Сергей Вихорев – Американский наворот (страница 25)
Первая конвергенционная установка, – продолжал Нодраман, – то есть комплексная система, позволявшая отбирать сверхтекучую плазму и вводить туда ионный поток была построена в тринадцатом году, в первой половине года. Она работала в импульсном режиме, выдавала десятки киловатт тепловой энергии в импульсе. Приведенная тяга измерялась миллиньютонами. Сверхпроводники инверсного типа стали доступны в шестнадцатом году – это был также частный исследовательский проект GBA. Главная камера реактора выполнена на тех, изготовленных еще в рамках тестового производства. Что касается двигателя, то есть конвергенционной камеры, то там уже использованы более современные образцы – они и сдерживают массив сверхтекучей плазмы при взаимодействии с обычной и фокусируют выхлопную струю. Больше каких-то уникальных материалов в устройстве не применяется. Рама и каркасы фидеров, то есть отводов, конечно, не из алюминия и меди, но это все, включая золото и инконель, есть и всегда было.
– И сколько времени понадобиться чтобы это… чтобы это начало двигать шаттлы? Ты знаешь, что в первую очередь я спрошу о них.
– С одной стороны это нечто сопоставимое с Манхэттенским проектом позапрошлого века, но с другой…
– Что с другой?
– С другой стороны, тогда пришлось создавать совершенно новую промышленность – мало было доводить лабораторные принципы до промышленных масштабов, так еще надо было затащить обычные сферы производства вроде электротехники на новую вершину. А сейчас… – Нордвуд довольно улыбнулся, – Вышло так, словно на момент принятия решения о создании первой бомбы в США уже была и не первый год работала атомная промышленность – строили энергетические реакторы, иногда получали плутоний, который годился для малогабаритных реакторов на спутниках, а потом вдруг решили, а почему бы нам не построить бомбу?
– Слишком уж все хорошо звучит.
– Меня больше смущает научная часть – как так до всего этого так вовремя дошли. Словно заговор ученых, знавших все уже полвека назад, но молчавших. Это шутка. А если серьезно, у AEX и GBA свои собственные программы и такие ресурсы, что… Существуй они тогда, они бы Манхэттенский Проект реализовали бы и не заметили. Да только, к сожалению, их тогда не было. Вспомните то, как сейчас принимаются на вооружение новые образцы.
– С этим согласен, – ответил Оппенгеймер. Я думал, планы ввести в строй старый-новый "раптор" F-222 за полгода были неприлично оптимистичными, но действительно, от подписания документа до поставки первых пятидесяти машин прошло как раз полгода.
– Я иногда думаю, – задумчиво продолжил Оппенгеймер, – что мы таки создали этот… Как в классическом фильме "терминатор"… Я не про роботов, а про машинерию в целом, про этот "скайнет". Только это не покорившие человечество машины, а огромный принтер, который в состоянии напечатать нам все, что нужно – например, модифицируемые под ситуацию истребители, ракеты… В каком-то смысле они нас покорили, но своей полезностью что ли. Хотя такое можно сказать про все, что человек когда-либо создал. Хоть про плуг и костер. А теперь если неосмотрительно перейти к прежнему образу жизни, то эта уникальная штука, этот принтер погибнет. Промышленность расползется по своим углам и начнет штамповать разнообразные автомобили и прочие игрушки для взрослых детей, для обывателей. А потом рано или поздно грянет новая война и все начнется сначала, и еще не известно, как оно будет складываться тогда. Этого нельзя допустить.
Нордвуд глянул на стакан и отметил, что президент из него практически не отпил.
– Так что насчет шаттла? Как скоро двигатель сможет быть инсталлирован во что-то функциональное? Пусть это будет термоядерный шаттл только первого этапа, но мне, нам, нужно, чтобы он был функционален. Полностью функционален. В смысле военного применения.
– В пределах одного года это вполне реально – невозмутимо ответил Нордвуд, впрочем вполне допускавший возможность скептической реакции президента.
– Я правильно понимаю, что двигатель уже приобрел окончательный вид? – Оппенгеймер кивнул в сторону экрана, на котором замер кадр с реактором.
– Не совсем. В него сейчас вносят изменения. Изменения эти чисто тактического характера – двигатель должен иметь больше отводов для маневренного полета. Основная камера принципиально не изменится, только сверхпроводники будут из тех, что сейчас выпускаются уже более массово. Сам корабль – это вообще не проблема – та же, условно говоря, несущая рама на опорах плюс кабина и оружейные системы. У AEX был свой проект межпланетного корабля, правда тот был на ядерном двигателе. Тот двигатель был более громоздким, так что перепроектировать несущую раму труда не составит.
