «ниоткуда», через которое в ваш мир попадают демоны?

Охотник на вопрос не ответил, и сам в свою очередь спросил:

— Где находится эта ваша злосчастная деревня?

— Это не очень просто объяснить, — ответил я, — Мы не так хорошо ориентируемся в джунглях (и мысленно добавил — а карту в интерфейсе тебе не покажешь). Совершенно точно могу сказать только, что это за рекой.

— Тогда этот вариант отпадает, за рекой меня никто не знает, я за реку не хожу. Попробуем второй вариант. Опишите подробно — как выглядит этот ваш «портал»?

Портал описывала Семеновна, признанный специалист по части словестных и прочих портретов. Охотник очень внимательно выслушал и резюмировал:

— Да, я это видел. Но это далеко, мы сегодня не успеем дойти. Через час стемнеет, до моей усадьбы далеко, но у меня здесь неподалеку есть хижина, где я ночую, когда охочусь в этих местах. Предлагаю заночевать там, а утром я отведу вас к вашему порталу. Согласны?

Конечно же, мы были согласны.

***

До хижины мы дошли минут за сорок. Могли бы и быстрее, но по дороге Якша встретил того самого тигра, которого выслеживал, и покончил с вором, как говорят комментаторы, «при подавляющем превосходстве одного бойца». Воинские умения нашего провожатого впечатляли, да, хотя Якша был всего лишь пятого уровня.

Хижина оказалась вовсе не хижиной — охотник явно поскромничал. Это было вовсе не бунгало, крытое пальмовыми листьями, а скорее изба с крепкими стенами и дверьми.

Когда мы вошли внутрь, наш хозяин заложил засов, скинул тушу тигра в угол и подошел к очагу.

— Надо бы огонь развести, ужинать пора — деловито промолвил он.

— А что у нас на ужин? — поинтересовался толстый Петька, глотая слюнки. — Тигрятина? А она вкусная?

— Да нет, не тигрятина, ответил хозяин. — Думаю, жаркое из твоего мяса, толстый паренек, будет гораздо вкуснее.

— В смысле? — не понял я.

— В прямом, — ответил Якша. — Я верю, что вы не демоны. Но почему-то никто из вас даже не поинтересовался, не демон ли я.

И он улыбнулся своей неотразимой улыбкой Алена Делона[9].

[1] Песня из мультфильма Юрия Прыткова «Коля, Оля и Архимед».

[2] В переводе с хинди — «индийцы и русские — братья». Официальный лозунг советско-индийской дружбы. Провозглашён Н. С. Хрущевым на митинге в Бангалоре 26 ноября 1955 года. Нашему поколению в основном известен по книгам (и фильмам) Лазаря Лагина «Старик Хоттабыч» и Льва Кассиля «Будьте готовы, Ваше Высочество».

[3] Эту реплику разработчики локации явно украли из фильма Эдмонда Кеосаяна «Неуловимые мстители».

[4] А эту — из фильма Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию».

[5] Там же.

[6] Автор знает, что тигры не лазают по деревьям. А вот специалисты, писавшие эту локацию, похоже, были не в курсе.

[7] Уильям Лоуз Келли-младший — офицер американской армии, один из организаторов знаменитой «бойни в Сонгми» во время войны во Вьетнаме. Единственный осужденный за убийство (часто — с предшествующими пытками и массовыми изнасилованиями) четырех сотен мирных жителей в нескольких вьетнамских деревнях. Приговорен к 20 годам лишения свободы, фактически провел три с половиной года под домашним арестом, после чего был помилован.

[8] Слово «некузяво» вошло в русский язык из лингвистической сказки Людмилы Петрушевской «Пуськи бятые», опубликованной в 1984 году в «Литературной газете». Поскольку сказка короткая, а я ее люблю, то не удержусь, и приведу ее здесь полностью:

Сяпала Калуша по напушке и увазила бутявку. И волит:

— Калушата, калушаточки! Бутявка!

Калушата присяпали и бутявку стрямкали. И подудонились.

А Калуша волит:

— Оее, оее! Бутявка-то некузявая!

Калушата бутявку вычучили.

Бутявка вздребезнулась, сопритюкнулась и усяпала с напушки.

А Калуша волит:

— Бутявок не трямкают. Бутявки дюбые и зюмо-зюмо некузявые. От бутявок дудонятся.

А бутявка волит за напушкой:

— Калушата подудонились! Калушата подудонились! Зюмо некузявые! Пуськи бятые!

Хотелось бы также отметить, что сам цикл Петрушевской есть развитие идеи великой фразы академика Л.В. Щербы, придуманной им для вводных лекций к курсу «Основы языкознания» в конце 1920-х — начале 1930-х гг. Фраза эта звучит так: ««Глокая куздра штеко будланула бокра и курдячит бокрёнка».

[9] Ален Фабьен Морис Марсель Делон — известный французский актер. Не пьет одеколон.