Сергей Вишневский – Девятнадцать сорок восемь Том VI (страница 37)

Мария Алексеевна это прекрасно знала, поэтому всю неделю одевалась откровенно всем телом и полунамеками указывала на желание уединится. Однако, во вторник Алексей Семенович раз за разом натыкался на запертую дверь спальни супруги.

Так продолжалось ровно до того момента, когда глава рода не сдался и не принял условия своей возлюбленной и не дал волю младшей дочери, от которой и так мало что зависело.

Он молчал, когда она ходила в обычную школу для аристократов. Молчал, когда у нее появился жених. Однако не стал молчать, когда ее дочь начали использовать, и показал ей, кто ее друзья и жених на самом деле.

Да, после этого был скандал с супругой, но все же он свою точку зрения отстоял. После чего пришлось соглашаться с поступлением в магический университет и всеми силами стараться не выругаться от очередного взгляда на отличительные знаки «студентов-некромантов».

— Тебе перестал нравится грибной крем-суп? — удивленно спросил мужчина, восседая за огромным массивным обеденным столом. Сейчас он удивленно смотрел на Маргариту, что с сомнением смотрела в тарелку. — Раньше ты его очень любила. У нашего Франсуа он выходит отлично.

— Нет, просто… — смутилась девушка и взглянула на родителей, что сидели напротив. Сегодня больше никто не пришел на ужин, и девушка прекрасно понимала, что это скорее из-за нее. — Думала, хотя бы Харитон или Екатерина будет.

— Они сегодня заняты… — произнес отец и тут же получил тычок от матери в бок. После этого он тяжело вздохнул и поправился: — Я хотел сказать, что это я их занял на все выходные. Рад, что у тебя нашлось время приехать к нам хотя бы в эту субботу.

— Зачем?

— Чтобы мы могла с тобой поговорить в уютной и непринужденной обстановке, — вмешалась Мария Алексеевна.

Девушка подняла удивленный взгляд на маму и спросила:

— Что-то случилось?

— Нет, Солнышко, — вздохнула мать. — Ничего не случилось, однако мы живем не в древние времена. Да и ты из столицы не уехала. Поэтому до нас доходят слухи.

— Кажется, я начинаю догадываться, — едва слышно проворчала Маргарита.

— Ходят слухи, что ты завела себе любовника, — начал отец, стараясь сдерживать эмоции, но тут же снова получил тычок от супруги. — В смысле, у тебя появился парень. И вы с ним в крайне тесных взаимоотношениях. Ходят слухи, что ты собираешься привести его в род как своего жениха.

Маргарита поджала губы, взглянула на мать, которая едва заметно кивнула.

— Кто он? — спросил отец.

— Фирс. Фирс Неогранный. Он работает уборщиком в университете…

— Та-а-а-а-а-ак! — протянул глава Медведевых.

— Он простолюдин, — добавила девушка.

— Та-а-а-а-а-ак!

— И он один из самых смышленых и одаренных студентов, что я видела в своей жизни, — добавила Маргарита, переведя взгляд на мать.

— Это отношение к делу не… — начал было отец, но мать его прервала, положив свою руку на его. — Кхэм.

— Скажи, Солнышко, он у тебя что-то просил? Может быть, ему нужна была какая-то помощь?

— Нет, — мотнула головой девушка. — Ни разу. В основном я просила у него помощи.

— Тогда может быть он беден и ему иногда требуются финансы?

— Да, он беден, но на все нужды зарабатывает сам, — кивнула девушка. — Он… очень любит магию. Он прошел три возвышения, чтобы поступить в университет, но увы, не поступил.

— Для простолюдина возвышение стоит немало. Откуда у него деньги на это? — хмуро спросил отец.

— Он продавал кофе. Кофейные зерна покупал у Шолоховых, а продавал мелким кафешкам, накидывая свой процент. Еще у него была кофейня, которую он продал для последнего возвышения.

— Он спустил все деньги, чтобы пройти возвышение? — уточнила женщина.

— Да. Он немного повернут на магии, — кивнула Маргарита.

— Целеустремленный, — с нажимом произнесла Мария Алексеевна, взглянув на супруга.

— Что ты от него хочешь? — немного помолчав, спросил глава рода. — Он уборщик. Что он тебе может дать?

Девушка задумчиво посмотрела в тарелку. Взяв небольшую мисочку с гренками, она высыпала их в суп, после чего начала говорить:

— Я тоже об этом думала. Поначалу я хотела его использовать, — призналась Маргарита. — Использовать его для того, чтобы забыть… Людвига.

