Сергей Васильев – Дверь в прошлое (страница 2)

Лёха оделся и пошел по кратчайшему пути. Вроде, и спешить некуда, но и вечер-то проходит. Он пришёл в свою комнату, взял вино, а когда пошел обратно, понял, что две по 0,7 в карманах нести неудобно, и видно. Баба Шура хоть человек свой, но как вахтер очень строгая, может не пропустить. Лёха вернулся, переоделся в другую куртку с тугим поясом, положил бутылки за пазуху. И руки свободны, и не видно поклажи. Довольный, побежал обратно.

На крыльце соседнего общежития Лёха увидел возмущённых парней. Они сказали, что в общагу уже не пускают, хотя ещё без пяти девять. На вахте спорить бесполезно. Это Лёха уяснил за три года учёбы. Минут через двадцать опоздавший народ разошёлся восвояси, но у Лёхи-то там друзья и какая-никакая перспектива на вечер. Он заглянул через стеклянную дверь внутрь: баба Шура сидела за перегородкой вахты, перед ней на столе, в молочной бутылке, стояла красная гвоздичка, подаренная Лёхой. Просто так не проскочить: баба Шура его узнает и тогда разгонит всю компанию раньше времени. И тут Лёха увидел перед входом пожарный щит, на нем — конусное красное пожарное ведро, а ещё Лёха вспомнил, что переодел куртку, и баба Шура его в этой одежде не видела. Он нахлобучил ведро на голову, резко распахнув входную дверь, пробежал мимо вахты на лестницу и рванул на второй этаж. Коридор был длинный, а в конце его знакомый до боли голос коменданта общежития кого-то отчитывал за курение. Лёха, не снимая ведра с головы, ткнулся в первую попавшуюся дверь. Он заскочил в комнату, там было темно. Лёха наощупь нашел на двери защелку и закрылся. В коридоре уже слышался голос бабы Шуры:

— На третий он не побежал, он где-то здесь, на втором.

Лёха присел на край кровати, чтобы переждать переполох и потом пройти в «свою» комнату. Глаза уже стали привыкать к темноте, разглядел, что три кровати пустые. И в это время за его спиной раздался девичий голос:

— Кто тут?

— Тихо, я сейчас уйду.

Может, доброжелательный Лёхин голос не вызвал бы у хозяйки комнаты тревоги, не раздайся он из-под ведра, которое Лёха до сих пор держал над головой. А она смотрела на силуэт с огромным конусом вместо головы и готова была закричать. Но в этот момент в дверь начали стучать и требовать открыть. Хозяйка уже начала всхлипывать:

— Меня же выгонят из общежития, уходи!

Лёха влип. Но спортфак просто так не сдается! Лёха вытащил бутылки из-под куртки и сунул их под свободную кровать. Прошел к двери, открыл и выслушал всё о том, как обнаглели эти спортачи. И, чтобы не обострять ситуацию, быстро выскочил из общежития. Ведро оставил на входе. Но поставленной цели решил добиться. Он обошёл вокруг неприступной крепости: под окнами лежал взъерошенный студенческими лопатами снег, из открытых окон лилась манящая музыка. Лёху осенило: окна открыты, а водосточная труба — это для кандидата в мастера спорта СССР по гимнастике та же лестница. Он перелез через разрыхлённый сугроб и через минуту стоял на выступе второго этажа. Цепляясь за архитектурные излишества 50-х годов, Лёха прошел до открытого окна, встал на оконный проем и со словами «а вот и я» привёл в состояние трезвости не только сидящую спиной к нему студентку биофака, но и целующего её курсанта-медика.

Спрыгивая с подоконника, студентка сильно толкнула от себя появившееся в оконном проёме чудище. И Лёха, пролетев все четыре метра послевоенной постройки, удачно приснежи́лся в сугроб. Гимнастические навыки не выветриваются. Лёха успел сделать группировку и упал не на спину. Все присутствующие в комнате кинулись к окну:

— Ты живой? Откуда ты взялся?

Лёха поднялся, отряхнулся, вроде, без повреждений.

В окне наверху его уже ждали гостеприимные руки курсантов-медиков и полстакана за знакомство. Даже предложили остаться с ними в компании. Лёха сказал, что его ждут свои ребята.

А встретили его вопросом:

— Ну, ты где пропал, принёс?

— Сейчас принесу, — Лёха снял куртку, выглянул в коридор, оценил обстановку и направился в комнату, где оставил вино.

Весна и лето блеснули, как фотовспышка. После сессии и каникул студенты четвертого курса спортфака, нарядные, с гитарой и баяном, «выкупили» невесту из соседнего общежития и укатили в ЗАГС. На вахте у бабы Шуры стояло целое пожарное ведро осенних сибирских цветов.

А Лёха с женой каждое 8 Марта вспоминают, как он ввалился в её комнату с пожарным ведром на голове.

