Сергей Вишневский – Агентство «Последний путь» (страница 11)
– Вино с пузырьками.
– Понял… Три золотых, – рубанул Верша, внимательно следя за реакцией нанимателя.
– Три… Ладно. Пусть будет три золотых.
– Деньги вперёд!
– А у тебя харя не треснет? – возмутился Кнауф. – Одну! Остальное после работы!
– Идёт! Когда и где?
– Сегодня ночью. В подвале местного приюта для бездомных детей.
– Твою мать! – подскочил Верша.
– Бэк где? – хмуро взглянул на настоятеля и спросил берсеркер.
В руках он сжимал бумагу, полученную у главы канцелярии – того самого кудрявого седого старичка.
– Приёмный день окончен, – строго произнесла женщина в серой рясе. – Приходите завтра. Мы решим все проблемы.
– Ты меня, видать, не так поняла, – процедил Верша, за спиной которого стоял стражник с недовольным лицом и шкатулкой, в которой хранилась печать для регистрации документов.
– Приёмный день. Окончен, – жестко отрезала она.
Воин инстинктивно потянулся за рукояткой топора, но сумел себя остановить. Вместо этого он повернулся к стражнику и кивнул в сторону женщины.
– Вечернего колокола ещё не было. Эта женщина препятствует выполнению законов города. Сколько за это положено? Три плети? Пять?
Стражник хмуро взглянул на берсеркера, затем перевёл взгляд на служащую приюта и нехотя произнёс:
– Он прав.
– Мальчик истощен и не в состоянии…
– Он пришёл к вам своими ногами, сытый и обутый. Где он? – рыкнул на неё Верша.
Внимание!
Условия проклятья выполнены!
Ярость – 2!
– Если сейчас ты его не приведёшь сюда – я снесу и тебя, и эту дверь! Если ты думаешь, что меня может хоть что-то остановить, то ты…
– Приведи уже его, – оборвал шипение берсеркера стражник. – Не тяни кота за хвост. Он в своём праве. Пока.
Женщина сжала губы в тонкую полоску и скрылась за дверью, а Верша принялся нарезать круги под дверью, изнывая от нетерпения. Прошло около получаса, за которые берсерк уже прикинул несколько планов, как вломиться в этот приют. И когда уже он окончательно решил, что выбить дверь – довольно неплохая идея, ручка на двери повернулась, и на пороге показались настоятельница и Бэк.
Парень вжал голову и не поднимал глаз. Верша заметил следы веревок на его руках, разбитые губы и клочок волос, перемазанный кровью.
– Эй, Бэк! Ты как? Нормально?
Парень поднял взгляд на берсеркера, потом оглянулся на женщину и, вернув взгляд на него, отрицательно помотал головой.
– Что с ним сделали? – начал заводиться воин и сделал шаг вперёд к женщине. – Чё молчишь, кошелка недотраханая?
Тут Верша заметил, что рубашка на спине парня промокает. Он задрал её, и обнаружил свежие кровоточащие раны от розг.
– Да вы совсем там ахуели, твари?!! – взревел он.
– Это была воспитательная процедура. Послушники должны подчиняться, – сохраняя каменное выражение лица, произнесла женщина.
Берсерк выхватил топор, но стражник за спиной тут же громко произнес:
– Убьёшь – упеку в подземелья. Покалечишь – на рудники сошлём. Изобьёшь – на три дня в клетку.
Костяшки на кулаках Верши хрустнули, но топор никуда не полетел. Он вернулся за пояс, а сам воин протянул стражнику бумагу. После этого он присел рядом с парнем, приобнял его за плечи и объявил:
– Он мой сын!
– Уверен? – хмыкнул стражник. – Не сильно похожи.
– Уверен, – кивнул Верша.
– Ты, называющийся Бэк, – обратился стражник к парню. – Признаешь ли ты в берсеркере Верше своего отца?
Парень молча кивнул, закусил губу и опустил взгляд.
– Так не пойдёт. Это официальная процедура. Скажи вслух. Кто этот Верша для тебя?
– Папа, – всхлипнул парень и бросился на шею воина, начав реветь в голос. – Па-а-а-апа-а-а-а…
Стражник раскрыл шкатулку, вытащил из неё специальную артефактную печать и, раскатав бумагу на колени, нанёс на неё печать. После этого он сложил печать и вернул документы берсеркеру, который старался успокоить парня и не гладить по спине.
Стражник отправился обратно по своим делам, а воин кинул хмурый взгляд на женщину, также держащую каменный взгляд.
– Увидимся, выблядки… Ещё увидимся…
– Слушай сюда, – вздохнул Верша, положив сумку с вещами перед Бэком. – Это – твоё снаряжение. Тут вещи тёплые. Хлыщ этот дал. Вроде, не простые, но и не артефакты. Думаю, за добротную стёганую одежду сойдут.
Парень вопросительно уставился на берсеркера.
– Да. Нам надо разделиться. Сейчас ты возьмёшь все эти вещи и со всех ног побежишь на ферму. Там работают до ночи, кто-то да не будет спать. Вот тебе десяток медяков. Попросишься переночевать. Я приду ночью.
– А если нет?
– Если нет, то ждёшь еще два дня. Если вестей не будет, и фермеры ничего не скажут – уходи. Понял?
– Куда?
– По тракту на юг, подальше от гор. Там и зимовать легче, и… и судьба может быть проще, – вздохнул Верша. – В любом случае, в город тебе нельзя. В куртке, в подкладке, я серебро зашил. Не мастак, конечно, но всяко лучше, чем в кошельке таскать. Медь тебе последнюю отдал. Если выгорит, то сразу, как приеду, рванём отсюда подальше.
– Что выгорит?
– Дело… Дело одно, – не стал уточнять Верша. – Всё. Беги и жди меня на ферме.
Парень остался на месте и хмуро упёр взгляд в берсеркера. Тот вздохнул и пояснил:
– Орден милосердия, где ты был… это демонопоклонники. Сегодня ночью они будут призывать демона. Я подвязался этого демона грохнуть, – пояснил воин и умолк. Поняв, что Бэка этот ответ не удовлетворяет, он пояснил: – Демон за сотку. Есть вероятность, что он меня, а не я его. Понимаешь? Дело рисковое, но…
– Сколько?
– Три золотых. Три золотых, и нам хватит, чтобы добраться до юга, где можно до полтинника добить уровень.
– Твоя жизнь стоит три золотых? – мрачно спросил парень.
Верша несколько секунд переваривал вопрос, но после раздумий кивнул.
– Выходит так, – кивнул он. – Только немного не так. Три золотых и наши жизни. Думаю, сегодня ночью они тебя потащили бы на алтарь.
Парень молча кивнул.
– Ну, не трави мне сердце. И так на душе кошки скребут. Беги, Бэк. Беги к фермерам и жди меня.
Уже достаточно стемнело.
На улицах зажгли фонари, а на небе, в окружении редких облаков, показались звезды. Среди них, словно призыв к зловещим силам, появился и месяц, имевший необычный кровавый оттенок.