Сергей Вишняков – Преторианцы (страница 18)

Когда раб ввел их в перистиль, где находился огромный фонтан, их встретил другой раб, который повел их дальше и сообщил, что у императора его старые друзья и вряд ли он примет своего вольноотпущенника. Вид этого разжиревшего раба, пахнущего духами, очень не понравился Александру. Голос раба был неприятный, в нем явно чувствовались нотки злобы. Дворцовые рабы и вольноотпущенники жили сытой, очень достойной жизнью и, если бы не ограничения в правах, никто бы не догадался, что эти люди неполноправные члены римского общества.

Лишь на пороге триклиния Александр и Ливия увидели вдалеке за столом императора и его гостей. Дальше их не пустила императрица. Флавия Тициана холодно улыбнулась Александру и его жене и позвала их в соседнее с триклинием помещение, где в центре стоял фонтан и обычно устраивались праздники и выступления музыкантов и комедиантов.

Элий, шедший за своей госпожой, так же холодно поприветствовал Александра. Они были мало знакомы, но Александр, горячо любивший жену, не разделял свободные нравы, царившие в доме Пертинакса, и потому сторонился певца.

Флавия Тициана указала гостям на скамью, окружающую фонтан, сама же села в принесенное Элием кресло напротив них.

– Мой муж, император, позвал вас сегодня, но не сможет принять. Он попросил меня поговорить с вами от своего имени.

– Мы рады служить августу! – смиренно, но с достоинством произнес Александр.

Ливия, впервые оказавшись во дворце, не знала, как себя вести. Ей хотелось рассматривать замысловатые узоры мозаичных полов из самых дорогих цветных пород мрамора, мощные кессонные потолки, бесконечные ряды статуй, заполнявшие залы и перистили, необыкновенно яркие и сложно сюжетные фрески на стенах, огромные бронзовые и керамические вазы, красивую мебель из ценных пород древесины. Но она смотрела на все это мельком, стараясь не уронить своего достоинства, представляя себе, что ей следует быть сдержанной, словно пресыщенная роскошью жизни римская матрона.

– Через три дня на вилле у сенатора Дидия Юлиана соберется компания известных римлян, будет ужин, много вина, музыка, и все потом наверняка перейдет в оргию. Ты, Александр, по поручению императора должен быть там.

Александр и Ливия переглянулись. Сама судьба вновь наталкивала их на Дидия Юлиана.

– Сам император, конечно, не может и не хочет посещать такие встречи. Ты будешь его представителем. Твоя задача, Александр, постараться быть везде, где только начинают шептаться два или более человек. Можешь сколько угодно пить, что угодно говорить, трахать кого захочешь, но твоя задача – быть все время начеку и выяснить, кто распространяет слухи, что Коммод был убит.

– Прости, госпожа, я не совсем понимаю…

– Ты должен слушать и наводить людей на разговор о смерти Коммода. Надо узнать, кто впервые начал об этом говорить. Запоминай имена. Главная цель – префект претория Эмилий Лет. Император подозревает его больше всех. Но это может оказаться и кто-то другой. Я понимаю, Александр, одному человеку не под силу услышать разговоры десятков людей, поэтому тебе необходимо взять с собой свою красивую жену. Ее обаяние развяжет многие языки. Кроме жены – ее, кажется, Ливия зовут? – тебе в помощь будет мой Элий. Лучше вам не общаться при всех и даже сделать вид, что вы не знакомы или знакомы крайне мало. Это понятно?

– Понятно, госпожа. Но так ли уж необходима Ливия? – сказал взволнованный Александр. – Я бы не хотел, чтобы кто-то дотрагивался до моей жены.

Флавия Тициана, прищурив глаза, с насмешкой посмотрела на вазописца и рассмеялась.

– Это дело ваше, каким образом добыть для императора необходимые сведения. Считайте, это не просьба, а приказ: вам двоим обязательно надо быть у Дидия Юлиана. Награда не заставит себя ждать – я уверена, деньги и новые должности нужны каждому. Ведь правда?

– Да, госпожа, но…

– Никаких «но», Александр. Вспомни, где ты жил еще несколько недель назад и приходил на виллу в Каринах от случая к случаю. А теперь ты на вилле управляющий. Всегда легко вернуться обратно, в Субуру.

Александр был в замешательстве.

– Ты все понял? – властно и строго спросила Флавия Тициана.

– Да.

– Ты был при моем муже, когда он еще не взял меня в жены, – немного смягчившись, сказала императрица. – Иногда он говорил мне, какой ты преданный и талантливый. Я помню твою смелость в Британии, как ты спас Пертинакса. Теперь дело именно такой важности, Александр. Муж не просидел на троне и одного месяца, а у него уже есть враги. Эти неведомые твари, а может, и одна тварь, преследуют свои цели, чтобы помешать мужу спокойно править. Слух о насильственной смерти Коммода может привести к волнениям. Для убедительности, что вознаграждение последует, вот тебе этот перстень с рубином. Он как раз принадлежал Коммоду, совсем немного мне, а теперь тебе. Помни, через три дня! Ты пойдешь к Дидию Юлиану в сопровождении проверенных людей. Их возглавит Марий – твой знакомый по Британии.