– Да, я помню про те шаттлы, – ответил Оппенгеймер, – Ни на что не способные чисто гражданские машины.
– Менее года… – проговорил Оппенгеймер, уже нарисовавший в своем воображении исполинский P-шаттл с арсеналом ракет вроде sys.520 на борту. Он, конечно, прекрасно отдавал себе отчет, что такого не будет, но вертикально взлетающая и способная слетать на луну и обратно платформа с несколькими ядерными блоками на борту – это не просто супероружие, это путь к высоким орбитам, которые может статься, будут оккупированы исключительно Западным Блоком. А если первый результативный полет состоится до выборов…
– Я догадываюсь о ходе ваших мыслей, – прервал паузу Нордвуд, – но правда в том, что, увязать окончание программы шаттла первого этапа с предстоящими выборами не является чем-то из ряда вон выходящим. Я предполагаю, что возможно придется воздержаться от некоторых активных продвижений на фронтах… Даже усилия Харлингтона по нормализации дел в тылах могут сыграть нам на руку.
Оппенгеймер наконец-то отпил. Нордвуд продолжал:
– Дело не столько в самой стоимости программы, сколько в отвлечении некоторых производственных мощностей, в частности индустрии новых сверхпроводников, а они же, эти предприятия, выращивают детали из аморфного металла – то есть с некоторыми гиперзвуковыми дронами-бомбардировщиками будут проблемы. Решения все равно будут найдены. В крайнем случае, есть керамика – Азиаты так делают и делали всегда. Еще один момент состоит в том, что AEX предполагают выпуск двигателя, то есть реактора серией – это не два и не пять, а минимум полсотни. Это в пробной серии. Они не могут себе позволить возводить новые цеха а то и предприятия ради единичных заказов. Вернее будет сказать, мы все не можем себе этого позволить. Помимо прочего Пентагон должен будет рассматривать успешную реализацию проекта, как кризисное явление, – Нордвуд изобразил кавычки. – "Кризисное" здесь не означает что-то плохое. Помните ту схему с рядом событий и исходов?
– Помню. Про серию этих штабных учений напоминали даже спичрайтеры, – ответил Оппенгеймер.
– В любом случае, мы или захватим главенствующую роль в процессе деэскалации, или успешно реализуем конверсию по собственному сценарию, – резюмировал Нордвуд.
– Скорее это будет конверсия, – ответил Оппенгеймер.
– Одно другому не мешает. Из этих кирпичей, я имею ввиду компоненты сценариев, можно составить что угодно, – ответил Нордвуд, прекрасно знавший о видении Оппенгеймером будущего всего Военного Процесса. Президентом Оппенгеймером, давно уже отвергнувшем какие бы то ни было планы заключения классического мирного договора.
Глава 11.
Тренировочный лагерь.
Завирдяев раздвинул брезентовые створки и вошел в шлюз. В нос ударил резкий запах дегтя и какого-то антисептика. Раздвинув внутренние шторки шлюза, он увидел перед собой неряшливые нагромождения из картонных коробок и фанерных ящиков. Сверху на эту стену полутораметровой высоты было наброшено какое-то тряпье, судя по всему, относившееся к униформе. Завоняло табаком.
Пройдя вдоль вала из барахла, Завирдяев вышел к чему-то вроде центрального пространства этой здоровенной палатки. По разные стороны открытого места стояло несколько кроватей, размещенных как бы кругом вокруг площадки, в центре которой находился обшарпанный кухонный стол.
На трех из пяти кроватей сидело по полуодетому мужику, двое из которых ели из котелков, а третий что-то смотрел в планшете и явно веселился.
Все трое повернули головы в сторону Завирдяева и молча на него уставились.
Ну давай, спроси меня, – подумал Завирдяев, сохраняя при этом каменное лицо. – Спроси что-нибудь вроде "ты откуда, мужик". Давай, вот только ляпни сейчас языком чего-нибудь… Мужички оказались все же не такими простачками, чтобы не понять, что человек в гражданском здесь появился неспроста, что это не тот случай, когда кто-то наткнулся на лагерь, гуляя по лесу.
За спиной послышалась какая-то возня – к разговору подтянулся пролезший через шлюз заместитель начальника лагеря. Он-то и встретил Завирдяева, прибывшего с этой внезапной проверкой.
Замначальника был красномордый толстяк с растрепанными усами, выглядевший скорее не как офицер, а как выбравшийся на рыбалку. Такой перед тем как приступить к самой ловле, прикладывается к поллитровке. И после и во время. Не то чтобы он был нетрезв, дело было не в этом. Дело было в состоянии формы – небрежно засученных рукавах и кепке, затерявшейся где-то в районе затылка.