Сергей Владимирович Казанцев – Хроники древней звезды (страница 18)

«Не сдаваться, Баг», – прошептал он сам себе, и голос его был чужим, хриплым и надтреснутым.

Он подполз к стене. Камень был неровным, с выбоинами. Опираясь на предплечья, он медленно, сантиметр за сантиметром, пополз вверх по стене, как альпинист по отвесной скале. Ноги были ватными, но он заставлял их работать, упираться, находить точку опоры. Каждое движение давалось ценой титанических усилий. Наконец, выпрямив спину и оттолкнувшись от стены, он встал. Весь его организм просил рухнуть, сдаться, но он стоял, тяжело дыша, прислонившись лбом к прохладному камню.

Он осмотрелся. Пещера была погружена в тот же полумрак. И тогда он увидел их.

Огнеза крепко спала, свернувшись калачиком у самой стены. Ее рыжие волосы растрепались и закрывали лицо, а грудь равномерно поднималась и опускалась. Рядом, растянувшись во всю свою длину, похрапывал ящер. Его чешуйчатый бок раздувался с каждым вдохом, а тонкие ноздри вздрагивали. Они спали так мирно, так безмятежно, будто никакого ужаса только что не происходило. Будто его мучительные конвульсии прошли для них в полной тишине. Эта картина была одновременно умиротворяющей и жутковатой.

И тут его накрыло.

Зверский, всепоглощающий, дикий голод. Это было не просто желание поесть. Это был инстинкт, приказ организма, требовавший немедленного топлива. Желудок сжался в болезненный спазм, соки заурчали, требуя пищи. В горле першило, а во рту стоял вкус крови и пены, который он отчаянно хотел перебить.

Шатаясь, он нашел рюкзак. Пальцы дрожали, когда он расстегивал пряжки. Он опрокинул его, и все содержимое вывалилось на пол. Его не интересовали теперь никакой порядок или экономия.

Рыба? Вяленая, уже с душком тушка была сунута в рот. Он даже не почувствовал вкуса, просто сглотнул, разорвав зубами на несколько частей; кости хрустели, не вызывая ничего, кроме удовлетворения. Потом в ход пошло вяленое мясо – жесткие, соленые полосы. Он не жевал, а рвал его и глотал, как голодный зверь. Корнеплоды, твердые и землистые, он вдавливал в рот и сгрызал за пару укусов, не ощущая их вкуса.

Он был машиной по поглощению. Его сознание отключилось, остался лишь древний, рептильный мозг, ведавший голодом и выживанием. Припасы, которых хватило бы на несколько дней, растаяли на его глазах, будто их и не было. Он хватал одну вещь за другой, не останавливаясь, не задумываясь.

Найдя флягу, он откинул голову и стал пить, большими жадными глотками. Горло работало, как кузнечные мехи. Только когда фляга была осушена до дна, он почувствовал странный, обжигающий привкус и осознал, что пил не воду, а тот самый крепкий алкогольный напиток, который они нашли ранее. Тело, получив жидкость, лишь сильнее возликовало, требуя продолжения.

Когда на полу не осталось ни крошки, он откинулся назад, прислонившись к стене, и попытался отдышаться. Желудок был набит до отказа, но голод, тот чудовищный голод, наконец отступил, оставив после себя тяжесть и легкую тошноту.

И только тогда он обратил внимание на себя. Он поднял руку перед лицом. Рукава разорванного пиджака болтались, как на вешалке. Он сжал кулак и увидел, как выступили костяшки, обтянутые бледной, почти прозрачной кожей. Он провел ладонью по лицу. Щеки впали, скулы резко выступили вперед. Другой рукой он ощупал ребра – они выпирали из-под тонкого слоя кожи и мышц, как у истощенного узника. За те несколько часов, что длился его трансформационный кошмар, его тело сожгло все запасы, все ресурсы. Он похудел так, будто не ел несколько недель.

Богдан сидел, прислонившись к холодной стене, среди объедков и пустой тары, и смотрел на свои костлявые, дрожащие руки. Он пережил что-то. Что-то, что забрало у него все силы и часть его плоти, но оставило в живых. Регенерация завершилась, выжав из него все ресурсы до дна.

Он растянулся на своей лежанке, вслушиваясь в тишину пещеры, храп ящера и спокойное, мерное дыхание Огнезы.

Глава 14. Форт-Маяк.

