Сергей Волчок – В бой идут. Книга 2 (СИ) (страница 11)

— Календарик — это не актуально! — встрял Митрич. — Надо было гибкий портновский метр купить и, начиная со стодневки, каждый день по сантиметру отрезать. У нас в армии всегда так делали!

— О, Господи, да кому интересно ваше казарменное народное творчество?! — зашипела Семеновна. — Вы, товарищ педагог, объясните лучше, как они в одной команде оказались?

— Да я, собственно, к этому и подвожу. Сколько я могу предположить, Турниру Выпускников эти две папины дочки придавали огромнейшее значение, ведь именно он должен был стать финальной точкой этого вечного соперничества. Согласитесь, нет лучше способа определить, кто же в итоге оказался первой, чем в результате прямого противостояния. Кто из них кого убьет на турнире — тот и окажется Истинной Королевой, разоблачившей самозванку. Поэтому обе готовились к турниру практически весь последний год. К выпускному балу так не готовятся, как эти две взрослеющие королевы шли к финальной драке.

Они изучили все находящиеся в открытом доступе гайды по прокачке персонажей в «Альтернативном мире» и мануалы по ведению боевых действий. Но, как вы понимаете, этого совершенно недостаточно — в общедоступных гайдах нет и четверти необходимой информации, настоящие секреты прокачки никто никогда не светит. Поэтому они перебрали всех возможных тренеров по косточкам, пересмотрели все видеоролики в Сети, нанимали сталкеров и засылали их в «Альтернативный мир» в поисках малоизвестных крутых бойцов. Но и это еще не все. Весь год они подбирали из своих клевретов идеальную команду, нет — Идеальную Команду. Несмотря на то, что каждый год задания на Турнире абсолютно новые, они весь год терзали выпускников прошлых лет и в итоге знали о прошедших турнирах все.

Даже боюсь предположить, во что их родителям обошлась вся эта подготовка. Но материальные траты — пустяк по сравнению с их психологическим состоянием. Ведь, по сути — каждая пошла ва-банк, сделала ставку на все, что у нее есть. Проигрыш и для той, и для другой станет тяжелейшей психологической травмой, и я, как педагог, жду окончания Турнира с ужасом. Именно с ужасом, я не утрирую — проигравшей понадобится целая бригада хороших психологов, чтобы вывести ее из тяжелейшего шока.

— Я все понял, это навсегда! — Митрич опустил свои пустые глазницы долу. — Со времен моей родной средней школы № 3 имени 30-летия Республики ничего не изменилось. Это профессиональное — все учителя могут говорить часами, но так и не дойти до сути. Нам не судьба узнать — почему они оказались в одной команде.

— Терпение, мой дорогой фальшивый скелет, терпение! — прервала его Семеновна. — Сколько я понимаю, докладчик уже добрался до этого драматического момента.

Классный воспитатель лишь благодарно ей кивнул и продолжил:

— Две недели назад полиция задержала отца Яковлевой, как ходят упорные слухи — с железобетонными доказательствами. Отец временно отстранен от должности, сейчас находится под домашним арестом, и — самое страшное для Ро — счета всех членов семьи заблокированы до окончания следствия. Разрешено еженедельно снимать только определенную сумму на жизнь, весьма, кстати, скромную. В общем, о найме тренера не может быть и речи.

— Мда, попала девочка… — протянула Светлана. — А родители ее что?

— А что родители, что они могут? — махнул рукой Константин Сергеевич. — Отец теперь даже не «сбитый летчик», а практически прокаженный. Сколько я понимаю, они сейчас ежедневно наблюдают эпическую картину «Крысы спешно бегут с корабля, отталкивая друг друга». Мать приезжала, рыдала у меня на плече в кабинете директора, умоляла дать дочери закончить и получить диплом. Мало ли, мол, как потом сложится, а диплом «Лиги…» — это всегда диплом «Лиги…». Проблема еще и в том, что наш виртуальный мирок — всего лишь зеркальное отражение реального мира, всей-то и разницы, что у нас «сбитым летчиком» стала Татьяна.

Классный тяжело вздохнул.

— А с ее характером от желающих свести счеты отбою нет, начиная от завистливых младшеклассниц, и заканчивая… — он неопределенно ткнул пальцем вверх. — Но самым большим ударом это, конечно, стало для Ольги.

— В смысле для Ольги?! — удивился я. — Ей-то, наоборот, радоваться надо — победа ей теперь практически гарантирована!

Обе наши дамы посмотрели на меня с жалостью.

— Ты, Мить, и впрямь дурак! — безаппеляционно заявила грубая Семеновна. — Впрочем, все вы, мужики, пеньки непонимающие. Объясняю на понятном тебе примере. Готовился ты к спортивным соревнованиям, типа Олимпиады, несколько лет. Каждый день вкалывал, ничего другого в жизни не видел, все на это положил. Настроился на долгую и тяжкую битву, не ел, ни пил, к ней готовился. А за день от отъезда к тебе заходит тренер, чай пьет, и, уже уходя, в прихожей вспоминает: «Да, совсем забыл, тебе там победу присудили — за неявкой соперника. Так что ехать никуда не надо, я тебе тут на тумбочке медальку положу». Много тебе радости от той медальки будет?

