Сергей Владимиров – Дорога на Старобалык. Были и небыли о людях и маленьких чудесах (страница 3)
Вот вроде и чудик мой со всех сторон прав. Гнида Хохряков. Ворюга. Никого не жалея, вверх карабкается. Такого только и обличать, наказывать, уповать на справедливость. Так пиши в правоохранительные органы, губернатору и президенту. В ООН или куда там. Но чтобы вот так – совершенно бессмысленно. Бой этот завтрашний, как ни крути, Хохрякову только лишь на пользу. Будет он герой и молодец, а господин Слепцов выйдет – смешной клоун, возможно, с инвалидностью. Так зачем это все? Чудику? Мне? Пал Палычу? И почему меня мой сиюминутный подопечный так бесит?
Кто он вообще такой, этот Слепцов? Призрак недостроенного социализма с обостренным чувством справедливости, не нашедший себя нигде и ни в чем, смысл жизни видящий в борьбе непрестанной за правду? Демократ и либерал новой волны, в девяностых тяжелый груз тоталитаризма с плеч сбросивший? Видал я таких молодцев с лицами искаженными и глазами стеклянными на митингах, во имя свободы и независимости палачей и сатрапов обличающих.
Не понять. Да и не очень хотелось. Я свое дело сделал, по сути. Что я могу за один день? Я, многообещающий когда-то средневес, в разборках базарных рэкетирских пулю шальную в бицепс получивший и теперь из милости пацанов молочных натаскивающий. Что я могу? А Слепцов вот этот верит, что что-то может.
Дурачок.
Надо поутру амуницию его сегодняшнюю боксерскую прихватить и в «Третий раунд» закинуть. Там есть, конечно, все, да только обкатанное уже – душу греет.
И сам не понял, как решил на бой поехать. Не вчерашний же коньяк в кофе виноват. Скорее воспоминание о том миге, когда выходишь на ринг и, какой бы ни был сосредоточенный, украдкой ищешь и ищешь в толпе на трибунах знакомые лица. А я все-таки – лицо знакомое, хоть и не самое приятное, отнюдь.
На следующий день утро задалось. На улице солнечно и морозно, но не до отваливающихся ушей, а так, умеренно. Так что в спортзал за амуницией я прибыл бодрым, свежим и жизнерадостным. Крепкий ночной сон очистил голову от суетных мыслей. Меня перестали заботить моральные аспекты сегодняшней дуэли. Я просто хотел посмотреть, как оно все будет и чем закончится.
Покидал я в сумку вещички. Машинально проверил, всё ли в зале в порядке, да и отправился в «Третий раунд».
На самом деле «Третий раунд» – ровно такой же спортзал, как и мое хозяйство. Разве что побольше и чуть побогаче. Официально он носит гордое название ГАУ МО «Спортивная школа олимпийского резерва» и еще чего-то там… бла-бла-бла. Однако Хохряков и компания умудрились пристроить к залу небольшое кафе, проведя его по бумагам как фитобар с кислородными коктейлями, крайне полезными для здоровья. «Фитобар» этот назвали «Третий раунд», а следом и спортзал стали именовать соответственно.
Собирались в «фитобаре» люди не последние в городе. И не под кислородные коктейли, конечно, а под коньячок и вискарик, дела свои важные и делишки темные обсуждали. Изредка я туда тоже захаживал, но, что интересно, Пал Палыча ни разу не встречал. Человек он, конечно, в городе тоже не последний, да, видно, другой масти будет.
Припарковавшись у «Третьего раунда», я заглушил двигатель, прихватил сумку с амуницией и вошел внутрь.
Несмотря на то что до начала дуэли оставалось около часа, в зале уже было многолюдно. Суетились какие-то м
К своему удивлению, на трибуне я углядел и Славика Коротаева, который вскочил и радостно замахал мне, жестами показывая, что вот именно рядом с ним самое лучшее местечко он для меня забил.
Между тем пришел Чудик. Сбивчиво поздоровался. Выглядел он плохо. Темные круги под глазами – явно почти всю ночь не спал. Взгляд бегает. В общем – мандражирует.
– Здоров, – говорю, протягивая ему сумку. – Вот тут все твои причиндалы вчерашние. Иди, готовься. И помни про план. Все получится.
Чудик послушно схватил сумку, побежал в раздевалку. Помогать я ему не собирался. Еще чего не хватало. И так все смотрят.
Не успела за Слепцовым закрыться дверь, как из соседней раздевалки появился его визави в полной боевой готовности. На Хохрякова моментально нацелились объективы всех без исключения камер и фотоаппаратов. Сразу видно, кто именно заказывает тут музыку.
Хряк был важен и, судя по безмятежной морде, крайне уверен в себе. Я отвернулся и направился на трибуну к Славику, который радостно меня приветствовал.
– Тренер, это просто бой года какой-то! – возбужденно заявил он. – Интернет с ума сходит. Прямо сейчас не меньше десятка стрим-трансляций ведется!
