Сергей Вишневский – Девятнадцать сорок восемь Том VI (страница 39)

— Ты хочешь сказать, что взломал защиту всего одним простым учебным заклинанием?

— Да… в смысле нет. Их было тридцать.

— Тридцать чего?

— Мне пришлось сделать тридцать заклинаний одновременно, чтобы все сработало… И никакой защиты я не заметил.

Алексей Семенович, еще раз оглядел парня, а затем не прощаясь дошел до выхода из комнаты, взялся за ручку, но тут же замер. Секунды три он думал, но затем все же произнес:

— Маргарита… Если ты разобьешь ей сердце — я покалечу тебя. Покалечу так, как не калечил ни одного моего врага. Ты будешь умирать в муках. Понял?

— Понял, — отозвался Фирс за его спиной.

— Хорошо. Тогда удачи… В нашем общем деле.

Глава 13

Профессор артефакторики сидел напротив худощавого мальчика и постоянно постукивал ногой по полу. Уже несколько часов он не мог унять свои нервы. Хоть Артемий Георгиевич и был полностью уверен в том, что всё сделал правильно, но всё-таки не каждый день проводишь подобные сложнейшие операции. Правда в данный момент от него уже ничего не зависело. Всё что он мог сделать, уже давно сделал. И всё же… душевная тревога никуда не девалась.

Как только худощавый мальчик раскрыл глаза и сделал свой первый вдох, профессор тут же подскочил к нему и машинально заулыбался, не в силах сдержать свою радость.

— Михаил! Как ты себя чувствуешь⁈ — Обратился он к Григоряну и слегка потряс его за плечо.

Уже бывший оперативник несколько раз моргнул и медленно осмотрелся по сторонам, словно не понимая, где он находится. А потом он сделал ещё один вдох, более глубокий. Такой, будто бы пытался насладиться этим.

Григорян в теле мальчика не спеша приподнялся с кушетки и посмотрев в глаза Артемию, заговорил.

— Ну наконец-то… я уж думал мой сон продлится вечность.

— Ох, как я рад! — Тут же отозвался профессор. — Расскажи, как ощущения!

— Не знаю. — Спокойно пожал плечами Михаил Мамукович. — Хорошо. Только… — он замолчал, принявшись ощупывать свои карманы непривычно маленькой одежды.

— Что?

— У тебя есть закурить? — Пропищал мальчишка.

— Эм… чего? Ты разве… у тебя новое тело. И зависимости к сигаретам не может быть.

— Да какая там зависимость — отмахнулся Григорян. — Простая привычка, от которой так просто не избавиться даже в новом теле. Так что? Есть закурить?

— Нет.

— М-да. Ну ладно. Сам виноват. Мог бы предусмотреть. Хотя… в тот момент было не до сигарет.

— Так! — Посерьезнел профессор и продолжил говорить в более строгом тоне. — Хватит. Давай по делу. Рассказывай как ты себя чувствуешь. Всё ли в порядке? Все части тела нормально функционируют? Я как бы не каждый день подобным занимаюсь. Создание нового сосуда и перенос твоего сознания это нечто… новое. Новый шаг в прогрессе.

— Ага. Только вот вряд ли такое удастся повторить с обычным человеком. Точнее я уверен, что не удастся. А вообще, — Григорян сделал вращательное движение рукой, попытался хрустнуть шеей, но лишь изогнул её неестественно, наклонил туловище из стороны в сторону и хмыкнув, продолжил. — А вообще, чувствую себя отлично. Только вот…

— Что такое? — Всполошился профессор. — Что-то не так?

— Да не, всё так. Всё аккуратно и красиво. Сразу чувствуется, что оболочка выполнена настоящим мастером. Только почему я рыжий⁈ — Не вставая с кровати, Григорян всматривался в зеркало, что висело на стене напротив. — Рыжий блять! Не, я так-то ничего против не имею. Но ты не думаешь, что я буду слишком сильно выделяться? А мне ведь наоборот нужно быть неприметным настолько, насколько это вообще возможно.

— Ну-у… а ты как хотел? Волос непростой. И вообще-то является лучшим теплоотводом. Иначе бы ты просто сгорел на своей работе. Понимаешь?

— Не понимаю. Но это не моя задача. Я другими делами занимаюсь. Ладно. Всё равно спасибо, что… спас меня.

— Ага. Зато всё остальное точно так как ты просил. И я совершил невозможное. Ну как раньше я сам думал… теперь ты сможешь принимать образ неодушевленных предметов. Протестируешь? Вот набор кристаллов, всё по списку! Можешь начать с табуретки!

— Замечательно! — Не скрывая своей радости, ответил Михаил Мамукович, потирая руки. — Давай чтобы не рисковать, немного подожду ещё. На всякий случай. Тем более я уверен, что ты сделал всё по первому разряду.

