Сергей Васильев – Стальная империя-2 (страница 77)
– А зачем Вам тогда наша партия? Мы не собираемся поддерживать буржуазию, даже самую патриотичную.
– А Ваша партия, Владимир Ильич, необходима, как та самая щука, чтобы карась не дремал, чтобы порочная, циничная и жадная отечественная элита не забывала – обманывать, грабить иностранных банкиров и капиталистов гораздо проще, безопаснее и выгоднее, чем собственное население.
Глава 33. Разгром
15.06.1902.Шпицберген.
Шпицберген – голландское название, дословно – "остроконечные горы". "Официальным" первооткрывателем архипелага считается Виллем Баренц, высадившийся на нём в 1596 году, хотя еще раньше на островах были поселения поморов и викингов. Голландский моряк посчитал, что земля является частью Гренландии, поэтому не претендовал на «великое географическое открытие». Вероятно, название «Шпицберген» так и «уснуло» бы в судовом журнале Баренца, если бы в прибрежной акватории голландцы не обнаружили огромную стаю гренландских китов.
В 1607 году архипелаг созерцал Генри Гудзон. Он работал на британскую Muscovy Company (Московская компания), получившую от русского монарха монополию на торговлю с Россией. Гудзон также отметил большую популяцию китов в прибрежных водах, о чем доложил по возвращению в Британию. А через 3 года «невероятное китовое изобилие» в водах Шпицбергена отметил еще один сотрудник Muscovy Company – капитан Джон Пуль. К тому времени у Шпицбергена уже вовсю промышляли испанские, французские и голландские китобои. Англичане проблему международной конкуренции решили просто – 7 боевых судов Британии разогнали несколько десятков иностранных кораблей. Своё агрессивное поведение представители британской компании оправдывали тем, что исключительные права они получили от «московского государя». Дескать, еще с конца XV века эта земля принадлежит русским, которые даже там организовали поселения. Британцы задолго до начала ХХ века признали Шпицберген русской территорией и сегодня 15 июня 1902 года за это жестоко расплачивались.
«Сергий» продолжал бить трехорудийными залпами с шестидесяти кабельтовых, не давая старому крейсеру шанса ответить: орудия «Австралии» могли вести огонь всего на пятьдесят. Еще два предположительных «Пересвета», с трудом различимые в неверном свете бесконечного полярного дня, держались мористее и огня не открывали за отсутствием других целей, достойных девятидюймовых орудий. Британцы так и не успели установить на этой промерзлой земле береговые батареи, а лишних кораблей для отправления на этот край света у них больше не было.
– Открыть кингстоны, оставить корабль, – приказал капитан Невилл. – Раненых – в шлюпки. Гребите к берегу!
Сам капитан остался на мостике. Он усмехнулся: окружающий пейзаж с суровыми скалами, все еще кое-где покрытыми снегом, не слишком напоминал южный континент, полностью принадлежавший Его Величеству. Через час, много через два, русские высадятся на берег и можно биться об заклад, что эта груда камней сменит хозяина. И дай Господь, чтобы лагерь военнопленных для британских моряков был подальше от Мурманска.
Капитан поднес к глазам бинокль: два трехтрубных башенных силуэта задымили сильнее, а «Сергий», оценив скорость погружения своей жертвы, тоже сдвинулся с места.
– Сэр! – ворвался на мостик дежурный телеграфист. – Мы починили ее! Станция работает!
– Лучше поздно, чем никогда. Передавайте, Стивенс! Минут десять у нас еще есть.
– Что передавать, сэр?
– Сообщите о нашей гибели. Сообщите, что Шпицберген занят русскими, – Невилл кивнул в сторону моря, где два русских транспорта спускали со шлюпбалок десантные катера. – Сообщите, наконец, что на наши коммуникации в Атлантике выходят три «Пересвета». Может быть, нас даже услышат и кто-то из трампов успеет спрятаться.
В это же время в Дурбане.
После печального происшествия с рыболовной сетью в Монтевидео еще до войны и загадочных взрывов в Босфоре и Либаве, все корабли Его Величества, находящиеся на стоянке, были обязаны постоянно осматривать прилегающую водную поверхность. Как минимум дважды в сутки, либо непосредственно перед выходом в море, предписывалось проверять крюйт-камеры на наличие посторонних предметов, а водолазам и ныряльщикам проводить осмотр подводной части кораблей. Но какой бы жестокой ни была дисциплина, нахождение вдали от театра боевых действий неизбежно приводило к мелким, но регулярным нарушениям регламентов.