Серпантин дороги, вьющейся по самому краю скалистого мыса, был вырублен в камне с таким расчетом, чтобы внушать головокружение. Справа нависала серая, поросшая колючим кустарником стена скалы, слева зияла бездна, с дна которой доносился глухой, непрестанный рев океана, разбивающегося о камни свинцовыми волнами. Дорогу ограждал лишь низкий, кривой забор из толстых, неокоренных жердей, вбитых в землю с таким расчетом, чтобы не дать повозке свалиться вниз, но не более того. Казалось, сама природа здесь не жаловала гостей.

Огнеза шагала впереди, ее медная коса, снова уложенная в тугую корону, отливала на пронизывающем ветру. Она вела Богдана домой. Сам он, разумеется, об этом еще не догадывался. Для него это было просто укрытие, точка на карте, которую указала девочка. Его чудесное и пугающее исцеление, завершившееся на рассвете, она восприняла не как чудо, а как должное. Ее вера в «Хашанэ» была настолько абсолютной, что даже столь явное нарушение законов природы не вызвало в ней сомнений, лишь укрепив уверенность в божественной природе ее защитника. Увидев его стоящим на ногах, исчезнувшие синяки и затянувшиеся раны, она лишь радостно вскрикнула: «Хашанэ!» – и бросилась к нему, обняв с такой силой, словно боялась, что он вот-вот растворится в воздухе.

Встал очевидный и безрадостный вопрос: что делать дальше? Припасы в пещере были съедены дотла во время его послетрансформационного обжорства. Оружие – лишь трофейный нож да бесполезный против бронированных воинов топор. Их ищут. Ищут целенаправленно. Если враг высадился на острове и выжег дотла все поселения на своем пути, то от своей главной цели – а Богдан уже не сомневался, что это Огнеза – они просто так не откажутся. Ошибку с малым числом преследователей они уже осознали и наверняка исправляют.

Именно Огнеза предложила и твердо указала на темный силуэт на самом выступающем в море мысу. Форт-Маяк.

Она что-то говорила на своем языке, объясняла, рассказывала, и в ее голосе прозвучала такая тоска и надежда, что Богдан не смог отказать. Ей отчаянно хотелось туда. Домой.

И вот они подходили к воротам. Форт-Маяк производил гнетущее впечатление неприступной, но мертвой твердыни. Он был сложен из циклопических, темно-серых базальтовых блоков, добытых, видимо, тут же, на мысу. Камни, помнящие не одну сотню лет, были покрыты цепким желтовато-зеленым мхом, свисавшим со швов подобно склизкой бороде древнего великана. Стены, толщиной в несколько десятков метров, вздымались на высоту не менее трех человеческих ростов, их зубчатые парапеты зловеще чернели на фоне бледного неба. Над всем этим возвышалась башня маяка, уходящая ввысь острым шпилем. Ее вершину венчал могучий кристалл, заключенный в тяжелую, почерневшую от времени и непогоды железную оправу. Когда-то его свет, зажигаемый каждую ночь, был путеводной звездой для немногих смельчаков, бороздящих эти воды. Сейчас он был мертв и пуст, как выколотый глаз.

Ворота, огромные, из крепкого дерева, обитые коваными полосами черного металла, были выломаны. Не просто взломаны, а вывернуты с корнем из каменной арки и отброшены внутрь мощью, которую Богдан с трудом мог себе представить. Обломки гигантских створок валялись на мостовой, словно щепки. Они вошли во внутренний двор, и Богдана ударил в нос знакомый, тошнотворный запах – смесь гари, пепла и паленого мяса.

Посреди обширного каменного плаца зияло черное пятно кострища. Огромного, в половину двора. Здесь не просто жгли хворост – здесь устроили гигантский погребальный костер. Среди горстей пепла и обугленных головешек чернели, будто разбросанные небрежной рукой гиганта, кости. Множество костей. Черепа, ребра, тазовые кости… Все они были черными от огня, хрупкими, но в своих неестественных позах угадывались последние судороги агонии. Защитники крепости. Те, с кем Огнеза выросла, кого называла друзьями, кто учил ее, кормил, смеялся над ее проказами.

Огнеза замерла на месте, словно вкопанная. Ее рука сжала руку Богдана так, что побелели костяшки. Она не плакала. Не кричала. Она просто смотрела на это пепелище, и все ее маленькое, хрупкое тело напряглось в немой, отчаянной волне горя. Дрожь пробежала по ее плечам, губы беззвучно задрожали, но слезы не текли. Они, казалось, застыли у нее внутри, превратившись в осколки льда, режущие душу. Она потеряла всех. Аббата Элиана, солдат, старуху-кухарку, вечно ворчавшего кузнеца… всех. И теперь видела материальное подтверждение их конца. Это было хуже, чем просто знать. Она сейчас это видела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.