– Каких трансляций? – не понял я.
– Ну, прямых, в интернете. Видео соцсети смотрят. Шум стоит! Вон телевизионщиков сколько. Даже московские приехали.
Я пожал плечами. С самого начала было ясно, что уж что-что, а шумиху достойную Хохряков точно обеспечит.
Под нестройный гул трибун операторы и фотографы начали занимать позиции у ринга. До начала дуэли оставалось несколько минут. Хохряков ловко поднырнул под канаты и занял место в красном углу. Его приветствовали громкими аплодисментами и одобрительными криками. Кто-то одиноко свистнул и тут же, словно испугавшись, стих.
Из раздевалки появился Чудик. При взгляде на него я понял, что дело совсем хреново. Его била мелкая дрожь. Вопреки моим худшим ожиданиям, он не упал в обморок у канатов, а стал неловко под них протискиваться, под смех и улюлюканье трибун, сочувствующих в большинстве своем его противнику.
– Трусы не потеряй, Годзилла! – жизнерадостно крикнул кто-то.
Зал довольно захохотал на разные голоса.
Много повидал я боёв. Интересных и не очень. Но такой атмосферы перед поединком видеть мне не доводилось. На трибунах не обсуждали горячо достоинства и недостатки противников. Не били ладонью по ладони с оттяжкой, заключая пари. Публика с нехорошим интересом как бы подалась вперед, будто стремясь взять ринг в кольцо. Так школьники сбегаются понаблюдать за дракой двух однокашников на заднем дворе школы, когда главный классный драчун и заводила тащит подраться заучку-заморыша, чтобы повеселить себя и товарищей. Заучка драться не хочет, но у него нет выбора, поскольку тогда затравят его за трусость и недостойное пацана поведение уже всем классом. И вот сыпятся на его умную голову тумаки. Он вяленько отбивается, а зрителям – потеха. Со всех сторон летят советы и подбадривания. Результат никому не важен, главное – процесс.
И растягивается драка на весь учебный день. Каждую перемену веселая ватага торопит поединщиков, хватает под руки и вновь и вновь тащит на задний двор школы «махаться», пока наконец после последнего звонка довольный победитель не уходит прочь, окруженный восторженными болельщиками, в то время как заучка поднимается с пыльной земли, отряхивается и, поскуливая от обиды и несправедливости, бредет домой зализывать раны.
Да. Это была именно такая публика и именно такой бой.
Впрочем, есть еще и репортеры, блогеры, азартно снимающие происходящее. И в головах у них уже наливаются ядовитым соком грядущего хайпа заголовки: «Блогер согласился драться и пожалел», «Правдолюбец в нокауте», «Чиновник отстоял свою честь на ринге».
Кстати, чиновникам вообще можно драться на публике? Хотя формально Хряк – не госслужащий даже. Так, вороватая гнида на казенном довольствии.
Тем временем «дуэлянты» уже были на местах, каждый в своем углу. На ринг взобрался импозантный господин, и ему дали микрофон. Понятно – ринг-анонсер. Сейчас афишу бою сделает.
Господин, действительно, сделал. Он со вкусом расписал события, предшествовавшие поединку. При этом, хотя напрямую он этого и не говорил, как-то само собой из его речей следовало, что дело Хохрякова правое, а вот подопечного моего – совершенно наоборот. Бывают такие люди, говорит человеческим голосом, а выходит какое-то собачье тявканье из подворотни. Пусть даже и солидное.
Пока господин болтал, я еще раз оглядел поединщиков. Хряк невозмутим и с нехорошим таким интересом оглядывает противника. Как повар, который не решил, что из фарша сделает, тефтели или котлеты.
Чудик же весь, конечно, на нервах, бледен и наверняка ни слова не запомнил из моих вчерашних напутствий. Однако глаза осмысленно бегают. То на визави глянет, то на ринг, то на публику. Стратег. План обороны дома, блин, у него.
Ринг-анонсер наконец заткнулся, объявив напоследок, что бой будет длиться три раунда, если, конечно, не закончится прямым или техническим нокаутом.
Дуэлянты заняли позиции в центре ринга. Прозвучал гонг. Рефери скомандовал: «Бокс».
То, что произошло дальше, будет сниться мне в моих тренерских кошмарах. Чудик тигром камышовым подпрыгнул к Хряку и совершенно по-дворовому шмякнул ему правой, с верхнего замаха, куда-то между лбом и макушкой. Вроде как гвоздь забил. Тут же, в ужасе от того, что сделал, стремительно попятился к канатам и прикрыл голову руками в своей фирменной стойке павиана, которую мы вчера так безуспешно пытались извести.
Господи, что сейчас будет!
До Хохрякова в первую секунду даже не дошло, что его ударили. Хотя какой там удар?! Все шоу четко складывалось в его голове накануне, и вдруг что-то пошло не так. Это как если бы ты собрался пострелять по мишени у себя на даче, а мишень вдруг взяла бы и запустила в тебя кирпичом.