Сергей Вишняков – Звезда паладина, или Седьмой крестовый поход (страница 21)
– Почему?
– Помнишь проповедника по имени Лотер? Он призывал к крестовому походу.
– Помню.
– Этот фанатик не забыл, что его плохо приняли в Монтефлере и, по-видимому, пожаловался кому следует, не знаю уж, когда он успел! Но в замок прибыли несколько священников из Тулузы, очень похожих на инквизиторов.
– Я встретил этого Лотера в тот же день, когда отправился в поход, в Родезе, он говорил, что его накануне кто-то избил.
– Да простит меня Бог – правильно сделали эти неизвестные! Но, возможно, францисканец Лотер ни при чем. Просто инквизиция не дремлет и всюду пускает корни. Ищут, ищут!
– Так что за священники из Тулузы?
– Они прибыли вместе с бароном Антуаном де Вельдом, вассалом графа Тулузского! Но они не из местных, из Иль-де-Франса, кажется. После того как брат короля стал наследником графа, сюда, в наши края, просто повалили королевские соглядатаи! Всё подозревают. Уж костер Монсегюра давно отпылал, а наш край по-прежнему под подозрением в ереси. А у меня книги! Помнишь ведь! А еще… Я тебе при нашей последней встрече не сказал, но теперь таиться нечего – мой отец переметнулся в веру катаров. Вот я и трясусь от страха, как бы меня не разоблачили. За отца покарать могут легко, лишь бы нашелся доносчик.
– Вот оно что! – удивился Бертран.
– Да. Теперь вот мне приходится скрываться среди крестоносцев – здесь точно никто ни о чем не будет дознаваться. Когда барон понял, что я опасаюсь выходить из комнаты, хотя священники, прибывшие из Тулузы, очень хотели меня видеть – дескать, слава о моих проповедях давно дошла до них – он предложил мне ехать с ним в поход.
– Постой, а что все-таки за священники, отец Филипп, зачем они приехали в Монтефлер с каким-то Антуаном де Вельд?
– Тебя в эту палатку барон послал ночевать?
– Да.
– Ну тогда понятно. Господин барон понимал, что рано или поздно ты все узнаешь, и лучше от меня, чем от кого-то из его рыцарей, которые не станут щадить твои чувства. Вот, выпей воды, Бертран, вина у меня нет, выпей и слушай…
Глава восьмая
История графства, история семьи
Тибо де Фрей, отпустив Атталя, обошел палатки своих рыцарей, прислуги, выясняя, все ли собрались или еще только собираются. Наутро надо было оставить только постели и палатки, а все остальное убрать в сундуки, сумки, мешки, наскоро поесть.
Парусные корабли стояли в море напротив порта, грузовые галеры в канале и бухте грузились с самого утра – склады Эг-Морта начали пустеть. Затем галеры отплавали к кораблям на рейде и там перегружались. Королевские запасы для армии крестоносцев забивали трюмы до отказа. На следующее утро предстояло отправиться на корабли всей армии.
Барон вернулся в шатер, пожевал немного вяленого мяса, пропустил стаканчик вина. Хотелось спать, но мысли бежали тяжеловесные, тревожные. Справится ли жена с управлением баронством? Ведь неизвестно, сколько продлится поход! Вернется ли он обратно живым? Что будет с его детьми? Это для молодых людей поход – увлекательное приключение за добычей, славой, божьим благословением, для его лет – это непростое бремя.
Полог шатра приподнялся, и перед бароном предстал Бертран д'Атталь. Шатер освещала всего одна свеча, но даже в ее скудном свете было видно искаженное обидой и злостью лицо позднего посетителя.
– Барон, вы… Вы обманули меня! Вы выдали замуж свою дочь, отправив меня в этот чертов поход, чтобы я не смог вам помешать!
Тибо де Фрей устало посмотрел на горячившегося шевалье.
– Сядь, Атталь, поговорим.
Бертран, весь дрожа от нервного возбуждения, не сдвинулся с места.
– Хочешь – стой, – равнодушно произнес барон. – Нам с тобой давно следовало поговорить о многом. Но, видимо, судьба распорядилась, чтобы это произошло сейчас, перед отплытием.
– Да какое отплытие? Я никуда с вами не поеду! – воскликнул Бертран.
– Ты клялся Господу отправиться освобождать Иерусалим. Ты принял крест, Генрих де Сов мне рассказал. Кроме того, ты мой вассал, и это тоже твой долг.
– Да плевал я на все!
– Тише, тише! Таких плюющих в наших краях было много, а теперь мало. В землю легли. Вопросы веры сейчас очень обострены! Да что сейчас! Последние лет пятьдесят у нас, во Франции!
– О вере ли вы собираетесь со мной говорить, барон? Я не нуждаюсь в ваших проповедях! Я хочу говорить о Катрин.
– Поговорим обо всем, Атталь. Кажется, я в любом случае сегодня не смогу заснуть. Есть одна большая история – история графства Тулузского, и в ней и ты, и я, и граф Раймунд, и твой отец, твой дед, Катрин… Все вместе. Сядь – рассказ долгий.
Бертран присел на лавку, буравя взглядом ненавистного барона.