Крейсер Его Величества «Эдгар», ставший флагманом Южноафриканской Эскадры после ухода его систершипа «Гибралтара» в Персидский залив, увы, навстречу гибели, существовал относительно благополучно. Во-первых, одно время он был учебным кораблем, обеспечивающим освоение командами нового поколения крейсеров. Во-вторых, именно с ним приключилась та досадная история с намотавшейся, или намотанной кем-то на винт рыбацкой сетью в самый что ни на есть критический момент. По крайней мере, ежеутренние погружения водолазов для осмотра днища и винтов осуществлялись на нем со всем тщанием… Осмотр прилегающей акватории тоже проводился и даже с указанной в предписаниях периодичностью, но вот тщательность и бдительность откровенно страдали. Поэтому, когда никому не известный капрал морской пехоты лениво перегнулся через леер и посветил ручным фонарем куда-то вниз, никто не услышал ни двух прозвучавших с воды тихих хлопков, ни всплеска от упавшего в воду фонаря, ни звяканья зацепившейся за леерную стойку “кошки”. Даже шум падения тела на палубу не привлек внимания напарника, за отсутствием такового.
Британцы непозволительно расслабились, ведь русские до этого момента были слишком далеко, а буры до сих же пор воевали только на суше. Через какие-то минуты тихие хлопки раздавались уже один за другим, потом в борт ударилось несколько окрашенных в черный цвет шлюпок, подошедших почти бесшумно. Кто-то вскрикнул, раздались выстрелы, потом в железных потрохах корабля прогремело несколько весьма громких взрывов, сопровождавшихся исключительно яркими вспышками, но удивительно малым разрушительным эффектом, и все было кончено. «Монарх», второй британский корабль в порту, уже лежал на дне, пораженный предательской миной с «Эдгара». Позиции береговой артиллерии на острове Солсбери и казармы британских войск были разнесены корабельными орудиями, а на мачте «Эдгара» развивался флаг Свободной Оранжевой Республики из белых и, кто бы мог подумать! оранжевых полос, с голландским флажком в левом верхнем углу.
– Эй, вы, назовите хотя бы своё имя! – выкрикнул контр-адмирал Артур Мур, когда его вежливо, но непреклонно грузили на портовый катер, разумеется – тоже с бело-оранжево-голландским флагом.
– Питер Хендрикс[65], господин адмирал, – беспечно усмехнулся новый командир его бывшего флагманского крейсера. – Корветтен-капитан военно-морского флота Свободной Оранжевой Республики! То есть, простите, уже полчаса как фрегаттен-капитан!
– Я запомню Вас, мистер Хендрикс!
– Как Вам будет угодно, минхерр! И на всякий случай. Мой отец, да упокоится его душа в море, был весьма суров, так что у меня с детства иммунитет к грозным взглядам! Следи за адмиралом, Тойво!
– Слуш-шаюсь, минхе-ер! – со странным акцентом ответил здоровенный белобрысый головорез. Он посмотрел на британцев сонным взглядом таких пугающе-белых глаз, что адмирал решил не продолжать. Юноша тем временем уже повернулся к нему спиной, а задница адмирала с размаху шлепнулась о банку.
– Он не голландец, – почти не разжимая рта произнес капитан Флит, пару часов назад смещенный с должности командира «Эдгара» посредством пули в руку из удивительно тихо стреляющего револьвера, – у него чересчур мягкий выговор. Немец, скорее всего из Баварии, или австриец.
Адмирал не ответил. На причалах уже суетились грязные вонючие буры, разгружающие с парохода «Фюрст Борзиг» ящики с винтовками и патронами к ним, а один из кранов опускал на тросе полевую пушку неизвестной обоим морякам модели. Судя по всему, деревенщина, только что штурмовавшая Дурбан, не только обзавелась военным флотом, но и резко усилила огневую мощь объединенной армии бурских республик.
Бермудский треугольник
– Что за ерунда?! – воскликнул командир крейсера «Цинциннати» капитан Гласс. – Черномазые управляют броненосцем?!
И действительно – на палубе, на мостике и в ходовой рубке хорошо знакомого ему британского колониального «Хотспура» можно было заметить исключительно чернокожие лица. Тем не менее, броненосец пер вперед на всех своих двенадцати узлах.
– Ты знаешь этот флаг, Фрэнк? – спросил Гласс у вахтенного офицера.
– Нет, сэр!
Флаг был красочным.
– Атакуем? – уточнил офицер.
– Все бы тебе атаковать, Фрэнки. А поговорить? Видишь, “угольки” спускают катер и просят принять посланника. Сообщают, у него есть пакет для Старины Тедди.
Кто бы допустил грязных ниггеров на американский крейсер иначе как в статусе кочегара?!
– Что вам нужно?.. – спустившийся до нижней площадки трапа командир «Цинциннати» не добавил «сэр».
Уверенно стоявший на палубе катера чернокожий в удивительно естественно сидевшем на нем мундире коммандора британского флота, казалось, не заметил этого.
– Забия Констэнт, вице-бвана флота Свободных Бермудских островов, сэр, – представился моряк и протянул ему пакет.