КАБИНЕТ В РАЗРЕЗЕ

Два Юрия Петровича знали друг друга с такого раннего детства, когда ещё ни слова не могли говорить. Дома, в которых они росли, стояли друг напротив друга, на одной из улочек заводского поселка на окраине маленького сибирского городка. Расставались они за всю жизнь пару раз, когда уходили служить в армию. А первые полтора десятка лет всё у них было общее: учёба в одной школе, футбол, лыжи, лапта, рыбалка и беззаботное советское детство. Было дело, и ссорились, и дрались, но дружба потому и крепнет с годами, что проходит «огни и воды».

Когда отслужили и вернулись домой в 1971 году, на местном лесозаводе появился новый цех по производству древесно-волокнистых плит — ДВП. Оборудование самое современное, импортное, из Польши и Швеции. Весь производственный процесс автоматизирован. По сути, завод в заводе. Народ шутил в то время: «Автоматика. Кнопку нажал — лопата выскочила».

И, конечно, друзья пошли работать в новый цех. Один стал слесарем по наладке оборудования, а другой – механиком, т.к. имел диплом техникума.

Шли годы. Многое друзья переделали на заводе. Польское оборудование оказалось слабо пригодным для круглосуточной многолетней эксплуатации, шведское было понадёжнее. На одних только рационализаторских предложениях технически грамотные работники почти удваивали свою зарплату.

Завод работал, выдавал продукцию, работники набирались опыта. Один Юра оставался слесарем, другой Юра стал начальником цеха по производству ДВП. Но дружба, проверенная временем и декалитрами спиртных напитков, возвращала их в то самое детство, и были они друг другу двумя Юрками, а теперь – уже Петровичами.

И вот в один по-настоящему прекрасный солнечный летний день два Петровича ненадолго решили оставить производство. Решили-то ещё с утра, и, не дожидаясь обеденного перерыва, удалились на берег реки. Километрах в двух от завода протекала речка с удивительно гостеприимными берегами. А друзья здесь выросли и знали каждый уютный уголок во всей округе. При наличии хорошей закуски три-четыре часа на берегу, с детства знакомом до каждой травинки, пролетели очень быстро и незаметно.

Солнце уже начинало прогревать западную сторону кирпично-бетонной стены цеха, когда громыхнул жуткий взрыв. Все работники выскочили из корпуса на улицу и побежали в сторону предполагаемого места происшествия. На месте двухэтажной кирпичной пристройки было красно-серое облако пыли, огромная груда кирпича и обломков мебели. На основной стене цеха, на уровне второго этажа, была дверь в кабинет начальника. Сам кабинет отсутствовал, рядом с дверью болтались рамки с технологическими чертежами и вешалка для одежды. На место взрыва прибыли все аварийные службы и прибежали практически все работники соседних цехов лесопромышленного комбината во главе с генеральным директором и главным инженером. Как положено в таких ситуациях, была сделана перекличка по табелю рабочего дня. Не откликнулись двое – два Юрия Петровича, слесарь и начальник.

Службы приступили к разбору завалов. Генеральному директору доложили причину ЧП. Произошел взрыв аккумулятора Рутса (металлическая емкость высотой более 3-х метров для накопления пара под высоким давлением), который находился на первом этаже, под кабинетом начальника цеха. Все искали среди обломков следы присутствия начальника цеха и слесаря. Перед взрывом в цехе их никто не видел. Генеральный приказал главному инженеру собрать всех главных специалистов на срочное совещание. В случае трагического исхода каждый из них должен был понести суровое наказание. И в это время за спиной генерального директора раздался голос начальника цеха ДВП:

— Юра, я первый раз вижу свой кабинет в разрезе.

Эти слова прозвучали сильнее, чем сам взрыв. Все разом обернулись и увидели двоих Юриев Петровичей – оба еле стояли на ногах.

Генеральный, не стесняясь слёз, кинулся к ним, обнял обоих: «Живы, слава Богу!» А через пару секунд: «Ну, суки, я вас убью! Увезите их домой, завтра разберёмся».

Все остались на своих должностях. Из объяснительных записок начальника цеха и слесаря стало известно, что на аккумуляторе Рутса, в котором накапливается водяной пар, установлен клапан для сброса давления. А так как «клапан срабатывал на малых уровнях, происходил сброс давления и не достигалось необходимого производственного параметра», кто-то когда-то заварил электросваркой этот самый клапан. Так и работали, пока не произошло критическое повышение давления пара.

Генеральный директор посмотрел вслед отъезжающей машине:

— Это не кабинет вы сегодня увидели, а свою жизнь… в разрезе.

ДВЕРЬ В ПРОШЛОЕ

В декабре 2012 года мы с женой были в районном центре и зашли в магазин. Рядом были магазины, одетые в современные баннеры, с иллюминацией, с модными пластиковыми дверями и окнами. Но мы почему-то зашли именно в этот видавший виды старый сельмаг.