— Именно так, — кивнул учитель. — На Слынько тогда смотреть страшно было — лица на ребенке не было. Она день так проходила, а вечером заявилась к Яковлевой в комнату, одна, без свиты. Всех оттуда выперла, и они часа три о чем-то беседы беседовали. Едва ли не первый раз за весь период обучения наедине пообщались.

А наутро обе и пришли к директору с заявлением о бесплатных тренерах. И где они только это положение выкопали! Наверняка, когда в период подготовки всю теорию наизусть зубрили. Я так понимаю, они и так, и сяк прикинули, и поняли, что это единственный способ им оказаться на Турнире в равных условиях и обеспечить себе честную победу или поражение. Пусть друг с другом сразиться не получилось — слишком в разных условиях они будут — но можно сражаться плечом к плечу. А потом посчитать, чей вклад в команду весомей будет. Кто больше, например, фрагов[5] набьет — тот и победил. И эту победу не оспоришь — она честная.

Говорю же — они не дуры. Но упертые — я вас умоляю. И соперничество это им весь мозг съело. Подростки же еще. По-моему, Татьяна больше не об отце плакала, а о том, что Турнир у нее сорвался, по сути.

— Все понятно, — вмешалась Светлана. — А команду они как набрать умудрились?

— Я же говорю — упертые как мама дорогая. Они, если потребовалось бы, чайной ложкой котлован под многоэтажный дом выкопали бы, что им та команда. Хотя да, еще троих найти было весьма непросто. У англичан, по моему, есть поговорка, точно уже не воспроизведу, но по смыслу: неважно, какие оценки у тебя в дипломе, куда важнее, в какой университетской спортивной команде ты выступал. Грубо говоря — заведенные связи важнее оценок или престиж имеет значение. А Турнир более чем престижен. Если два наших выпускника встречаются, первое, что они друг у друга спрашивают: «Ты каким в своем выпуске закончил?». И называемая в ответ цифра — это вовсе не его показатель по среднему баллу оценок. Это место, которое его команда заняла в Турнире. А уж фамилии двадцати победителей любой студент или выпускник «Лиги молодых львов» знает наизусть как «Отче наш[6]». Ну и возможность, пусть больше теоретическая, быть допущенным в «Альт», которым они все грезят и бредят! Да не просто так допущенным, а обладателем уникального достижения! В общем, что там говорить — шансов набрать команду у нашей парочки врагинь практически не было!

— Но… — вопросительно подсказала Светлана.

— Но им повезло. В этом году выпускаются несколько не совсем обычных выпускников, и наши королевны свой шанс использовали на сто процентов. Давайте, с вашего позволения, я продолжу представление ваших подопечных.

***

На экране появился портрет Рыжей.

— Аглая Леонидова, несчастный ребенок неадекватной мамы. Маменька ее, как это часто бывает, через ребенка реализует себя, пытается воплотить в жизнь все свои несбывшиеся мечты, а мнение субъекта воплощения ее не очень и интересует. Вот и вбила себе в голову, что ее доченька должна получить лучшее образование в стране, вот и затолкала ее сюда. Проблема в том, что ей наш колледж — ну совсем не по деньгам. Спору нет, у себя в Дальнереченске, или как там родной город нашего Патрика называется, мама — самый крутой коммерсант.

— Патрика? — переспросила Светлана.

— Да, партийная кличка у нее — Патрик. Из-за цвета волос, естественно.

Мы задумались.

— Это в смысле «все ирландцы — рыжие[7]»? — предположил я.

— Господь с вами, кличку она из дома принесла, а откуда в Дальнереченске ирландцы? Все проще — раз рыжая, значит лиса, раз лиса — значит Патрикеевна, Патрикеевна длинно — поэтому Патрик.

— Квин, Роял и Патрик — перечислила Семеновна. — Педагог, тебе не кажется, что с женскими кличками какой-то гормональный сбой произошел?

— Ничего страшного, зато у обоих мальчишек клички женского рода, — улыбнулся классный. — На чем я остановился? Да, на маме — владычице Дальнереченска. В общем, весь город под ней ходит, даже мэра своего поставила. Знакомый, думаю, вам типаж, эдакая крестная мама уездного масштаба из цикла «я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». Проблема в том, что по меркам нашего колледжа что мама, что Аглая, что бомж на вокзале — все примерно одинаковые нищеброды, а Дальнереченск, где вся эта компания проживает — дырка в заднице планеты. Ну и отношение к ребенку соответственное, дети — они же куда более жестокие, нежели взрослые: «Патрик, а что у вас в клубах диджеи ставят? Шансон года, наверное? Га-га-га… Патрик, а блокбастеры у вас, наверное, до сих пор в 3D показывают, да? Гы-гы-гы». К тому же сами понимаете, торговля всякими виртуальными штучками в нашем колледже процветает, а у Аглаи тупо денег никогда нет. Мама и так вкладывается через край, практически вся прибыль с дальнереченской торговли прямиком на счета нашего колледжа уходит. «Какие деньги, доча, ты что?! Я и так все в твое обучение вкладываю, все ради тебя, а ты… Что ты орешь, это ты матери вместо спасибо? Нет, ты будешь там учиться, а я сказала — будешь!». В общем, говорю же — несчастный ребенок. Ни счастья, ни подруг, ни мальчиков. В прошлом году, правда, подкатил к ней один, она аж расцвела от счастья…