Флавия Тициана поднялась и, больше не глядя на Александра и Ливию, ушла. Элий бросил на супругов холодный, немного презрительный взгляд, который Александр поймал. Учитывая, что Элий должен был помогать им в осуществлении поставленной задачи, этот взгляд говорил, что реально помощи не следует ждать, каждый будет стараться для себя.

Ливия молчала, потупившись. Александр обнял жену и поцеловал в щеку.

– Все хорошо, любимая! Мы все разузнаем и станем жить здесь, в этой роскоши! Почему ты такая грустная?

Ливия подняла на мужа полный слез взгляд.

– А тебе радостно? Там меня будут рассматривать, словно я голая, трогать за грудь, бедра, захотят овладеть мной, а может, и овладеют, да и не один. А я выходила замуж, чтобы быть только твоей.

– Ну, любимая, не драматизируй. Это не пьеса в театре. Я уверен, что до этого не дойдет.

– Ты был на таких встречах у богачей? Все знают, что там происходит.

– Не был. Когда я жил у Пертинакса, он, из скромности и скаредности, ничего подобного не устраивал. Но я знаю, что слухи о таких пирах преувеличены. Я тебя не дам в обиду.

– А если придется выбирать – я или успешно выполненное задание Флавии Тицианы, что даст тебе возможность жить во дворце или иметь миллионы сестерциев?

Вместо ответа Александр нежно обнял жену и поцеловал.

В этот момент появился раб и, видя происходящее, сразу спросил, не хотят ли гости уединиться, и он отведет их в отдельную комнату. Но получив от Ливии отрицательный ответ, он пригласил супругов от имени императора отужинать. Однако, когда Александр узнал, что ужинать им предстояло не с самим Пертинаксом, а с вольноотпущенниками, работавшими во дворце, он вежливо отказался.

Флавия Тициана, хоть и была неголодна, присоединилась к ужину в триклинии, дабы поддерживать статус любящей жены и императрицы. Каждому из гостей она улыбнулась и сказала пару добрых слов.

Валериан Гемелл, захмелев, оставил стихи, позабыл свое вечное ёрничество и теперь смотрел на всех благостно, а на Марцию еще и с вожделением. Клавдий Помпеян устал от общения, от долгого нахождения за столом у него разболелась спина, арфисты стали раздражать его своей музыкой.

Сорокапятилетний грек Эклект, управляющий дворцом, толстяк и страстный коллекционер красивых и дорогих вещей, в первую очередь украшений, знавший, что императорский стол довольно скудный, поел заранее у себя в комнате и теперь сидел с угодливой улыбкой, ожидая, когда к нему обратится Пертинакс. Эклект, управляя Вектилианской виллой и пользуясь подарками Коммода, привык жить роскошно, подчас откровенно присваивая себе крупные суммы, выделявшиеся на содержание виллы. Но он жил в постоянном страхе казни, и даже не за свои темные делишки, а просто потому, что в какой-то момент Коммоду могло показаться, что Эклект злоумышляет против него. Именно поэтому он присоединился к заговору и вовремя удалил с Вектилианской виллы лишних людей, чтобы Марции было удобно отравить Коммода.

Эклект отличался превосходной приспособляемостью. Поняв, что при новом императоре, как раньше, нельзя будет обжираться деликатесами и красть деньги, он стал питаться у себя в комнате едой, заранее купленной верными вольноотпущенниками и приготовленной лично для него, вел честную бухгалтерию расходов, постоянно отчитываясь в них Пертинаксу. Ему он был обязан жизнью и должностью и тем, что император не конфисковал у него коллекцию драгоценностей в пользу казны.

Женившись на Марции, в которую нельзя было не влюбиться из-за ее потрясающей красоты, Эклект самоутвердился. Самая красивая женщина империи теперь принадлежит ему. Он прямой наследник Коммода в постели Марции. И хоть в этой самой постели Эклект не показал и доли того пыла и виртуозности, что были присущи Коммоду, и Марция с отвращением выползала из-под его объемистого брюшка, его это совсем не заботило.

Находясь за столом с краю, Марция видела, что по-настоящему она находится в центре всеобщего внимания, как и полагается первой красавице. Пертинакс не сводил с нее глаз, как только она появилась. Клавдий Помпеян, из-за болезней мало вообще на кого обращавший внимание, нет-нет да и поглядывал на нее. Эклект постоянно трогал ее за руку, вызывая прикосновением своих толстых пальцев желание немедленно отодвинуться от него. Но школа притворства, в течение многих лет проходимая Марцией, когда она была любовницей Коммода, позволила ей выжить в самые трудные времена, а теперь показать любовь к мужу ей не составляло труда. Опытный Эклект прекрасно знал, что его жена притворяется, но ему очень нравилось, что Марция верно и ярко играет роль супруги.