Сергей Вихорев – «Скайфол» выходит на позицию (страница 2)
С другой стороны, теперь хотя бы и вправду стал просматриваться шанс на то, что досадная ошибка в работе всей системы будет устранена. Это радовало.
Если у него все получится, можно впредь даже не выговаривать ему за такие вот почти что деревенские оплошности в названии вещей своими именами.
Глава 2
Февраль 1989.
- Я с самого начала не сомневался, что вывести всю систему в «готовность номер два» не составит ни малейшего труда, - продолжил Бакланов, пробираясь по узкой тропинке, протоптанной в февральском снегу, - Отчего они не удосужились расчистить здесь все как следует? - добавил он, окинув взглядом округу.
- Не ворчи, это в самый раз, - проговорил в ответ Тряскин, пробиравшийся следом, - Вообще нам следовало бы взять лыжи и проехаться.
- На это меня бы не хватило, - ответил Бакланов, повернув лицо в сторону солнца.
Февральский день радовал ослепительно белым снегом и глубоким синим небом с белым же дневным солнцем. Зима шла к концу, и с крыш уже то тут, то там слетала капель. Здесь же, в лесу, посреди которого стояла дача, до тех видимых проявлений весны было еще далеко. Да и снег здесь, понятное дело, сходил совсем не так - проседал и просто уходил водой в землю. Тем не менее, конец зимы чувствовался уже по одному солнцу и ослепительным тонам.
И какой дурак придумал называть то хрущевское безобразие оттепелью? - В который раз вспомнил свою старую, так никому и не проговоренную мысль Бакланов, - Нет, тепло, лето было тогда. И до войны тоже. А уж если кому-то так нравится зима, то и с зимой сравнивать нужно было вот с такой, солнечной, искрящейся.
Таким он, генерал, не чуждый художественным выражениям своего внутреннего мироощущения и нет-нет почти что тайком пытавшийся заниматься фотографией, таким он то время и запомнил. А осень пришла потом, годами позже. А следом и самая что ни на есть поздняя осень. Не с ее особыми яркими красками, а с оборотной стороной - с ее слякотью, запустением и омертвением. Ничего, законы развития неумолимы. И свет солнца вновь растопит грязный лед. Все схлынет. А вместе с живительным светом воспрянет и дух того, подлинного, Сталинско-Ленинского Союза. Все возродится.
- Вопрос состоит в другом, - произнес в ответ на высказывание по поводу приведения системы в готовность Тряскин, - Нам ведь однозначно нужна «нулевая готовность». Только при «нуле» все сработает. Полагаться на то, что мы получим «нулевую готовность»... Полагаться на это, не проверив реального программного механизма в действии... Это риск. Это еще какой риск.
- Это сеть вычислительных машин. Если кто-либо проделывает это на машинах, установленных в одном зале, то машины, находящиеся в разных концах страны сработают точно так же.
- Я бы не сомневался в этом, если бы в обоих случаях были ЭВМ, соединенные кабелями, ну или радиолиниями. В нашей же системе, я имею в виду в целом, есть ряд промежуточных звеньев, управляемых сторонними... Сторонними операторами. Это еще какая неопределенность.
- Она будет устранена, - ответил Бакланов, - Те учения, что мы проводили осенью, однозначно показали, что есть не то что возможность, а целый ряд сценариев, как с отдельного поста можно вывести систему из «готовности два» в «ноль». Я в состоянии проделать это лично. Мало того, через неделю будет завершено детальное моделирование этих самых сценариев, я тебе уже про это говорил. Это предварительная работа и она, ее результаты, все это останется в тени. А официальное окончательное моделирование будет попроще. Я сейчас не про дело, а про настоящее плановое исследовательское моделирование. Оно будет проведено и будет полный отчет. Все как надо. Но попроще. А потом уже промоделируем мы, - Бакланов чуть повеселел.
- Все это... - С сомнением в голосе ответил Тряскин, - Слишком многоэтапное мероприятие... Надежность сомнительная.
- Товарищ Тряскин, товарищ Генерал-Майор, - с укором проговорил Бакланов, - Ты занимаешься этим не один десяток лет, как и я. В сравнении с военным решением любого масштаба, от операции до скрытой акции здесь не то что низкие риски - здесь их просто нет. Ну да, я тоже бы хотел прогнать весь процесс в испытательном режиме, еще произвести испытательный пуск, потом взять выходной и проделать все уже во второй раз, на чистовую. Я бы хотел так, - он усмехнулся.
- Та сторона опять же... - произнес, глянув куда-то в небо, не подхвативший шутливого настроя Тряскин, - Они ведь могут просто уйти... Не то что отрицать все в случае провала, а не пойти до конца, когда пойдем мы. Ну, если что-то пойдет не так...