— Всё-таки он не вышел из твоего сердца, — тяжело вздохнув, произнесла Мария Алексеевна.

— Я думала, что если сделаю что-то гадкое и неприятное, то мне будет неприятно вспоминать о нем, — кивнула девушка. — Я была готова к этому поступку.

Отец недовольно поджал губы и сжал кулаки.

— Но Фирс… Он сумел меня убедить, что лучше поступить по-другому, — девушка усмехнулась и взглянула на мать. — Знаешь, он предложил вместо гадко, сделать тепло.

Глава рода нахмурился, а мать слегка улыбнулась.

— Тогда, на первом свидании, он просто меня обнимал. По-честному. Без намеков и даже… Мы даже целоваться начали не сразу, — призналась Маргарита. — Знаешь, пап, мне впервые, со времен, как ты мне показал все про Людвига, захотелось, чтобы кто-то был рядом.

Девушка взглянула в глаза отцу и произнесла:

— Я знаю, что он простолюдин. Я прекрасно представляю, что у нас нет будущего, но… — девушка умолкла и секунды три не отводя взгляда, с улыбкой смотрела в глаза отцу. — Пап, я счастлива.

Сидевший с прямой спиной напряженный Медведев слегка обмяк.

— Я по-настоящему счастлива рядом с ним. Я знаю, что он никогда не будет моим мужем, и у наших отношений скорее всего нет будущего, но… — тут дочь посмотрела на мать. — Можно я побуду счастливой?

Женщина с доброй улыбкой кивнула и взглянула на Алексея Семеновича.

— Что думаешь, дорогой? Можной ей немного счастья?

Медведев отвел взгляд, тяжело вздохнули спросил:

— Между вами было что-то, помимо поцелуев?

— Дорогой!

— Это важно! Было или нет?

— Нет, — мотнула головой девушка и добавила: — Пока нет.

— Беременность неприемлема, — хмуро пробасил отец.

— Он намекает на это, — мать спокойно сняла колечко с пальца и положила на стол перед Маргаритой. — Чтобы предотвратить случайности.

— И еще кое-что, — кивнул Алексей Семенович. — Если он разобьет тебе сердце, я разобью ему голову.

— Дорогой, — толкнула его локтем Мария Алексеевна.

— Это мое слово! — отрезал Медведев и пододвинул к себе тарелку. — Или так, или никак.

Тут его взгляд замер, и он осторожно покосился на свой перстень. Символ рода в виде медведя на нем был зеленого цвета.

Глава рода выпрямился и громко произнес:

— Интересно, почему этот Фирс пренебрег статусом гостя?

Я оказался прав. За мной точно следили. Точнее пытались следить. Причем люди Медведева даже не скрывались, и их машина явно выделялась среди всех. В этот момент я понял, что принял правильное решение, когда отказался ехать с ними на одной машине. Но какое же было лицо у того самого представителя Медведевых, который разговаривал со мной в академии. Ведь мне пришлось несколько минут простоять у закрытых ворот поместья Медведевых, чтобы меня заметили, и этот представитель лично успел прибыть и встретить меня для сопровождения. А ведь он утверждал, что я не останусь незамеченным. И с каким же гонором он это говорил.

Эх… запечатлеть бы его вытянутую физиономию на фото. Ну да ладно.

Сразу же после этого меня проверили на наличие опасных предметов и артефактов, а после без промедлений провели в какое-то помещение. Оно находилось в конце одного из коридоров поместья на втором этаже. И вот я уже на протяжении сорока минут просто сижу и жду. Из примечательного: в этом помещение не было даже окон. Только одна дверь. Для входа и выхода. А так же стоял стол и два стула. Вообще это больше было похоже на некую допросную. Но меня в очередной раз заверили, что я гость, и попросили подождать здесь неопределенное количество времени.

Единственное, на что я мог смотреть — это на стол или на дверь. И… что-то мне подсказывает, что дверь скорее всего заперта. А даже если и нет, то за ней явно очень внимательно наблюдают.

Вздохнув, я решил немного потренироваться в глубоком взоре, чтобы не терять понапрасну времени. А спустя ещё тридцать минут я решился попробовать кое-что другое…

Честно говоря, даже не смотря на то, что я прекрасно понимал, где нахожусь, всё-таки это дом Маргариты, меня всё равно не покидало тревожное чувство. Ведь не понятно, что именно задумал глава рода Медведевых и кого он вообще во мне видит? Простого работягу-уборщика или же преграду для его… репутации? Некую ошибку его дочери, которую необходимо устранить? Легко и просто.