Сергей Васильев – Сибирь и первые американцы (страница 46)

Обследование горлянки генетиками позволило, однако, установить любопытные факты. Африканские и азиатские разновидности этого растения представляют собой отдельные подвиды, между которыми уже долгое время не было обмена генетическим материалом. Все американские образцы, начиная с найденного в пещере Гила-Накиц в Оахаке и датированного IX тыс. до н. э. (10—11 тыс. лет назад по радиоуглероду) и кончая образцами, относящимися к эпохе Колумба, родственны азиатскому подвиду, а горлянка африканского происхождения попала в Америку лишь после Колумба. Удалось понять логику морфологических изменений плодов горлянки в процессе ее окультуривания. Дикорастущие экземпляры имеют тонкую хрупкую кожуру, которая трескается после созревания семян. Культурные экземпляры имеют толстую кожуру, которая необходима, если мы собираемся использовать плод в качестве сосуда или поплавка для сети. Трескается такая кожура с трудом, и распространение семян без помощи человека становится проблематичным. Оказалось, что все найденные в Америке экземпляры горлянки относятся к растениям, которые разводили, а не собирали. Если дикую азиатскую горлянку морские течения и приносили к берегам Америки, сомнительно, что ее семена сохраняли всхожесть после подобного путешествия. Кроме того, учитывая хрупкую кожуру, найденная на берегу дикая горлянка вряд ли представляла для человека практический интерес. Отсюда вывод: американская горлянка происходит от предка, который ранее IX тыс. до н. э. уже был окультурен в Восточной Азии. В Китае и Японии самые ранние образцы культурной горлянки на одно-два тысячелетие моложе, чем в Гила-Накиц, но ожидаемы и более ранние находки.

Могли ли индейцы принести с собой семена горлянки, двигаясь вдоль южного края Берингии? Или же плоды культурной азиатской горлянки приплыли в Америку и были подобраны там только что проникшими туда индейцами? Оба варианта в принципе допустимы, но рассуждать на эту тему сейчас вряд ли стоит ― слишком мало фактов. Одно несомненно: если не самые первые обитатели Нового Света, то хотя бы те, кто жил в Америке в начале голоцена, умели сажать растения и собирать урожай, хотя, разумеется, они не являлись еще земледельцами в полном смысле этого слова. Подобные навыки и в недавнее время были распространены шире, чем земледелие. Например, мужчины как в Южной, так и в Северной Америке нередко выращивали табак и другие наркотические растения, хотя земледельцами не были и занимались охотой.

Новые данные по культуре дземон на Японских островах указывают на такой же тип хозяйства ― охотничье-собирательское, но с навыками земледелия. Такие предположения уже давно выдвигались археологами, обратившими внимание на сходство японского неолита с культурами юго-востока США. На Миссисипи в V—III тыс. до н. э. некоторые растения (например, топинамбур), несомненно, выращивали, но с дземоном ситуация долгое время оставалась спорной. Сейчас археологи и ботаники больше не сомневаются, что древние жители Японских островов растения выращивали, хотя в пищевом балансе доля проса, периллы (ее богатые витаминами листья используются как приправа), гречихи и других культурных или частично окультуренных видов оставалась ничтожной. Поразительно, что зачатки земледелия фиксируются уже с начального дземона, т. е. с X тыс. до н. э. (по радиоуглероду с поправкой). Не исключено даже, что первые опыты окультуривания относятся к XIV тыс. до н. э., т. е. ко времени распространения древнейшей керамики и формирования дземона как своеобразной культурной традиции. Это значит, что зарождение земледелия в Азии как минимум синхронно времени заселения Америки.

В Америке, кроме мексиканской Оахаки, ранние (VII—VIII тыс. до н. э.) находки тыквы-горлянки сделаны в столь далеких друг от друга местах, как юг побережья Перу и Флорида. Похоже, что и в Новом Свете в начале голоцена элементарные навыки выращивания растений были уже достаточно широко распространены.

Но все это ― предыстория земледелия, настоящий переход к производящему хозяйству произошел в Америке гораздо позже.

Тема становления производящего хозяйства в Новом Свете привлекала значительное внимание российских исследователей в конце 1960—1980-х гг. Однако рассматривалась она тогда в основном в рамках традиционного подхода, близкого не столько Д. Стьюарду, сколько Г. Чайлду ― от охотников-собирателей к ранним земледельцам и к создателям цивилизаций. В общем и целом «магистральный» путь развития человечества именно таким, конечно, и был. Но это все же идеальная модель, построенная в основном на материалах Передней Азии. В других регионах реальный ход развития от подобной модели значительно отличался.

