Сергей Вербицкий – Братья Карамазовы. Том 3. Книга 2 (страница 35)

Печально за стеной высокой

Ты не угаснешь без страстей,

Среди молитв, равно далеко

От божества и от людей.

О нет, прекрасное созиданье,

К иному ты присуждена;

Тебя иное ждет страданье,

Иных восторгов глубина;

Оставь же прежние желанья

И жалкий свет его судьбе:

Пучину гордого познанья

Взамен открою я тебе.

Толпу духов моих служебных

Я приведу к твоим стопам;

Прислужниц легких и волшебных

Тебе, красавица, я дам;

И для тебя с звезды восточной

Сорву венец я золотой;

Возьму с цветов росы полночной;

Его усыплю той росой;

Лучом румяного заката

Твой стан, как лентой, обовью,

Дыханьем чистым аромата

Окрестный воздух напою;

Всечасно дивною игрою

Твой слух лелеять буду я;

Чертоги пышные построю

Из бирюзы и янтаря;

Я опущусь на дно морское,

Я полечу за облака,

Я дам тебе все, все земное —

Люби меня!..

– Однажды вы познали мою жажду, однажды вы познали мое томление души. Во зло, мое доверие к вам однажды, вы готовы употребить?! Обещаете ли, что я, для вас сделав исключенье, не пожалею более никогда. Его не тронете и не погубите, а окружите опекой и за мое к вам благоволенье, направите его, и к политическим вершинам его вы поведете? И в том поможете ему? В сем сударь, вы клянетесь?

– Я в исполнение мечты, готов любые дать обеты. Что хотите? Чем доверие ваше заслужить? Я власть вам над собою дам. Буду вам покорен словно пес, любое ваше желание будет для меня закон. За миг любви, я жизнь свою вам предлагаю. Властвуйте!!! Клянусь добуду все для вас, чего хотите, но только дайте у ручья вашей любви напиться вдоволь, иначе ночь пройдет и унесет меня, иссохну я, прошу не дайте умереть, – говорил это Петр Моисеевич, а сам с каждой своей фразой все ближе к ней подходил.

XI

Демон

И он слегка

Коснулся жаркими устами

Ее трепещущим губам;

Соблазна полными речами

Он отвечал ее мольбам.

Могучий взор смотрел ей в очи!

Он жег ее. Во мраке ночи

Над нею прямо он сверкал,

Неотразимый, как кинжал.

Увы! злой дух торжествовал!

Смертельный яд его лобзанья

Мгновенно в грудь ее проник.

Мучительный ужасный крик

Ночное возмутил молчанье.

В нем было все: любовь, страданье,

Упрек с последнею мольбой

И безнадежное прощанье —

Прощанье с жизнью молодой,

Слов ни с ее стороны, ни с него уже не было. В ней мысль мелькнула: “Сама сгорю – его спасу’’. Она сдалась, как кроткая овечка, раскрыв уста приняла его. Он хищник, свою добычу настигнув завладел ею безраздельно и утоляя аппетит, вонзил в нее свое жало наслажденья – в ней корни прорастив. И ночь была и день потом пришел, а он все пил ее, и жажда его не знала меры, пока огонь страсти в нем не стих.

XII

В то время сторож полуночный,

Один вокруг стены крутой

Свершая тихо путь урочный,

Бродил с чугунною доской,

И возле кельи девы юной

Он шаг свой мерный укротил

И руку над доской чугунной,

Смутясь душой, остановил.

И сквозь окрестное молчанье,