- Когда она сойдет со своей рамы, то все уже будет по-нашему. Они могут идти на все четыре стороны, но что-то мне подсказывает, что они не пойдут. А вот стадия до того, как она взлетит... Ну, тут да... А что делать?
- Вначале мятеж со своим Саблиным, потом авианосец... Я понимаю, что они готовы на это пойти, но вот когда они пойдут на это, я вряд ли буду следить за этим без удивления.
- Это другое дело, - ответил Бакланов, ступая по узкой тропинке, - Наши эмоции тут будут интересны только нам. А что касается их, то они пойдут на это. И не на такое. Я не то, что понимаю это, я не сомневаюсь.
Глава 3
16.08.1989. UTC 05.00.
Узловой командный центр «Урал».
Неотесанностью своих стен коридор, пробитый в скальных породах, напоминал пещеру, но таковой он не являлся - все это было полностью рукотворное. Еще поверхность была выкрашена побелкой, не имевшей привычного зеленого низа.
Бакланов и группа дежурных ступали по металлическому проходу, что неизменно сопровождалось легким звоном и скрипом жесткой сетки, из которой было устроено покрытие этого мостика, прокинутого на высоте в пару с лишним метров. Сам мостик, вдобавок ко всему оборудованный собственными фонарями, что добавляло сходства с чем-то промышленным, вел прямиком к бетонной коробке, внутри которой был лифт - непосредственно командный пункт располагался тридцатью метрами ниже.
Менее чем через пять минут группа в полном составе вышла к вырубленному в скальных породах залу, внутри которого, в свою очередь, умещалась металлическая каркасная конструкция, по сути, здание. Вертикальный ствол, использовавшийся при строительстве, выходил сюда же и до сих пор был в деле - по окончании строительства там была устроена арматура подъемника, время от времени транспортировавшего разнообразные грузы, в основном электронные блоки - система никак не прибывала в каком-то статичном, стационарном состоянии и постоянно видоизменялась. В этом были и достоинства и недостатки. Сейчас, в случае Бакланова и его, их дела, это было несомненное достоинство - это и было поводом организовать очередные учения. Еще это позволило без особых усилий корректировать их, учений, программу.
Корректировать было что, причем без каких-либо сторонних, скрытых намерений - вычислительные центры по всему Союзу то и дело нагружались моделированием очередных сценариев, которые уже состоялись - это по большей части были опасные проходы авиации НАТО и, соответственно, вероятные сценарии реакции ПВО на эти цели, получавшие виртуальное усиление в виде еще нескольких сходных. Также просчитывались возможные сценарии реакции на опять-таки вероятные конвенциональные атаки средствами наземного базирования - в частности постоянно перемещаемыми по Западной Европе «першингами». Усилиями разведки все эти, так сказать, транспортные маневры прекрасно высвечивались.
Смена дежурного состава заняла от силы минуты три - церемонии здесь были совершенно излишними, однако в рамки этого непродолжительного времени нужно было упаковать доведение необходимой устной информации, которая у предыдущей смены обязательно накапливалась.
Накопилась она и в этот раз, причем выше обычного - все же общая ситуация была нестандартной - в Северном Море по-прежнему находился мятежный крейсер, уже вторые сутки «бомбардировавший» всех и вся, систему в частности, новыми вводными. Делавший это одним своим пребыванием, фактически бездействуя - за прошедшие сутки он просто дрейфовал, будучи блокированным военными судами НАТО, расположившимися, впрочем, на достаточном удалении от смертоносного мятежника.
Генерал-лейтенант Бакланов, тот, каким его видели окружающие, подчиненные в частности, пребывал в состоянии напряжения, если не сказать нервозности - мало было того мятежа, так он, этот мятеж, самым неудачным образом наложился на учения, длившиеся уже пятый день, отстававшие от намеченной программы и готовые затянуться на неприличные сроки.
Реальный же Бакланов, тот, каким его знали исключительно ближайшие соратники, он так же пребывал в состоянии напряженности, но эта напряженность носила вполне оптимистичный характер - та сторона явно продемонстрировала, что была она готова пойти дальше теоретических проработок, и вот уже мятеж, проведенный по грубой, но кальке бесславного выпада Саблина, состоялся. Только на этот раз это был американский ракетный крейсер класса «Тикондерога», пребывающий теперь под началом возглавляемой старпомом политической ячейки. Как и в случае с мятежом 75-го года, они заблокировали капитана и остальное командование, отрезали их от связи с внешним миром. Как и в случае с мятежом Саблина, они, в данном случае действительно выглядящие, как решительные и отчаянные люди, выдвинули свои политические требования, выразительно упиравшие на позиции антивоенного и разоруженческого характера.