— Ну да. — Ответил Артемий Георгиевич. — Встанешь? Пройдись хотя бы. Посмотрим как работает твое тело.

— Встану. — спокойно ответил Григорян. Бывший следователь прошел туда-обратно по комнате и обратно сел на кушетку. — Надо ещё привыкнуть. Мне даже дышать не привычно, не то чтобы ходить.

— Понимаю. — Закивал профессор. — Тогда вот ещё. Тебе тут император инструкцию передал. Он почему-то нисколько не сомневался, что у нас всё получится. Хотя даже я не до конца верил в успех.

— Хм… Что там? — Григорян уставился на протянутый белый конверт.

— Я не открывал. Это предназначено для тебя. Думаю, там указания. Или список кого необходимо проверить в первую очередь.

— Ясно. Ну… — Михаил Мамукович немного помедлил, словно бы подбирал слова. — Артемий. Спасибо тебе ещё раз. — Искренне произнес он. — Надеюсь, мы ещё увидимся. А теперь… мне пора заняться делом. Времени совсем не осталось.

— Постой. — Неожиданно резко остановил его профессор. — На вот. У меня есть для тебя подарок.

— Что это? Произнес бывший следователь, уставившись на ещё один кристалл личины. Тот лежал отдельно от всех и слегка отличался по цвету. Хотя был более тусклым.

Григорян быстро понял, что не заказывал себе этот кристалл и по всей видимости, он был лишним.

— Это подарок. — Повторил профессор.

— Да говори уже. Что ты как маленький.

— Там твоя личина. — Натянуто улыбнувшись, произнес Артемий Георгиевич. — Точнее. Твой прошлый образ.

— Э?..

— Ну, твой. Образ внушающего ужас любому человеку, что когда-либо слышал про тебя. Когда ты уже стал… таким. Созданным мною из множества артефактов. Чтоб ты не забывал…

— Хах… — Михаил Мамукович усмехнулся, долго всматриваясь в этот кристалл. — Надеюсь, эта личина никогда мне больше не понадобиться. Спасибо.

— Мистер Джонсон, — вздохнул упитанный мужчина с блестящей лысиной на голове. Он взял платок и вытер вспотевшую лысину. — Уверяю вас, все идет своим чередом.

— Красницкий, — откинулся на спинку кресла мужчина и обвел взглядом зал. Поджав губы, он произнес с акцентом: — Вы немного не понимаете, что стоит на кону. Серьезные люди, вложили серьезные деньги. Серьезные даже по меркам государств. И если что-то пойдет не так, то это будет огромный провал.

— Прекрасно понимаю, — кивнул ему толстячок. — Но не понимаю, почему вы так все воспринимаете? Процесс идет. Идет и хорошими темпами. Никаких рисков, мы подошли к вопросу системно. К чему грозы?

— Никаких угроз, — улыбнулся иностранец. — Просто держу вас в тонусе и пытаюсь напомнить, что без нашего участия, у вас бы ничего не вышло. Более того, мы можем обнулить все ваши труды в любой момент.

Красницкий хмыкнул, слегка наклонил голову и, глядя в глаза собеседнику произнес:

— Вы в курсе, что вы в империи? Понимаете, что в любой момент можете… закончиться?

— Моя смерть и моя воля, в данной ситуации, не имеет никакого значения, — усмехнулся долговязый. — Вы не совсем представляете, с кем связались.

Он спокойно стащил салфетку с ног и положил на стол. Обведя взглядом блюда, к которым он не притронулся, он поднялся и произнес:

— Не забывайтесь Карсницкий. Вы сели на место Меченого, но вы не Меченый.

Толстяк тяжело вздохнул, отложил вилку в сторону и сплел толстые пальцы. Уперев руки в стол, он произнес:

— Вы очень мнительны, мистер Джонсон. Вам нужен южный берег, а мне нужны финансы и контроль восточных месторождений. Мы оба рискуем и наша голова — самое мало, что мы можем потерять. Однако, вы приходите, угрожаете и прямым текстом обвиняете в некомпетентности.

— Напоминаю, что…

— Мы оба в одной лодке, мистер Джонсон, — оборвал его толстяк. — Прекратите ее качать.

Иностранец внимательно посмотрел на собеседника, молча кивнул и направился на выход. Красницкий же молча опустил взгляд в тарелку, сморщился и как только собеседник покинул шикарный зал, негромко произнес:

— Люда, зайди.

Он снова взял вилку и нож, принявшись за кусок мяса со средней прожаркой. Он успел съесть всего один кусочек, когда к нему зашла молодая девушка в эротичном облегающем платье и достаточно глубоким вырезом.

— Павел Петрович, — кивнула она, встав у стола.

— Садись. Повара сегодня отлично постарались. Не хочется, чтобы их труд пропал из-за одного напыщенного мудака, — указал Красницкий на стул перед собой.

— Петр Петрович, я с вами работаю, а не…