Несколько лет назад знаменитый австралийский археолог Питер Беллвуд опубликовал монографию, призванную обобщить современные представления о происхождении земледелия. Новому Свету П. Беллвуд уделил немного внимания и проигнорировал факты в пользу древности выращивания растений в Америке. П. Беллвуда можно понять, ибо построить непротиворечивую и опирающуюся на надежные основания теорию зарождения и распространения земледелия в Новом Свете в период ранее II тыс. до н. э. пока не удается. Информация, которой мы располагаем сейчас, касается главным образом последних трех тысячелетий до прихода европейцев. Надо сказать, что и для Восточной Азии процесс становления производящего хозяйства на его ранних стадиях (в Китае это ранее V тыс. до н. э.) тоже изучен плохо. Понятно лишь, что как в Америке, так и в Китае он протекал иначе, чем на Ближнем Востоке. Здесь были иная флора, иной климат и иные культурные традиции.

Как известно, в Америке было два главных центра становления цивилизации ― Мезоамерика (т. е. южная и центральная Мексика и Гватемала) и Центральные Анды (Боливия и Перу без Амазонии). Начнем с первого из этих центров.

Существуют разные определения того, что такое Мезоамерика. Например, что это область древних цивилизаций и государств, хотя к приходу испанцев здесь было немало простых обществ ― независимые крестьянские общины и даже подвижные группы примитивных земледельцев. Наиболее точное определение гласит, что Мезоамерика ― это область, где для счета времени служили 13-дневная неделя и 20-дневный месяц. Иначе говоря, Мезоамерика ― это прежде всего совокупность сходных культур.

Однако есть все основания полагать, что культурное единство Мезоамерики сложилось лишь во II тыс. до н. э. Ранее юго-восточные территории в пределах этого региона являлись продолжением Центральной Америки, а северо-западные были во многом близки по культуре северной Мексике и юго-западу США. Если что-то и выделяло Мезоамерику на фоне соседних с ней регионов, то это наличие земледелия. Но когда именно эта отрасль хозяйства здесь зародилась и насколько важной она была в разные периоды времени, остается дискуссионным.

В 1950-1960-х гг. Р. Макниш, чье имя уже упоминалось в связи с раскопками в Перу, исследовал пещерные стоянки сперва на северо-восточной периферии Мезоамерики в штате Тамаулипас, а затем на юге Мексики, в штате Оахака, где позже находились важнейшие центры мезоамериканской цивилизации. Целью Р. Макниша было обнаружить свидетельства такой же «неолитической революции», как и на Ближнем Востоке. В пещерах Оахаки ему удалось добыть ценнейшие материалы ― сохранившиеся в сухой почве кукурузные початки. Было хорошо видно, как от тысячелетия к тысячелетию их размер увеличивается. Самые ранние початки из пещеры Кошкатлан относились к V тыс. до н. э.

К 1980-м гг. энтузиазм, связанный с находками в Оахаке, несколько поостыл, и стали яснее просматриваться нерешенные проблемы. В частности, обратили внимание на крохотные размеры древнейших мексиканских початков: масса зерен в них ненамного превышает их массу в крупном пшеничном колосе. Но если колосьев даже на небольшом поле многие тысячи, то у примитивных индейских земледельцев на счету был каждый кукурузный стебель, початки собирали поштучно.

Генетики определили, что предком кукурузы является растение теосинте, во всех отношениях подобное кукурузе, но початков вовсе лишенное (см. цв. вкл. 41). Случайная мутация, приведшая к превращению теосинте в кукурузу, имела место в низменностях западной Мексики, в долине реки Бальсас. Когда в точности подобное превращение осуществилось, сказать трудно, но, безусловно, ранее V тыс. до н. э. В 1970-х гг. Дебора Персолл и Долорес Пиперно разработали и применили методику определения видов растений по фитолитам ― микроскопическим кремнистым телам в стеблях и листьях. Анализы почв показали, что не только в Мексике, но и во многих районах Центральной Америки и на западе Южной Америки фитолиты кукурузы впервые появляются в слоях V-VI, а возможно, и VII тыс. до н. э. Макроостатков кукурузы столь раннего времени не найдено, поэтому ряд исследователей методике определения фитолитов не доверяет: как и пыльца, эти частички могли проникнуть в древние слои из вышележащих. Однако, учитывая, что в V тыс. до н. э. кукуруза в Мексике уже была известна, датировка ее распространения VII-VI тыс. до н. э. не кажется в принципе невозможной. Вопрос в другом: зачем вообще, в VII ли тысячелетии или в V, надо было выращивать растение, пищевая ценность которого не превосходила ценность дикорастущих видов? Остроумный ответ был предложен несколько лет назад. Кукурузу культивировали вначале не ради початков, а ради сладкого сока, пригодного, в частности, для приготовления алкоголя. Такой сок содержится и в теосинте. Размеры початков долгое время не были существенны, и лишь к III тыс. до н. э. они увеличились настолько, что люди всерьез заинтересовались кукурузой как зерновым растением. Основой хозяйства мезоамериканских индейцев кукуруза сделалась только в начале I тыс. до н. э.