– Катрин вышла замуж за барона Антуана де Вельда, он еще довольно молод, лет на десять меня младше. Все его предки погибли, защищая независимость графства от крестоносцев короля, кто-то придерживался катарской ереси, кто-то нет, но все они любили наш край и не хотели, чтобы он подчинялся Парижу.
– Да какое мне дело до этого Антуана и его предков? – вскричал Бертран. – Я их всех ненавижу! И вас ненавижу!
– Ненависть – неплохое дело. Подожди-ка пока с ней, Атталь. Немного у графа Раймунда осталось верных людей, немного тех, кто за свободу Тулузы от французского короля. Антуан де Вельд среди них.
– Да что вы мне заладили с вашей свободой! Свобода, свобода – от кого? Мы говорим на одном языке во Франции, у нас один король! Вы мне зубы заговариваете, барон!
– Король один, ты прав. Но графы и бароны хотят больше свободы от Парижа, от его величества Людовика и от тех, кто придет после него. Король – лишь первый среди нас, не больше. Но Людовик IX, его мать Бланка, отец Людовик VIII, дед Филипп Август подчинили своей воле почти все земли во Франции. Где-то династическими браками, где силой оружия. Они отняли у англичан земли на наших берегах и присоединили к своей короне. Всюду теперь один закон, один господин, одна воля, одно решение, одни правила. Прованс теперь тоже у короля в руке, да и Тулуза фактически там же. Но пока жив граф Раймунд, внук английского короля, по матери Плантагенет, есть возможность борьбы, пусть малая, но есть.
Прошло почти двадцать лет с тех пор, как граф, после того как проиграл войну и его земли разорили крестоносцы, подписал унизительный Парижский договор. Я был там, в Париже, когда в соборе Нотр-Дам, граф, отлученный от Церкви за поддержку ереси в своих землях, а по сути – за то, что возглавил сопротивление своих дворян, не желавших разорения собственных земель крестоносцами, граф на коленях полз и просил прощения, каялся. Все графы и бароны королевства были там! Они видели это унижение. Многие смеялись, радовались – те, кто поживился за счет поражении Тулузы. Королева-мать и пятнадцатилетий король Людовик, епископ Парижский смотрели на графа с паперти и улыбались. Потом, после покаяния, граф подписал договор, по которому потерял половину своих земель в пользу французской короны, кстати, Каркассон – где твоего деда ранили (я тоже это знаю!) – тогда стал королевским сенешальством. Кроме Тулузы, лишь Ажен, Руэрг, часть Альби и Керси остались у графа в его личных владениях. Но хуже всего, что его дочь Жанна, по договору, обязана была выйти замуж за брата короля, который таким образом становился наследником Раймунда Тулузского. Иногда мне кажется, да и не только мне, что вся эта война по искоренению ереси катаров затевалась только с целью подчинить графство короне. Скажешь – да какое мне, простому шевалье Бертрану д'Атталю, дело до этой возни королей и графов? Твой отец участвовал в ней.
– Мой отец? Он ничего мне не рассказывал!
– Конечно, он не мог нарушить клятву.
– Клятву? Кому?
– Графу Тулузскому.
– Я могу рассказать кое-что, Бертран, не называя определенных имен, конечно. Мы с твоим отцом были друзьями, очень хорошими друзьями. У тебя таких, наверно, нет. Молодость горячила нам кровь и головы, а бедность подстегивала к действию.
– Разве вы были когда-то бедны?
– Конечно! Двадцать лет назад я был просто шевалье Тибо де Фрей, владелец клочка земли, полузасохшего виноградника и столетнего дома, из стен которого вываливались камни. Мы отправились с твоим отцом, Робертом, на поиски счастья, денег и титулов. Естественно, к нашему сюзерену – графу. Чтобы завоевать его доверие, нам пришлось выполнить одну работу – кое-кого устранить, кто очень много знал. В то время отлученный от Церкви Раймунд Тулузский ждал мирного договора с королем. И если бы не те люди, которых мы с Робертом отправили к дьяволу в преисподнюю, то, скорее всего, Парижский договор принес бы графу еще большие лишения.
– Кого же вы… эээ… устранили?
– Не могу называть имена, прости, Бертран, я, как и твой отец, связан клятвой и унесу ее с собой в могилу. Они знали слишком много про графа и могли повлиять на королевские решения в Париже. Давняя история. Не стоит более о ней вспоминать! Все мы не без греха, и у графа Тулузского есть свои тайны. В благодарность за услугу граф преподнес нам с Робертом замок Монтефлер со всеми его владениями. Бывший владелец замка – барон де Монтефлер – разделял убеждения еретиков-катаров, он давно погиб за свою веру – крестоносцы пленили его, пытали и разрубили на куски, чтобы устрашить других еретиков. У барона не осталось никаких наследников – все его немногочисленные родственники были катарами и поплатились за это. Монтефлер отошел графу. Поэтому он и наградил нас с Робертом. А теперь, Бертран, я бы хотел быть предельно честен. Я мог бы ничего не говорить, но знаю, молчать – значит предать память моего друга Роберта д'Атталя. Я и так слишком долго молчал.