Сергей Вербицкий – Братья Карамазовы. 3 том. 3 Книга (страница 12)

Скальд славить может

И слово сложит

Про беды вражьи,

Победы княжьи…

Эгиль Скаллагриммсон

(X век)

Алексей Федорович, пристально и проникновенно, вгляделся в желтый камень. Прошло минута и в следующее мгновение, он погрузился в состояние гипнотического сна.

Стокгольм

Зачем он мне снился, смятенный, нестройный,

Рожденный из глуби не наших времен,

Тот сон о Стокгольме, такой беспокойный,

Такой уж почти и не радостный сон…

Стоял на горе я, как будто народу

О чем-то хотел проповедовать я,

И видел прозрачную тихую воду,

Окрестные рощи, леса и поля.

«О, Боже, – вскричал я в тревоге, – что, если

Страна эта истинно родина мне?

Не здесь ли любил я и умер не здесь ли,

В зеленой и солнечной этой стране?»

И понял, что я заблудился навеки

В слепых переходах пространств и времен…

Николай Гумилев.

Отшатнувшись в испуге от посетивших его ощущений, он все же не смог оторвать своего взгляда от «солнечного камня», но теперь ему показалось, что на него из застывшего янтаря, смотрел облик святого Николая Мирликийского с нимбом, одетого в священнические одеяние и держащего в левой руке книгу Священного Писания, а правой совершающего крестное знамение.

В это время в комнате, вокруг Алексея Федоровича, возникла довольно плотная дымка, а над ним, он услышал, как громогласно прозвучало: «Приходи ко мне!».

STORKYRKAN

«Великая церковь»

В храме

Вошел я в храм. Сквозь сумрак туч

Светила дня последний луч

Пробился вдруг и осветил

И плиты древних двух могил,

И лики темные святых

В блестящих ризах золотых.

Святые те глядят на нас…

Суров их взгляд, но в поздний час,

Когда потушены огни

И смолкнет все, тогда они

Благого Господа за нас

Со скорбью молят в поздний час.

Когда потушены огни,

С тоскою молятся они:

"О, Боже, Ты детей Твоих

За вздох о бедствиях чужих,

За шаг к добру, за миг любви

За это все благослови!

За вздох о бедствиях чужих,

Когда не счесть и бед своих,

Когда властительный кумир

Смущает ум… пошли им мир,

Душе болеющей покой,

Им тайны благости открой!"

Изабелла Гриневская

Стокгольмская домкирка, являлась ярким примером кирпичной готики, находясь в Старом городе (Гамла Стан), на острове Stadsholmen, в центре Стокгольма. Она теснилась в улицах Storkyrkobrinken, Högvaktsterrassen и Trångsund, расположившись рядом с Королевским дворцом, она образовала западный конец Слоттсбаккен, главного к нему подъезда. К югу от храма находится здание Стокгольмской фондовой биржи, обращенное к площади Stortorget (Большая площадь), в котором находится Шведская академия.

Здание представляло собой образец шведской неоготической архитектуры. Ее стены оштукатурены и выкрашены в жёлтый и белый цвета. Первоначальная конструкция здания восходит к XIII веку, однако внешний вид здания был существенно изменён в стиле барокко около 1740 года.

Ее колокольню Алексей Федорович, увидел еще из своего окна и выйдя из дому пошел к храму. Войдя восточным фасадом, через проем кованных ворот, мимо двух статуи символизирующих Осторожность и Надежду, он вошел под двадцати семиметровый свод церкви.

Пройдя сквозь ряды скамеек, он оказался перед главным, серебряным алтарем Silveraltaret, который был подарен Маргаретой Педерсдоттер, вдовой Йохана Адлера Сальвиуса, в 1652 году. Состоящий из центральной части и двух крыльев. Этот запрестольный образ в стиле барокко, был изготовлен в мастерской Евстахиуса Эрдмюллера в Гамбурге и выполнен из черного дерева и серебра. Центральная часть разделена на три уровня над пределлой и увенчана статуэткой воскресшего Христа. Каждый из уровней содержит панель с серебряным рельефом, которые изображают снизу доверху: Распятие, Погребение и Христа в царстве мертвых. Барельеф на пределле изображает Тайную вечерю. Композиция, изображающий Распятие, является самой крупной из остальных. Отдельно стоящие серебряные статуэтки обрамляют центральные панели. Моисей и Иоанн Креститель обрамляют панель с Распятием. Вторую и третью панели окружают евангелисты апостолы Матфей, Лука, Марк и Иоанн.

А на белом мраморном Святом Престоле красуются аббревиатура Христа и надпись на шведском: «Ягненок. Грехи всего мира».

Алексей Федорович, стоя у алтаря подумал: «Вновь церковь Святого Николая и все говорящее о кончине христианства, и я тут стою, как на иллюстрациях Гюстава Доре: «Вечный жид»».

«Я не говорю о первой картине, где еврей-башмачник не разрешает Спасителю, несущему крест, отдохнуть немного на его пороге и получает за свой презрительный ответ наказание: скитаться без отдыха до второго пришествия Искупителя. Я имею в виду вторую, на которой тот же самый еврей изображен по прошествии нескольких веков сгорбленным под бременем проклятия, изнемогающим от бесплодных страданий, измученным бесконечными странствиями, устало бредущим на закате дня по сырой дороге среди мокрых кустов навстречу надвигающейся дождливой ночи. И вдруг он замечает на обочине распятие, озаренное светом уходящего дня и жутко выделяющееся на фоне мрачных грозовых туч. В это мгновение мы видим, о чем думает несчастный башмачник. Мы чувствуем, как он возвращается к трагедии первой Страстной пятницы, и голова его тяжело склоняется на грудь, когда он вспоминает, какое ужасное участие он принял в тех событиях.

Или другая поразительная иллюстрация, где странник показан стоящим на краю ужасной пропасти среди Альпийских гор, когда он видит в искривленных ветвях дерева постоянно преследующую его сцену Крестного пути. Он хочет броситься в черную бездну в поисках успокоения, но из мрака мгновенно появляется ангел с огненным мечом, заставляющий его отступить и удерживающий от того, что было бы для него настоящим раем – вечного покоя смерти.

Или последняя сцена, когда раздается звук трубы, земля содрогается до самого основания, из отверстий в ее поверхности поднимается огонь, и мертвые выходят вместе – плоть к плоти, кость к кости и мускул к мускулу, а один усталый человек садится и снимает свою обувь! Вокруг него странные образы, но он их не видит, странные звуки терзают его уши, но он слышит только один из них – трубу, которая возвещает, что он может перестать скитаться и дать отдых усталым ногам.

Можно задержаться дольше на этих выдающихся гравюрах и узнавать что-нибудь новое каждый раз, когда мы смотрим на них. Они представляют собой картины-поэмы, полные скрытых глубин мысли».

Глава 1

Вечный жид

«Мифы и легенды Средневековья»